Daydream

Вечер пятницы оказался холоднее, чем Мива надеялась. Путешествуя от одного угла комнаты в другой, девушка собирала рюкзак, чтобы отправиться на долгожданную ночевку к Котохе. Тачибана строго-настрого запретила Уэно тащить в ее маленькую квартирку свои многочисленные вещи, ведь услышав один раз, что Мива планирует брать, девушка чуть не передумала звать к себе человека, занимающего столько места. Нана лишь поинтересовалась, нужно ли брать подушки и, получив отрицательный ответ, нагло ухмыльнулась: — Тогда вообще париться не буду. Мива обещала масочки, с тебя–еда. Я лишь принесу гитару и игры, — она вальяжно развалилась на диване и закинула ногу на ногу, — такое мне по душе. — Готовить так-то мы все будем, — осадила ее Котоха, забирая пустой стакан у подруги. Нана и тут нашла, что ответить: — Я буду музыкальным сопровождением! Мы же не хотим отмечать последствия нашей ночевки в приемном отделении с острым отравлением? — Почему-то, когда мы планировали меню, больше всего корректировок вносила ты. — Зато ты дольше всех составляла плейлист! Мива, сидя в самом эпицентре этого спора, чувствовала себя пугалом среди роя крикливых ворон. Ее совершенно не волновало, кто что будет готовить, кто мыть посуду, а кто врубать музыку…да и на саму ночевку уже было как будто плевать. Она лишь лениво переводила взгляд от одной подруги на другую, мечтая о том, чтобы побыстрее оказаться дома. Ее тошнило от голода, но вид еды вызывал лишь желание скривиться и отодвинуть тарелку. Хотелось спать и тишины, будто ее вытянули из спячки. — Уэно! — Щелчки перед носом смогли вывести Миву из бессознательного состояния, и та заторможенно перевела взгляд на подругу, — мы решили готовить не суши, а пиццу. Как думаешь, тесто готовое взять или самим сделать? — Мива, ты чего как сонная муха? Сама же так ждала этого дня, а сейчас такое лицо, будто мы тебя тянем туда, — Нана волновалась за Миву, но из-за того, что та стойко молчит о причине своей апатии, подруга ничем не могла ей помочь. Приходилось, сжав зубы, наблюдать, как Уэно корчит дружелюбные рожи всем подряд, лишь бы никто не заметил и намека на переживание. Даже перед Наной так попыталась, на что подруга успела обидеться, — надеюсь, ты сможешь рассказать нам сегодня, что случилось. — Ты как будто пытаешься это выдавить из нее, — заступилась за Миву Котоха. Зная, что Нана крайне прямолинейная Тачибана тут же пыталась сгладить острые углы, чтобы Мива не успела закрыться в себе еще больше, — Мива, ты хоть не заболела? Может, перенесем ночевку? Она же никуда не денется… — Не стоит, я вам расскажу все, только уже вечером… — Миве не хотелось обижать подруг своей отстраненностью, но и не сильно хотелось, чтобы они давали ей свои советы про ее же семью. Все же это личное, ей уже хватило читать сплетни о себе и семье в Интернете после очередного интервью. Экран телефона засветился, показывая сообщение от бабушки, — я пойду тогда готовиться. Напишите, какие вам взять маски, я пришлю фото. Даже к вечеру настрой не сильно улучшился. В голове безостановочно варилась мысль о недавней помолвке мамы. Как кислота, образ ее в свадебном платье разъедал до кровоточащих язв, вызывая злость и жгучую ревность. Ведь если бы Мива лично не позвонила маме в тот же вечер, она бы узнала об этой информации одна из последних. Хотя почему «если бы»? Она узнала об этом из чертового ящика, как и все ее фанаты! Но каким боком Уэно встала в один ряд с фанатами, когда она ее дочь?! В тот день она была очень зла. Как же она кричала в трубку телефона, сжимая его так сильно, что вспотели ладони. — Почему ты не сказала мне об этом первой? А если бы я не посмотрела эту чертову передачу, что тогда?! Узнала бы из приглашения? Или и его бы не получила?! Мама не сильно старалась оправдываться. Она в принципе не из тех, кто извиняется. Лишь призналась, что