Stuck in you

      Ночь вступает в свои законные права, и тогда просыпаются они.       Голодные до эмоций, жадные до прикосновений, совершенно невыносимые, дикие и сумасшедшие. Таким не место среди простых смертных. Кажется, что им положено обитать только на самом дне — там, где их никто не видит. На самом деле они все здесь, просто их никто не замечает.              Они умело скрываются днём. Их почти не отличить от нормальных, базовых, с теми самыми заводскими настройками «работа-дом-семья-работа». Если таких хоть раз увидишь, то подумаешь, что у них в жизни явно что-то не заладилось. Ну бывает, к примеру, что отец ушёл из семьи, а мать из-за этого спилась, бросив ребёнка на произвол судьбы. Или наоборот, глава семьи сторчался, оставив семье наследство в виде десяти кредитов на миллионы вон.              В общем, впечатление о них сразу не особо приятное. К таким не хочется подходить. Получается только испытывать бесполезную жалость. А если ты встретишься с ними взглядом…       Ещё про таких часто говорят, что они «из неблагополучной семьи». Всегда было интересно узнать, откуда люди берут эту информацию. И по какой логике делят других на благополучных и нет? Измеряется ли это в финансовом плане, или, может, влияет внешний вид?       В любом случае, чаще всего они считаются отбросами. Теми, с кем не хочется идти по одной дороге или ехать вместе в лифте. От них шарахаются, открещиваются и бегут сломя голову. А ещё на них недовольно косятся, шепчутся прямо за их спиной и причитают «да как так можно…»       Ёсан закуривает прямо в вагоне метро и ухмыляется. Да, обычно так можно, смекаете? Он делает глубокую затяжку и выпускает изо рта дым в форме колец. Его выгонят на следующей же станции, но, вот же удача, ему как раз и надо выходить на этой станции…        — Что вы себе позволяете? Тут запрещено курить! Я сейчас вызову полицию, господин, вы слышите меня?       — Слышу, не надо так кричать, аджумма, — нахально тянет Ёсан и тушит сигарету прямо о сидение, — мне пора. До свидания и хорошего всем дня!       — Хоть бы постыдился!       — Какой ужас, фу таким быть!       — А раньше такого не было… Раньше все работали и не было подобных клоунов.       Ёсан в открытую смеётся и делает реверанс, прежде чем выйти из вагона. Он обожал вызывать такую реакцию у людей. Как же хорошо быть энергетическим вампиром.       Наблюдать за тем, как общество бесится: рыпается, кричит, плюётся и возмущается — а потом сразу же это всё поглощать. Всегда быть голодным до эмоций.       И если он вызывал такой ажиотаж, как только решал показаться среди простых смертных, то что же происходило, когда на улице появлялся Уён?       Уён.       Ёсан смакует любимое имя на языке, проводит им по зубам, а затем облизывает губы. Скрыть довольную ухмылку не получается, потому что всё нутро тут же отзывается приятными волнами, заставляя его подпрыгнуть. Да, этот парень никогда не оставлял Ёсана равнодушным…       Они познакомились так давно, что оба уже не помнят, когда точно это произошло. Кажется, ещё будучи подростками, они дрались за пачку сухариков в круглосуточном магазине. Ёсан тогда ничего не ел два дня, кое-как накопил немного денег и мечтал о том, как почувствует любимый вкус холодца с хреном на языке. Но хрен ему мог предложить только малец Уён.       Оставив друг другу на память несколько синяков, они купили потом ещё одну пачку и съели вместе целых две. Тогда же и подружились. А после — не расставались никогда. Кажется, они вдвоём прошли через всё: огонь, воду и медные трубы. И всё казалось таким незначительным, когда рядом был Уён…       Сигарета тлеет в руках, и Ёсан выкидывает бычок мимо мусорки, вздыхая. Не получилось, не фортануло. Ну ничего. Возможно, повезёт сегодня вечером. Ведь день был особенный, в какой-то степени.       Он привычно уходит в самую глубь района. Дома и дворы путают своей схожестью, неработающие фонари мигают в каких-то местах, создавая прекрасную атмосферу для ужастиков. Ёсан спокойно проходит мимо наркоманов в подворотне, которые готовы перегрызть друг другу глотки за дозу, огибает бешеных беспризорных собак, чтобы они его не съели, и спешит к полюбившемуся всей душой месту.       Их местный клуб даже клубом назвать было нельзя. Так, забегаловка с алкоголем и торговлей смертью. Здесь даже рейды не проводили, потому что знали — бесполезно. Сколько их ни разгоняй, всё равно соберутся. В другом месте или здесь же, уже не важно.       