Критическая двадцатка

Черешня. Еë губы ощущаются на вкус как спелая черешня. Клоринда слегка прикусывает сочную мякоть и сглатывает. Как же сложно просто сидеть напротив и ждать, когда уже знаешь, как сладко основное угощение. Навия возится с кексами в милейшем фартуке с мелюзиной. Еë волосы собраны в небрежный пучок, который так и хочется сорвать, зарывшись носом в золотые пряди. Она напевает какую-то мелодию и слегка пританцовывает ей в такт. Еë движения плавные и абсолютно завораживающие. Клоринда и сама не понимает, когда, ведомая этим наивным очарованием, встаëт со стула и делает пару шагов к девушке. Пристраивается сзади и обвивает руками хрупкую талию, слегка ведëт кончиками пальцев по рëбрам. Навия смеëтся. — Ты чего? Я же сказала, что не подпущу тебя к кексам, пока они не будут готовы, — она забавно щурится, оборачиваясь. В еë ладонях кондитерский рукав с кремом, и в следующую секунду этот самый крем оказывается на щеке Клоринды. — Что ты делаешь? — Клори сохраняет невозмутимый тон, однако чувствует, как обычно бледные щëки горят. — Штрафую тебя за непослушание, — Навия чуть подаëтся вперёд и слизывает вязкую сладость с кожи. Клоринда шумно выдыхает, — Всë-всë, не злись, видишь, уже убрала. Но правда, посиди спокойно. — Почему я не могу просто постоять так? — Потому что когда ты так близко, я не могу сосредоточиться. Навия смущëнно отводит взгляд, и Клоринда тут же тянется к еë шее. — Почему же? Разве я тебя отвлекаю? — Она шепчет это в миллиметре от нежной кожи, опаляя еë горячим дыханием. — Очень отвлекаешь, — Навия прижимает плечо к голове, слегка отстраняя девушку от себя, — И я помню, чем это закончилось в прошлый раз, поэтому дай я хотя бы поставлю кексы в духовку. Мне осталось совсем немного. Клоринда кивает и послушно возвращается на стул. Минуты тянутся до неприличия медленно, а Навия будто специально заморачивается больше обычного. С одной стороны это немного фонит, но с другой — в этом вся она. Солнечная, неудержимая, наполненная энергией и абсолютно отдающаяся процессу, что бы то ни было. Клоринда абсолютно влюблена в эту еë сторону, ей нравится видеть, как горят глаза еë девушки, просто ещë больше нравится, когда причиной этого блеска становится она сама. Наконец Навия заканчивает с начинкой несчастных кексов, и стоит только дверце печи закрыться, как еë тут же подхватывают на руки и нетерпеливо сажают на стол. — Какая же ты нетерпеливая, — выдыхает Навия в губы девушке, но это не ощущается как упрëк или что-то подобное. Еë голос и сам немного дрожит от нетерпения. Впротивовес еë словам Клоринда неспешно целует сначала линию челюсти, слизывая каплю теста с подбородка, и лишь после этого наконец льнëт к любимым губам. Под рëбрами приятно щемит, когда она чувствует чужой язык, скользящий по зубам, и руку, ложающуюся на шею судебного дуэлянта. От еë прикосновений по телу расползаются приятные мурашки, однако Клоринда перехватывает еë ладонь и отстраняется, чтобы галантно поцеловать нежные пальцы. Она смотрит в небесные глаза, когда берëт два из них в рот и слегка насаживается. Навия закусывает губу и обвивает бëдра Клоринды ногами, сжимая в каком-то терпко-приятном спазме. Это вполне удовлетворяет, поэтому она выпускает пальцы изо рта и, не отрывая взгляд, шепчет: — Позвольте мне позаботиться о Вас, госпожа. Навия смущëнно кивает, и после этого Клоринда наконец снова тянется к еë шее. Кожа Навии пахнет ванилью, выпечкой, дорогим парфюмом от Эмилии и чем-то неуловимым и родным. Клори неспешно прикусывает еë и слегка засасывает, но почти сразу же отпускает. На коже остаëтся легкое покраснение, и девушка знает, что уже завтра оно спадëт, так что Навия сможет спокойно надеть своë выходное платье с невозможногорячим вырезом. Сверху доносится несдержанный вздох, который даëт понимание, что, кажется, она всë делает верно. Клоринда продолжает терзать нежную шею, пока еë руки вновь ложатся на талию, уже более уверенно сжимают еë, а после подаются назад и тянут шëлковую ленту фартука. Приходится ненадолго отстраниться, чтобы стянуть его окончательно и расстегнуть рубашку. Сейчас Клоринда даже рада, что Навия готовила не в привычном платье, потому что снимать его — сплошное мучение. А тут всего спустя пять пуговиц… — Ты прекрасна, — выдыхает Клоринда слегка касаясь носом нежной кожи груди. Лицо еë девушки уже полностью красное, и она пытается спрятать его в ладонях, однако