хотела сообщить об этом тогда, когда точно примет предложение жениха о свадьбе. — Помолвка еще может распасться, я не хотела заставлять тебя волноваться лишний раз. Особенно, после недавнего развода с твоим папой. Я была уверена, что ты все еще переживаешь из-за этого и не хотела сажать тебя на новые эмоциональные качели. — Что значит «может распасться»?! Ты что, решила использовать свадьбу как инфоповод? И да, спасибо конечно за заботу! Теперь я эмоционально очень стабильна, как ты и хотела! Впервые в жизни она сама скинула входящий звонок. Впервые в жизни она специально не брала трубку, когда мама перезванивала. Впервые в жизни ей казалось, что мама ее предала. Злость переливалась в горькую печаль, что выливалась наружу потоком слез. На крики Мивы поднялась бабушка. Она услышала лишь урывки, но и этого хватило, чтобы она поняла, что происходит сейчас в душе у внучки. Старушка медленно постучала по открытой двери, Мива всхлипнула и обернулась. — Прости, если разбудила… — слезы смешались с тушью, стекая по щекам грязно-черными полосками, которые Уэно размазала в попытке быстро стереть. Сейчас ей было абсолютно все равно, насколько плохо она выглядит. Явно не хуже, чем она себя ощущает, — ты слышала? — Немного, но и этого хватило, — бабушка подошла к девушке и погладила ее, подавая платок, — вытри, а то все лицо мокрое. Ей не приходило ни одной мысли, как успокоить Миву. Да и что можно сказать для поддержки ребенку, чей мир и так знатно пошатнулся после развода родителей. Хоть Уэно и пыталась во всем казаться взрослой, она все еще просто «подражала» своим родителям, стараясь во всем преуспеть как они. Гасай обняла внучку, пока та глотала слезы. — Вам следует еще раз поговорить, Мива. Саюри правда не хотела, чтобы ты подумала о ней так. Тебе обидно и одиноко без нее, понимаю, но не думай, что она бросила тебя или как-то обезличила. Ты же ее знаешь, твоя мама всегда любит, чтобы все было в лучшем виде, вот и ждала подходящего момента. Уверена, если бы не ее волнения о твоих переживаниях она бы рассказала тебе раньше. Твоя мама– актриса и прекрасно видит, как ты скрываешь свои эмоции. Хоть ты и говоришь, что рада за каждого из родителей, но по тебе всегда видно, что ты скучаешь. Это же абсолютно нормально. Я тоже боялась женить своего единственного сына, мол, не будет вспоминать меня, — она улыбнулась, чувствуя, как усмехнулась Мива, — А ты их дочка. Единственная, самый любимый и важный человек. И пусть они сейчас не вместе, но я уверена, что любить тебя они явно меньше не стали. Повисла тишина. За окном барабанил легкий дождик, смывая пыль с серых дорог и колоритных крыш. Мива повернула голову к окну, наблюдая, как капли сливаются в тонкие струйки и маленькими волнами струятся вниз. Слезы начали понемногу высыхать, а глаза теперь щипало. Пустой, как у рыбы, взгляд застыл на фонаре через дорогу, освещающем улицу. Может, бабушка и была права…ей очень хотелось, чтобы это было правдой. Но в ее голове это все еще не укладывалось, или она сама не хотела это слышать. Слишком часто перед ней оправдывались вот так мама с папой, теперь еще и бабушка. Раз они ее так любят, то почему бесконечно кормят извинениями, объясняются или скидывают денег, как капризному ребенку? Она и так изо всех сил старается принять и понять каждого, но всем теперь как будто стало плевать на саму Миву. Она не понимает, что делает не так. Не знает, как правильно реагировать, чтобы родители могли общаться с ней на равных, не понимает, что делать, чтобы не огорчить их. Она видела, как тяжело давался им этот развод, видела, как плачет мама, как от нервов закурил папа. И глядя на все это Миве не хотелось быть еще одной причиной их переживаний. Но сегодня ее буквально разрывало от гнева и обиды. И от страха. Страха, что мама про нее забыла. И что не вспомнит больше никогда.