Но Ёсан всё равно любил это странное место. Может потому что у него не было другого выбора? В его квартире было одиноко, холодно и пусто. А Уён чаще всего ошивался и ночевал в этом богом забытом месте. Ёсан соврёт, если скажет, что не хотел бы видеть парня в своём доме чаще.       Конечно же, между ними ничего не было. Об отношениях никто из них даже не думал. Они были слишком проблемными друг для друга. О чём ещё говорить, если Уён всегда прибегал к Ёсану плакаться после очередного «неблагодарного пидораса» и кричал, что никогда в жизни не будет ни к кому испытывать тёплые чувства?       Они оба находили друг друга красивыми и привлекательными. Не раз говорили об этом, но дальше шуток и странного флирта это не заходило. Ёсан хмыкает и качает головой, отпрыгивая в сторону. Эти сумасшедшие гонщики, чёрт бы их побрал!       — Смотри куда едешь, придурок!       Всё-таки кричит Ёсан в ответ и сплёвывает на грязный асфальт рядом с собой. Из знакомого клуба уже слышны громкие басы и виден неоновый красный свет. Он пробивается наружу, прямо как чья-то кровь, которая вытекает из перерезанных вен.       Ко всему прочему, так, между делом, сегодня его день рождения. Да, пятнадцатое число шестого месяца. Дата на телефоне не врала. Хотя сам Ёсан не хотел вспоминать про этот праздник вообще. Он не отмечал его нормально уже… Всю свою жизнь? В детстве никто не хотел заниматься этим, а когда он стал старше, то и необходимость вся отпала.       Но сегодня хотелось чего-то особенного. Почему-то сердце каждый раз пропускало удар, когда Ёсан думал про Уёна. Помнит ли младший? Или забыл ещё тогда, когда они впервые познакомились и обменялись всякой ненужной информацией о себе? Возможно, он слишком надеется непонятно на что. Но обычно говорят, что в день рождения сбываются все мечты. Правда ли это? Ёсан хочет проверить лично и всё узнать сам.       — Оп, какая конфетка у нас тут, — пьяный мужской голос заставляет Ёсана скривиться, — иди сюда, куколка, поиграем с тобой.       — Засунь свой член себе в рот и заткнись, понял? — Жёстко произносит Ёсан и пытается пройти дальше.       — А ты у нас с острым язычком. Ну ничего, посмотрим, как ты умеешь им управляться…       Ёсан ненавидит прикосновения. От пьяных мужланов — тем более. Но в этот раз реакция подводит, и его практически заталкивают в подворотню. Если бы не многолетняя выдержка, Ёсан бы закричал от страха. Но сейчас испуганный мозг работает в аварийном режиме и пытается найти выход из сложившейся ситуации.        — А ну разошлись, цыпочки. Он сказал, что вам следует сделать. Почему не слушаетесь? Или совсем допились уже, отбросы?       Знакомый голос заставляет Ёсана выдохнуть с облегчением и снисходительно улыбнуться. Уён, как обычно, появляется из ниоткуда, но в самый подходящий момент. Мужики не успевают даже опомниться, как Уён ловко выхватывает из их грязных рук Ёсана, прячет его за себя и успевает прописать одному кулаком в нос.       — Ещё раз вас здесь увижу, — кричит Уён, поудобнее перехватывая Ёсана за руку, — будем говорить по-другому. Бежим, Ёсан-и!       Под громкие оры пьяных мужланов они несутся прямо к клубу, не переставая смеяться. Ёсан понимает, что чувствует себя счастливо и слишком свободно. А всё потому что рядом был Уён.       — Нельзя тебя одного оставить, — причитает Уён, когда они останавливаются возле клуба и пытаются отдышаться, — зачем пошёл этой дорогой?       — Просто, — пожимает плечами в ответ, — я всегда по ней хожу. А ты откуда взялся?       — Возвращался от Сана.       Между ними тут же повисает неловкая тишина. Только недавно Ёсан успокаивал очередную истерику Уёна из-за этого Сана. А теперь всё повторяется снова.       — Вот оно как. Ясно.       — Ёсан-и, ты чего?       — Ничего.       Настроение портится в одно мгновение. Уже всё равно и на день рождения, и на Уёна, и на собственные странные чувства, которые перестали бурлить внутри Ёсана, уступив место разочарованию и злости.       — Что за реакция?       — Отъебись, Ён-а, — шипит Ёсан, — не приходи потом ко мне плакаться, что он снова трахнул кого-то другого.       Уён выглядит оскорбленным, но сейчас Ёсан не хочет просить прощения. Он и потом не захочет. Хватит. Почему-то именно сейчас остро ощущается нежелание быть носовым платком.       — Да что началось-то? — Цокает Уён: — Раньше всё нормально было… Или у тебя сегодня день плохой?       — У меня сегодня день рождения.       Уён в растерянности замирает на одном месте, а Ёсан решает больше не задерживаться здесь. Он фыркает и даже не пытается скрыть обиду. Хотя на что вообще надеялся? Непонятно.       — Ёсан-и, подожди! Ну стой!       Но Ёсан игнорирует друга, скрываясь за тяжёлыми дверями клуба. Уён ниже и меньше, поэтому точно не успеет рассмотреть, где именно Ёсан затерялся в толпе.       Получается, что наврали они. Те самые, которые верят и говорят, что в день рождения сбываются все мечты и желания. У Ёсана вот ни одно не сбылось. А он уже двадцать пять лет прожил.       Разместившись у стойки, он заказывает любимый апероль на шампанском. Без закуски — всё равно, если развезёт. Может получится не думать об Уёне, который ставил секс выше собственной жизни.       Но сегодня Ёсану явно не суждено провести вечер в спокойствии. Уён оказывается рядом слишком быстро, сразу же садится рядом, практически прижимаясь вплотную. От него исходит чувство вины и что-то ещё, чего Ёсан до конца понять не может.       — Ёсан-и, прости меня. Когда я сказал про Сана…       — Мне всё равно. Уходи.       — Это не то, о чём ты подумал. Я просто был у него, мы не…       — Я же сказал тебе уйти, — снова прерывает его Ёсан и с громким стуком ставит бокал на стойку, — хотя бы в свой день рождения я не хочу слушать о твоих похождениях.       — Не уйду, — упрямится в ответ Уён, — можешь прогонять, сколько хочешь, всё равно останусь рядом. Что ты хочешь? Давай я угощу тебя.       — Мне не нужны твои подачки, — снова вскидывается Ёсан, — и так паршиво, Уён-а, скройся, умоляю.       В этот самый момент Ёсан осознаёт, что всё это время он тупо не взаимно любил своего лучшего друга. Уён всегда отрицал любые чувства и хотел только секса. И Ёсан мог бы дать ему это, только вот…       — Я никогда не был интересен тебе, как парень. Почему?       Вопрос вылетает быстрее, чем Ёсан успевает его обдумать. Уён рядом меняется в лице и это очень плохой знак. Сейчас он начнёт об этом задумываться, а потом и вовсе не отстанет от Ёсана, чтобы вывести его на разговор. И сам Ёсан не уверен, что это закончится чем-то хорошим.       — О чём ты, Ёсан-и?       — Забудь, — Ёсан машет рукой, вздыхая и обхватывая трубочку губами, чтобы отпить немного алкоголя, — ты никогда не рассматривал во мне возможного партнёра.       Уён хмурится и замолкает, за что Ёсан ему благодарен. Проходит определённое время, пока алкоголь начинает действовать и постепенно расслаблять Ёсана. Он не замечает, откуда бокалы каждый раз появляются перед ним, но не задаётся вопросом. Наверное, это всё Уён. Пытается загладить вину?       — А знаешь, — снова начинает Ёсан, — это даже хорошо. Мы бы не смогли быть вместе.       — Почему?       Они смотрят друг на друга. У одного в глазах снисхождение и лёгкая усмешка, а у другого какая-то непонятная решимость и упрямство. Ёсан пожимает плечами.       — Потому что ты не пропускаешь ни одну жопу. Так было, есть и будет всегда.       — Если бы ты сказал, я бы вёл себя по-другому.       — Да что ты? Мне надо отойти. Спасибо за коктейли, не забудь забежать к Сану.       М-да, не таким образом Ёсан представлял сегодняшний вечер, но чем богаты, как говорится. Кажется, Уён что-то говорит ему вслед, но он не слышит. В голове неприятно гудит, а в горле почему-то образовывается ком от обиды. И почему в его жизни всегда всё так?       Впрочем, когда он выходит из туалета и морщится (читать как: делает вид, что не заметил блюющего торчка), его тут же прижимают к стенке. И он бы закричал, да только вот руки до боли знакомые, а касания не причиняют дискомфорта.       Уён стоял перед ним хмурый и решительный. Ёсану захотелось разгладить морщину, которая залегла между чужих бровей. Проведя там пальцем, он выдохнул:       — Ну что?       — Я тебе нравлюсь, Ёсан-и?       Вопрос слишком сложный для разомлевшего и уставшего от самого себя Ёсана. Он только улыбается и слабо кивает, опуская голову на плечо Уёна, который, по ощущениям, превратился в статую.       — И как давно?       — Не знаю, Ён-а, — вздыхает Ёсан, — не знаю.       