Жизнь

Михаэль любил ночные смены. Он обычно выходил на работу около 8 вечера, а отправлялся домой к утру. Ночной город радовал пустотой, яркими огнями, проплывающими за окнами его машины, и спокойствием. Когда Михаэль впервые решил попробовать потаксовать ночью, он ожидал, что в это время суток будут ездить только сомнительные личности. 20 лет спустя он мог с уверенностью сказать, что, к счастью, ошибался. Большинство его клиентов составляли абсолютно приличные люди: семьи, спешащие в аэропорт или на вокзал, работники супермаркетов и ресторанов, заканчивающие смены поздно, врачи и медсестры, смеющаяся молодежь из ночных клубов. Нет, попадались и сложные клиенты: в основном, слишком пьяные, чтобы соображать, или просто злые на весь мир. Но их было не намного больше, чем днем, а может, Михаэлю просто везло. По крайней мере, он себе говорил именно так. Его семья и друзья не согласились бы с ним — по их мнению, Михаэль просто обладал редким чутьем и умел находить подход к самым необычным людям. «Глупости», — вздыхал на эти заявления Михаэль. «Я просто вежливо делаю свою работу, вот и все…» Его следующий клиент появился даже слишком быстро — Михаэль бы не отказался от нескольких минут ожидания под этим симпатичным зданием студии звукозаписи. Было всего 11 вечера, но он почему-то уже начинал уставать — возможно, сказывалась погода, прохладная и ветреная, и собирающийся дождь. После этого заказа он определенно заедет на заправку за стаканчиком кофе. А пока Михаэль вежливо улыбнулся своему новому пассажиру, симпатичному кудрявому парню лет двадцати с небольшим, и поздоровался, спрашивая, куда ему нужно добраться. Впрочем, Михаэль, не зная того, уже допустил две ошибки. Во-первых, Немо Меттлер, севшие к нему в машину, не являлись «парнем». Во-вторых, они не говорили по-хорватски и не поняли из его слов ничего, кроме «здравствуйте». Хотя к такой ситуации Немо были готовы и, послав водителю извиняющуюся улыбку, протянули ему телефон с открытым переводчиком. Там они, пока ждали такси, вызванное одним из сотрудников, успели написать, что не знают хорватского, и указать нужный им адрес. Михаэль кивнул, снова улыбнулся и вернул им телефон, краем глаза отмечая сверкнувшие в тусклом свете длинные белые ногти с украшениями. Необычно. Он вбил адрес в навигатор — кофе определенно откладывался, ехать было через весь город, и вырулил на почти пустой проспект. Михаэль вел машину спокойно и размеренно, и не прошло и десяти минут, как уставшие Немо, которые провели в студии почти весь день, крепко уснули, уронив голову на оконное стекло. Михаэль, конечно, заметил это: и их слипающиеся веки, и то, что сначала они что-то сосредоточенно печатали в телефоне, пытаясь удержать глаза открытыми, и как они сдались, не успев даже убрать девайс в карман своей светло-серой куртки. Он рассеянно посочувствовал им, понадеявшись, что они едут домой, а не еще куда-нибудь. В любом случае, пока у них было время отдохнуть, ехать было еще долго. Однако, даже час спустя, когда Михаэль неслышно припарковался у нужного дома, Немо и не подумали открыть глаза. Михаэль обернулся и вздохнул — Немо, конечно, были не первым ночным пассажиром, уснувшим у него на заднем сиденье, но ему каждый раз было жалко кого-то будить. Особенно сегодня, когда он и сам не отказался бы разложить свое сиденье и уснуть. Чертов дождь… — Просыпайтесь, мы приехали… — негромко сказал он по-хорватски, надеясь, что звука его голоса будет достаточно даже без знания слов. Немо не пошевелились, но Михаэль не успел предпринять еще одну попытку. Открывшаяся дверца заднего сиденья стала для него неожиданностью — он не заметил мужскую фигуру в капюшоне заблаговременно. Не очень хорошо — Михаэль не любил блокировать дверцы, это нервировало пассажиров, и привык полагаться на свое зрение. Незнакомец в черной толстовке одной рукой приобнял его пассажира, упавших ему прямо в объятия, а второй пошарил у себя в кармане. — Спасибо, — сказал он, по-хорватски и без акцента. — Сколько мы вам должны? Михаэль уже открыл рот, чтобы назвать цифру, забрать деньги и отправиться пить свой заслуженный