***

Квартира Котохи была под стать своей хозяйке– строгая, минималистичная и аккуратная. Вся в светлых тонах она будто светилась, когда Нана нажала переключатель и зажмурилась. — Я сейчас ослепну! — Пожаловалась та, потирая глаза и ставя на пол гитару. Мива сняла кроссовки и поспешила в ванную мыть руки, — мне на кухню эти пакеты? — Да, клади на стол. Сейчас будем готовить. Нана кивнула, но вместо того, чтобы ждать подруг на кухне решила устроить себе экскурсию по квартире, заглядывая в комнаты и безудержно их нахваливая. — Ого, Тачибана, у тебя так чисто! Вот, что значит жить одной, — она схватила свой рюкзак из коридора и положила его на край зелененького дивана, — чур, я тут сплю! — Эй, мы все на футонах будем спать! И не надо так носиться, соседи придут жаловаться, — не унималась поучать ее брюнетка, раскладывая содержимое пакетов. Нана послушно вернулась на кухню, но лишь для того, чтобы снова подкалывать подругу: — А когда к тебе Сакура приходил, они тоже ругались?— Игриво подмигнула той Нана, любуясь, как непонимание на лице Котохи сменяется смущением и раздражением, — или вы вели себя тихо? — Нана! Я сейчас поставлю тебя мешок картошки чистить! — Да и ладно, я это тихо делать буду. А вот Са-акура… — А ну… — Вы зачем так кричите? На такое не только соседи сбежаться могут, — Мива успела уловить из ванны пару отрывков и уже с интересом стреляла глазками в сторону Котохи. Той ее довольная ухмылка не понравилась, — так что там Нана увидеть успела? Подруга тут же оббежала стол и, подставив стул перед Мивой посадила ту перед собой. Положив ладони на щеки, она широко улыбнулась. — Как-то на днях я возвращалась с баскетбола на ночь глядя и знаешь, кого увидела? — Котоха раздраженно фыркнула и вернулась к овощам, кажись, находя их компанию более приятной. Нана передразнила подругу, показав той язык, и продолжила доклад: — Так вот эта парочка… — Мы не парочка! — …друзей шла прямо к Котохе домой. Причем Сакуру даже никто насильно не тащил. — А чего я должна была его тащить?! — С ножом в руке Тачибана казалась более опасным собеседником, но Нане было глубоко плевать. Уэно, как будто, тоже, ведь теперь ее интерес разгорелся не на шутку, а желание дослушать историю до конца затупило инстинкт самосохранения. — Он еще так послушно шел, пакетик с продуктами нес, настоящий джентльмен, — не унималась Нана, — опусти нож, Тачибана… — А что было дальше? — Уэно решила остудить горячий пыл подруги и, взяв контейнер с клубникой, принялась промывать ягоды, приглашая ее присоединиться к процессу готовки, — я приготовлю коктейли, а ты нарежь пока овощи для салата. Потом вместе сделаем пиццу. — Джентльмен, ха! — Хмыкнула Котоха как бы высокомерно, но все равно край ее губ скользнул вверх, — я возвращалась с магазина, а этот оболтус ковылял мне навстречу с разбитым носом и синяком под глазом. Еще и вся майка в крови. Ну и я затащила его домой обработать лицо и постирать майку. — А потом? — Спросила Мива, все это время моющая одну клубничку. Котоха странно на нее покосилась. — А что потом? Ничего. Он попил у меня чай и пошел домой. — О чем говорили? Или Сакура как обычно тормозил? — На заявление Наны Котоха, к удивлению Мивы, лишь пожала плечами. Она явно чего-то не понимала. — Что я уже пропустила? Что значит «как обычно»? Звук расстегивающейся молнии заставил Миву обернутся, и она увидела, как Нана, закинув ногу на ногу, настраивала гитару. Инструмент был красив, это единственное, что могла сказать Уэно при своих-то знаниях в музыке. Пальцы девушки начали перебирать струны, тихая мелодия заполнила кухню, просачиваясь сквозь шум текущей воды. — Пока ты работала на выходных, я часто забегала к Котохе, чтобы наполнить ланчбокс на тренировку. И там постоянно тусуется Сакура и его дружки. И хоть я не такая наблюдательная и дотошная до мелочей как ты, Уэно, но даже мне хватило мозгов понять, что Сакуре нравится наша Котоха. Она сказала это так буднично и спокойно, будто это прописная незыблемая истина, не требующая доказательств. Все еще наигрывая какую-то незамысловатую мелодию, Нана прикрыла глаза, явно наслаждаясь обстановкой. Котоха не знала, как скрыть красные щеки, поэтому сделала вид, что что-то усердно ищет в пустом пакете. — Он просто