Младший не хочет мириться с таким ответом. Он слегка отходит и перехватывает Ёсана за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Они молчат, пока вокруг них снуют туда-сюда пьяные люди. Их толкают, на них даже кричат, но парни всё равно продолжают смотреть глаза в глаза.       Уён первый сокращает дистанцию: осторожно целует в губы, а потом толкается языком глубже, не встречая сопротивления. Ёсан не видит смысла отказываться. Руки плавно перемещаются на шею друга, притягивают ближе к себе, чтобы ни сантиметра расстояния между ними не было. Они целуются так вязко и нежно, что рядом кто-то блюёт от такой слащавой картины.       А Ёсану слишком хорошо. Неужели в день рождения и правда сбываются все мечты?       — Почему же ты раньше не сказал мне об этом, — вдруг как-то потерянно шепчет Уён прямо ему в губы, — я с ума сходил, искал, кем тебя можно заменить.       — Нашёл? — Смешок от Ёсана прямо в губы растворяется в кривой улыбке Уёна.       — Нет.       Они снова цепляются губами, жмутся в объятиях и делят одно дыхание на двоих. Привкус алкоголя чувствуется везде, но обоих это мало волнует. Руки Уёна так приятно скользят по телу, забираются под футболку и слегка царапают кожу. Ёсан откидывает голову назад, когда Уён опускается к его шее и слегка прикусывает кожу на ней.       Хочется задохнуться.       — Я хочу тебя, Ёсан-и, позволь поздравить тебя, как следует.       — Прямо в этом блевотном клубе?       — Прямо в этом блевотном клубе, — кивает Уён и снова целует Ёсана в губы.       — Замечательная идея.       Они закрываются в кабинке туалета и прекрасно знают, что им никто не помешает. В принципе, тут было достаточно много места, если не учитывать, что за стенкой кто-то прямо сейчас умирал от передоза.       Уён слишком хорошо прижимает Ёсана к стене, наваливаясь сзади. Опуская взгляд вниз, он рассматривает такие знакомые татуировки на руках парня. Уён оббит ими с головы до ног. Не в буквальном смысле, конечно, но руки полностью были исписаны чернилами. Тело он тоже не пощадил. И ещё парочка красуется на ногах, кажется.       — Твои руки всегда были такие… Сильные?       Ответа нет, потому что Уён слишком занят поцелуями в шею и стягиванием нижней одежды. Они оба возбуждены до предела, и Ёсан понимает, что оба долго не продержатся. Тратить время на подготовку не хочется, но Уён заботливо достаёт маленький пакетик со смазкой и пачку презервативов. Последние пихает прямо Ёсану и просит:       — Открой, пожалуйста. И прогнись в спине. И расслабься.       — Какой требовательный.       — Всё для тебя в день рождения.       — Это немного не так работает.       Тихий смех разряжает обстановку, а следом раздаётся протяжный стон Ёсана. Пальцы Уёна делают все слишком умело, и некий укол ревности заставляет Ёсана проглотить язык. Только не сейчас. Они оба еле держатся, это чувствуется в неровном дыхании Уёна и слишком громких стонах Ёсана.       — Умоляю, давай уже сделаем это, Ён-а, я больше не могу.       — Я кончу спустя пять минут, не обижайся, окей?       — Ты точно хочешь посоревноваться сейчас?       Уён хехекает и отвлекает Ёсана поцелуем в щёку, пока входит в подготовленное тело. Их сразу прошибает волной удовольствия, Ёсан прогибается сильнее и не выдерживает — почти плачет, откидывая голову на плечо Уёна. Тот перехватывает поудобнее, ищет нужный угол и начинает двигаться, доводя их до звёзд перед глазами.       Ёсан думает, что трахаться в этом богом забытом месте — лучший подарок, который он мог получить на день рождения.       Он заканчивает быстрее и ещё несколько минут стонет, пока Уён догоняет собственное удовольствие. Тяжёлое дыхание на ухо не помогает совсем, Ёсан снова заводится и сжимает Уёна в себе сильнее. Младшего кроет — чернильные руки обхватывают тело Ёсана полностью, не давая даже пошевелиться.       — Блять, мы серьёзно трахнулись в этом клубе, — резюмирует Ёсан и надевает бельё с джинсами, — ещё и в мою днюху.       — Каждый раз теперь будем так отмечать, — ехидно тянет Уён, завязывая презерватив и выбрасывая его в переполненную мусорку, — мне понравилось.       — Ничего, через пару месяцев твой день рождения праздновать будем, я тебе устрою тут вечеринку, — фыркает Ёсан, поправляя волосы.       — Станцуешь мне стриптиз на стойке?       — Обязательно, — кивает Ёсан и перехватывает Уёна за руку, — но сначала выпрыгну из торта. Тебе такое нравится, я знаю.