кофе. Но тут так и не проснувшиеся Немо вздохнули во сне и ухватились одной рукой за черную толстовку. Серая ткань их куртки сдвинулась, обнажая тонкое запястье с розовым браслетиком из бисера. Михаэль замер. Его дочери было 16. Она носила точно такой же браслет. И если бы она ехала ночью в такси, а потом ее, уснувшую, забрал некто в черном капюшоне… — А вы, собственно говоря, кто? — поинтересовался Михаэль, отстегивая на всякий случай ремень безопасности. — Вы знакомы? Незнакомец повернулся к нему и Михаэль наконец-то смог разглядеть его лицо. К его удивлению, оно не исказилось гримасой недовольства. Наоборот, после секундного удивления черты стали мягче, расслабились. — Я их парень, — сообщил он спокойно. — Секунду… Просыпайся, Немо, — мягко попросил он и погладил их по щеке. Михаэль наконец-то узнал имя своего ночного клиента, показавшееся ему смутно знакомым. И снова связанным с его дочерью. — Марко… — пробормотали начавшие наконец-то просыпаться Немо, разлепив веки и увидев знакомое лицо — совсем близко. — Уже приехали? — Да, сейчас пойдем домой, — улыбнулся им Марко. Михаэль не знал английского, но увиденного было вполне достаточно, чтобы он расслабился. Никакого похищения тут явно не планировалось. — Извините, — развел он руками. — Но проверить стоило, сами понимаете. — Не извиняйтесь. Знаете, если бы таких людей, как вы, было побольше, мир стал бы намного лучше, — совершенно искренне отозвался Марко по-хорватски. — Спасибо вам. После этого он протянул Михаэлю купюру — раза в два больше, чем прикидывал заплатить изначально — и помог все еще сонным Немо выйти из машины. Они пробормотали слова благодарности за поездку по-английски и поежились от моросившего дождя. — Где твоя розовая шапка? — поинтересовался Марко. Немо нахмурились и взглянули на свои руки. В них был только телефон. В карман объемная шапка не поместилась бы, а значит, явно валялась где-то в студии, где они оставили ее, когда им стало слишком жарко. — Глаз да глаз нужен, — проворчал Марко, понимая все и без слов, и потащил их в подъезд, прочь от дождя. Пока они ехали в лифте, Немо проснулись окончательно. — Что вы обсуждали с таксистом? — спросили они и притворно-обиженно нахмурились. — Меня? Как я проспали всю поездку? — Тебя, но не то, что ты уснули, — отозвался Марко. — Я не хотел тебя будить, но он не позволил унести спящих. Правильно сделал, кстати говоря… Немо задумчиво кивнули. — Да, наверное, правильно. С другой стороны, я ведь отправили номер машины только тебе… Кстати, ты не должен был меня встречать, я бы и сами поднялись. Дождь все-таки. — Конечно же, должен был, — нахмурился Марко. — Уже поздно. Хочу знать, что ты в безопасности. — Люблю тебя, — слабо улыбнулись Немо и уткнулись ему в плечо, обнимая. Марко ответил на объятия, прижимая их к себе. Заходя в квартиру, они думали об одном и том же — но по-разному. Разговор, сидя с чашкой какао на кухне, первыми решили начать Немо. — Марко, ты так… заботишься обо мне, — негромко сказали они, задумчиво водя пальцем по теплому фарфору. — Я иногда думаю… Марко вздрогнул от ощущения, что Немо прочли его мысли. — Да, Немо, я тоже об этом думаю. Я очень стараюсь не перегнуть палку, правда. Доверять твоим суждениям, не настаивать, не ограничивать… Мы все-таки оба взрослые люди, а не… — он покачал головой. Выдержать эту грань было довольно сложно. Он хотел защитить Немо, потому что любил их. Потому что они были хрупкими, потому что притягивали неадекватов, в чем не было их вины, но факт оставался фактом. И в то же время, не хотел их обидеть недоверием или вывести из себя чрезмерной опекой. Не хотел их контролировать. Поэтому предлагал проводить, забрать, поехать с ними, старался не оставлять ни с кем наедине в замкнутом пространстве. На первые два пункта Немо соглашались почти всегда, с последним было сложнее. Судя по всему, Немо оправились от ситуации с Дамиром гораздо раньше Марко — у него до сих пор глаз дергался от одной мысли… Взять хотя бы самый первый раз, когда Немо поехали с ним в студию звукозаписи. Когда Марко закончил работу над своими треками и предложил сходить всем