сильно любит поесть на халяву, — бурчала в пакет брюнетка. Мива от такого не смогла сдержать смех, — а ты чего смеешься? Думаешь, я единственная сегодня буду краснеть? Давай колись, что там у тебя с Реном? — Ты стрелки не переводи! — А ты играй и не поддакивай! — Неужели Сакура тебе настолько не нравится? Он вроде симпатичный, смелый, немного крикливый, но и ты не одуванчик, — перечисляла Мива, почему-то думая не о Сакуре. Она как-то не вовремя поймала момент, что в голове проявился образ Кадзи, словно это описание ему подходит не меньше. Тут же чувствуя неловкость блондинка отогнала эти навязчивые мысли в сторону, — так что вы бы отлично смотрелись вместе. — Я не могу воспринимать Сакуру как мужчину, — уже серьезно сказала Котоха, нарезая кубиками огурцы, — он как дитя малое, импульсивный, наивный, не дружит с головой и постоянно нарывается. А мне его жаль! Мелодия Наны стала тише. Мива улыбнулась про себя наблюдательностью подруги и, оторвавшись от клубники, повернулась к Котохе. Ее подруга была очень красивой, а главное по настоящему зрелой девушкой. Она не бегала за эмоциями как Нана, не грезила романтикой как Мива. Она и это все любила, но на вопрос «что тебе нравится в мужчинах?» она ответила очень уверенно и прямо: — Надежность. Мива это запомнила, как любила запоминать все, что связано с отношениями других людей. Нана похвалила ту за дальновидность, а Уэно лишь улыбнулась. Проецируя это слово на свою семью Мива с грустью понимала, что даже эта самая «надежность» может быть не вечной. Поэтому дальновидностью тут и не пахло. А после звонка мамы подобное слово, к ее ужасу, казалось ей чем-то эфемерным и иллюзорным. Ну вот, она опять сейчас начнет скулить. Она пообещала себе хотя бы сегодня не вспоминать маму и папу, даже выключила звук на телефоне, чтобы не отвлекать себя от приятного вечера. Сжимая кулаки Мива представляла, как сдавливает в них все свои неприятные чувства, освобождая себя от груза самобичевания. Видимо, приходила в себя Мива слишком долго, потому что Котоха толкнула ее в бок. — А? — Ты опять зависла. Тебе помочь? — Не надо, сейчас сделаю нам коктейли. Нана и Котоха перекинулись мимолетными обеспокоенными взглядами, но промолчали. Через минуту каждая пила пенистый сладкий напиток, довольно потягивая его через металлическую трубочку. Нана предложила сыграть что-нибудь веселое, и Миве с Котохой ничего не оставалось, как смириться с бездельем Наны и готовить пиццу вдвоем. Кухня Котохи, как и кухня любой хозяйки, была полна всевозможных полезных приспособлений. Девушки быстро управились с начинкой, Мива раскатала тесто, а Нана вызвалась украшать пиццу. Котоха открыла газировку и сет суши и, пока пицца запекалась, подружки быстро нарезали закуски и сели за стол сплетничать. Нана перебирала треки на плейлисте, Уэно хвасталась Котохе объемом масок, которые они должны были сегодня опробовать, а последняя собиралась просить советы насчет покупок в интернет-магазине. Разговоры не затихали ни на минуту. Мива, как и обещала Нане, рассказала про их с Реном «свидание», упомянула букет и радостно похвасталась его фотографией в телефоне. Котоха и Нана склонились над экраном и в унисон одобрительно заохали. — А белобрысый, оказывается, романтик! — Не ожидала от Рена, хотя, после того как он разгромил вашу кондитерскую, удивлена, почему такой маленький… — Они на улице были, вот и замерз… — Нана! Смех девушки прервало пиканье духовки. Пицца готова. Нарезать поставили Нану, чтобы хоть как-то восстановить справедливость при ее отлынивании. Мива полезла в холодильник за новой порцией газировки, как увидела на полке холодильника странную бутылку. — Котоха, что это? — Мива достала и потрясла бутылку, вишневое содержимое которой растекалось по стенкам розовыми капельками. — Это вино домашнее, мне посетительница как-то приносила. Мива присвистнула и уверенно поставила бутылку на стол, а Нана, молниеносно подхватив ее инициативу, тут же приставила три стакана. — Ладно, мне все равно не с кем его пить, — тут же согласилась Котоха, позволяя Уэно поработать в этот вечер барменом. — А как же Умэмия? — Он когда пьяный еще хуже, чем трезвый. К тому же он опять будет урчать, что я еще маленькая, — скривилась от воспоминаний брюнетка, вызывая