эта попытка не увенчивается успехом. Руки перехватывают на полпути и отводят за спину. А лента от фартука всë-таки может быть полезной даже здесь. Клоринда практически вслепую перевязывает запястья отточенным за годы работы движением. — Я хочу видеть твоë лицо, — говорит она прежде, чем втянуть розовый сосок в рот и сорвать первый стон с припухших от поцелуя губ. Вторая рука слегка сжимает нежную мякоть, но не задерживается на там надолго и скользит ниже, по линии ребëр на подтянутый живот, и Навия вздрагивает, когда рука замирает у линии еë брюк. Клоринда выпускает затвердевший сосок изо рта и опускается ниже, чтобы расстекнуть пуговицы и потянуть молнию зубами. — Ляг, пожалуйста, — Клоринде нравится то, как быстро Навия откликается на еë просьбу. Девушка приподнимается, чтобы нависнуть над ней и стянуть наконец мешающуюся плотную ткань по бëдрам, ляжкам, голеням… Чем больше кожи показывается из-под брюк, тем сильнее Клоринда убеждается в том, что Навия ещë прекраснее, чем она запомнила. Еë хочется смаковать постепенно, миллиметр за миллиметром, поэтому как только брюки отлетают на пол, девушка припадает губами к белоснежной ляжке и засасывает кожу уже более основательно. Навия зарывается руками ей в волосы и тихо стонет, пока Клори втягивает кожу в рот, самозабвенно сжимая зубами. Когда она отстраняется, то видит уже более отчëтливый наливающийся след. — Пожалуйста, хватит дразниться, — шепчет Навия, и почему-то именно в это мгновение в памяти всплывает недавний ролевой квест. — Проходи проверку на убеждение. Навия, видимо, тоже вспоминает их приключение и усмехается. — Как же я вытяну карту со связанными руками? — Резонно, — Клори немного ластится о нежную кожу и слегка продвигается вперëд, упираясь в слегка влажную от смазки ткань белья, — Что ж, в виде исключения представим, что тебе сегодня несказанно повезло, и у тебя двадцатка. Она широко ведëт языком вверх, наслаждаясь протяжным стоном. Хочется поиграть ещë, посмотреть, как сильно она сможет раздразнить Навию сквозь бельë, но раз уж пообещала… Кружево податливо скользит вниз и наконец оказывается на полу после изворотливых махинаций. Клоринда одним вдохом втягивает воздух вместе с подрагивающим клитором и сразу же обводит его языком, чувствуя, как мелко дрожат бëдра Навии и как сильно сжимают еë голову. В ушах шумит, когда Клори прикрывает глаза и полностью растворяется в ритмичных движениях языком. Блятьблятьблять. Если бы можно было выбирать смерть, она бы точно предпочла умереть здесь от недостатка кислорода. Хватка на еë волосах усиливается, и это лишь подстëгивает ускориться, дать как можно больше. Она просовывает руку в небольшое пространство между столешницей и еë шеей и проникает пальцем во влажное лоно. Даже сквозь мякоть роскошных бëдер Клоринда отчëтливо слышит стоны Навии, и концепция времени растворяется в них окончательно и бесповоротно. Она осторожно двигает пальцем внутри, растягивая разгорячëнную глубину и сгибаясь в ней. Сложно подогнать один ритм под другой, но, кажется, в какой-то момент ей это всë же удаëтся. Язык немеет от постоянного движения, голова кружится от нехватки кислорода, но всë это ощущается благословением, особенно когда Навия, еë прекрасная Навия, вскрикивает и сжимает еë ещë сильнее на пару мгновений, чтобы потом, будто опомнившись, ослабить давление и слегка развести ноги. Клоринда отстраняется и вытирает губы тыльной стороной ладони. Она помогает девушке сесть, развязывает руки, осматривая на всякий случай запястья, а затем встаëт, чтобы принести салфетки и стакан воды. Навия хрипло благодарит еë и делает пару жадных глотков, сидя на столешнице, пока Клори вытирает следы еë смазки. — Знаешь, что я заметила? Клоринда слегка вскидывает голову, чтобы показать, что она слушает. — В жизни ты немногословна, но так много говоришь во время нашего секса. — Это плохо? Я могу говорить меньше, если тебе не нравится, — спокойно излагает Клоринда, выкидывая салфетки в урну и возвращаясь. — Нет-нет, — Навия притягивает еë к себе в объятия, — Мне всë нравится, просто немного смущает. — Я просто говорю то, что думаю. Смущëнное молчание прерывает писк печи. Кексы готовы. Навия любит кексы. А Клоринда любит Навию, и этот факт остаëтся невысказанным продолжением еë фразы. Но, кажется, Навия понимает всë без слов, потому что втягивает еë в новый поцелуй. Ну правда, кексы ведь могут подождать ещë немного?