за кофе, он ожидал, что Немо пойдут с ним. Но они неожиданно заявили, что хотят остаться и изучить оборудование, записав пару пробных треков. Марко не то, чтобы не доверял своей команде — конечно, нет. И силой Немо с собой не потащил. Но тем не менее, чуть не поседел, пока бегом возвращался из ближайшего магазина. А Немо, за двадцать минут успевшие очаровать всех и наигравшиеся с записями, когда он вернулся, гордо сидели на столе и ели свою любимую грибную пиццу. Марко тогда им ничего не сказал — да и что было говорить, не мог же он не отходить от них ни на шаг… И обязан был доверять им. Поэтому только незаметно выдохнул и поцеловал их в висок. Такая ситуация была, конечно, не одна. Что если Немо, несмотря на все его старания, ощущали себя неуютно от чрезмерной заботы? Не зря же они начали эту тему. — Если я делаю что-то не так, скажи мне, пожалуйста, — попросил Марко. — Не так? — недоверчиво переспросили Немо. — Марко, я не говорили тебе, но… Ведь моя жизнь стала намного, намного проще, когда в ней появился ты. Немо ожидали, что отношения с Марко подарят им счастье — быть нужными и любимыми, ощущать себя дома. Это исполнилось сполна… Но совсем не ждали, что Марко незаметно снимет с их плеч сотню мелочей, о которых им приходилось подсознательно думать. Одеться в поездку невызывающе, сливаясь с толпой? Если рядом был Марко, они могли сесть в самолет хоть в платье. Ответить на грубость очередного пялящегося на них незнакомца, но не вызвать открытую агрессию? Если за их спиной ненавязчиво стоял их парень, на них никто не кинулся бы с кулаками. Немо смотрели в зеркало и в очередной раз не видели там то, что хотели бы? Сильные руки на их талии напоминали о том, что они желанны в любом виде и качестве. Марко незаметно защищал их от всего и всех — даже от самих себя. Но… — А значит, твоя жизнь стала ровно настолько же сложнее, — озвучили свои мысли Немо. — Я не хочу этого… Знаю, ты любишь меня, но это не значит, что ты обязан… — Да, — неожиданно согласился Марко. — С твоим появлением моя жизнь стала сложнее. А еще… Она стала проще, Немо. — Проще? — Конечно. Ты же делаешь почти все, что ненавижу делать я. Говорить по телефону. Заказывать еду в кафе. Общаться с незнакомцами. Ты все это делаешь за меня — спокойно и просто, как я и мечтать бы не мог… — Марко, это же такие мелочи… — Для тебя, может быть, — вздохнул Марко и смущенно улыбнулся. — А я людей боюсь. Вернее, не боюсь, а скорее… Неуютно себя с ними чувствую, пока не привыкну. Кстати, что парадоксально, когда речь заходит о тебе и всяких мудаках, я настолько злюсь, что об этом забываю. Несколько секунд они недоверчиво смотрели друг на друга. А потом хором нарушили молчание: — Значит, я не перегибаю палку, когда пытаюсь тебя защитить? — Значит, я не сильно усложняю тебе жизнь? — Конечно, нет, — это тоже прозвучало почти в унисон. Марко рассмеялся первым и потянулся обнять своих Немо, целуя их в макушку. Они уютно устроились в его руках, откинувшись на его грудь и все еще сжимая в ладонях чашку с какао. — Интересно, это значит, что мы идеальная пара? — задумчиво поинтересовались Немо. — Я общаюсь за тебя с нормальными людьми, ты защищаешь меня от неадекватов. Марко сделал вид, что серьезно обдумывает вопрос. — Полагаю, что да, — наконец ответил он и, не выдержав, широко улыбнулся. — Мяу, — согласилась с ним Гертруда и прыгнула Немо на колени. Дождь за окном усилился, превращаясь в настоящий ливень. *** Михаэль вернулся домой утром и рассказал о ночной поездке своей дочери, читая ей лекцию о безопасности в такси. Она его внимательно выслушала и прочла ответную — о том, что когда дочь рассказывает о Евровидении, ее нужно слушать внимательно, а не одним ухом… А под финал ее любимого конкурса не дремать одним глазом! Чтобы, когда в его машину заглянет ее обожаемый Baby Lasagna, не доставать его глупостями, а взять автограф! И вообще, нужно жить под корягой, чтобы не знать, что они с Немо встречаются. Михаэль решил не признаваться ей, что Немо он тоже не узнал, пока не услышал имя и не подумал хорошенько. Да и как, на них же в тот вечер не было розовой юбки…