смех у подруг. Подняв стаканы, Котоха решила озвучить тост: — чтобы мы почаще так собирались! Вино приятно согрело горло, подсластив этот вечер своим вкусом. Мива открыла чипсы, высыпала их все в большую глубокую тарелку и поставила в середину стола, как главное блюдо вечера. Вечер обещал быть теплым и веселым. Девушки охотно рассказывали интересные истории из жизни, каждой было чем похвастать: Нана хвалилась спортивными сборами, Мива рассказывала про путешествия в европейские страны, а Котоха хвасталась успехами в небольшом бизнесе. На середине разговора Мива притащила свой ноутбук, обещая показать фотографии из музеев и показов мод. — Ты не говорила, что твоя мама актриса! — Всплеснула руками Нана, подавившись чипсами, — я подозревала, что у них денежка в кармане водиться, но чтобы так…я с ней фильм видела в кинотеатре! — А я ее видела в рекламе духов… — Котоха перевела взгляд на Миву, потом на Саюри, затем снова на Миву, — и правда похожи. Только нос… — Папин, да, — Мива забила в интернете имя своего отца и девочкам пришлось удивляться во второй раз. Особенно была поражена Тачибана. Округлив глаза она яростно тыкала пальцем в экран. — Я смотрела кулинарный выпуск с ним! Как же вкусно он там приготовил мясо, я даже записала где-то этот рецепт! Но у меня раз за разом подгорает! Вспомнить родителей в таком ключе было куда приятнее. Мива чувствовала гордость, видя восторг на лицах подруг. Она улыбалась, слушая, как они нахваливают их, говорят, какие они талантливые и красивые. Тут же хотелось расхвалить их еще сильнее, рассказать, что в жизни они еще лучше. — Они такая красивая пара, — сказала Нана, долистав до фотографии на каком-то мероприятии, — смотри, какие счастливые! Мама была в темно-синем бархатном платье на тонких бретелях, а отец в деловом черном костюме тройке. Он обнимал жену за талию, и пара мило улыбалась в камеру. Уэно с восторгом подметила, как они тут хорошо получились, но тут же в глазах снова заплескалась грусть. Сейчас смотреть на их улыбки было невозможно. Она перевела тему, подмечая, что у них закончилась газировка. Нана жалобно простонала. — Ну не-ет, я не хочу чаи гонять. — В таком случае, — констатировала Мива, злорадно ухмыляясь, — я иду в магазин за газировкой, Котоха расстилает футоны, а ты моешь посуду. — А чего это тебе рандеву, Тачибане дел на пару секунд, а мне гора посуды? — Потому что мы готовили. — Я вам играла! — Вот и ты сейчас будешь под музыку, — Котоха подошла к колонке и сделала звук громче, победно сложив руки на груди, — мы все в равных условиях. Мива не стала ждать, пока стемнеет окончательно и побежала обуваться. Котоха лишь попросила ее включить звук на телефоне и быстрее возвращаться.

***

Мива оказалась круглой дурой, надеясь проскочить по вечерней улице без куртки. Ей страшно было представить, что было б, увидь ее бабушка. Сжав зубы, блондинка мужественно двинулась к магазину, мечтая уже поскорее вернуться под теплый футон. «Как бы не пришлось к газировке покупать капли от насморка», — думала Уэно, перепрыгивая лужу за лужей. Залетев в круглосуточный магазинчик, блондинка поспешила к аркаде с напитками, удивляясь, что в вечер пятницы тут абсолютно пусто. Или нет? Знакомое серое перестиранное худи и огромные наушники на шее попались Миве в разделе с чипсами. Кадзи с особой тщательностью выбирал, чем порадовать свой гастрит в этот вечер. На лбу пролегли морщины, выдавая тяжелые мыслительные процессы, Мива всматривалась в черты лица парня и выдала свое присутствие тихим смешком. Рен, увидев Уэно, кивнул в знак приветствия. — На улице, как я понял, резко потеплело? — Съязвил блондин, увидев девушку в майке с коротким рукавом. После их последней встречи Кадзи не ожидал ее встретить раньше того дня, когда они договорились погулять. Предложение Мивы тогда буквально выбило землю из-под ног Рена, он был слишком растерян и мечтал не видеть лицо девушки раньше положенного, чтобы вновь не ощущать то сжимающее чувство неловкости. Но вот она здесь, прямо перед ним. Улыбается, как будто и не было тех слез день назад. Мива не глупая, знает, как быстро менять маски. Но и Рен не дурак– умело ей подыграл. — Я буквально за газировкой и обратно к девочкам! — Ее щеки были розовыми, как два яблока, а глаза с хитрым прищуром вцепились в лицо Рена, не зная, на чем остановиться, — а ты? — Я на вечер выбираю, под что фильм смотреть, — Кадзи пришлось приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от странной улыбки Мивы и снова взглянуть на чипсы. Он, конечно, знал, что их город маленький, но чтобы настолько… — Тогда выбирай быстрее и идем на кассу, — Мива хлопнула его по плечу, а сама побежала выбирать газировки. Не дав Кадзи и возможности возмутиться Уэно скрылась за поворотом, все еще чувствуя на лице глуповатую улыбку. Почему-то она была очень рада увидеть Рена, а вино, бурно разливающееся по телу, выдало ее с потрохами широкой улыбкой. Недолго думая над напитками, Уэно поспешила к кассе и довольно посмотрела на Рена, который все таки послушно ожидал ее. — А я ведь в шутку это сказала, — выходя на улицу кинула ему через плечо Мива и тут же поежилась от холода, — бр-р-р. — Что ты там сказала? Из-за скрежета зубов не было слышно. — Сказала, что ты очень вежливый и галантный. Даже дверь придержал! — Ну конечно, сделаю вид, что поверил. Мива рассказала Рену об их с девочками ночевке, теперь-то Кадзи понял почему блондинка выскочила на улицу раздетая. На ней не было макияжа, он с удивлением подметил это, когда они проходили под фонарем. На голове красовались две гульки, волосы местами небрежно ниспадали на плечи, закручиваясь в колечки на концах. Образ тоже был прост, лишь белая майка и черные джинсы, никаких аксессуаров или сумочек, которые Рен уже привык рассматривать. Блондинка, будто в ней пробудилось второе дыхание, не могла наговориться, окатывая парня волнами новых новостей. Он ее слушал, точнее, пытался. Все таки за темпом Мивы Рен не поспевал. Поэтому просто шел рядом, неся ее пакет и изредка кивал, показывая, что он вовлечен в диалог, который больше походил на монолог. Наконец Мива запыхалась, ее лицо раскраснелось, как после бега, а дыхание сбилось. — Фух, устала я говорить, — громко заявила она и, стрельнув глазками на Рена, повернулась к нему всем телом, — а ты чего молчишь? Или для нашей прогулки новости копишь? Запомни! Не только я распинаться буду! Раз согласился погулять, то тоже расскажешь что-нибудь. Кадзи вспомнил, под какими эмоциями он тогда был, соглашаясь на резкое предложение Мивы. Лишь после выхода из кондитерской он полностью понял, на что согласился и как странно это выглядело со стороны. Он почувствовал себя таким дураком, что теперь Эномото на его фоне мог показаться богом пикапа. Вот и сейчас, хватая воздух ртом, как рыба, Кадзи не знал, что сказать. «Она меня до гроба так доведет!» — Раз сама пригласила, то сама и говори! У тебя всегда новостей хватает для целого подкаста. Мива ахнула от возмущения и, насупившись, подошла к Рену и схватила его за грудки. Кадзи опешил. Не успел он и слова сказать, как их лица оказались друг на против друга, причем так близко, что до Рена долетел шлейф духов Мивы, смешанный с ароматом алкоголя. Теперь-то он понял секрет ее смелости и болтливости. Губы Мивы расплылись в широкой улыбке, когда она уловила в глазах напротив замешательство. Так-то. Надоело видеть его равнодушное каменное лицо, пусть хоть мимические мышцы поработают. Не ощутив и капли смущения или раскаяния за свой поступок Уэно специально приблизилась еще. — Ты сам тут же согласился, — ее голос немного подрагивал из-за холода. Но это не мешало раззадоренному алкоголем мозгу продуцировать крайне смелые фразы, — если бы не хотел, просто не пошел бы. Хотя-я…наверное, ты прав. Пригласи меня кто-нибудь так, я бы и бровью не повела. Давай сначала! Как же ей было весело! Она видела, как сузились зрачки Рена, стоило ее лицу опасно близко оказаться напротив него, как они мечутся, стараясь следить за ее губами и глазами одновременно. Вот оно! Вот, как она хочет, чтобы он на нее смотрел! Он не вырывался, не пытался отдалиться, не выпрямлялся во весь рост, давая возможность Миве решить все за него. Ее живот свело от волны удовольствия, когда она заметила, что Рен нервно глотает слюну, ожидая продолжения ее фразы. — Мива…ты что? Пьяная? — Эта фраза звучала так жалко, что не видь Мива, кто это сказал, ни за что бы не поверила, что это Кадзи. Он сказал это почти шепотом, смотря на ее широкую улыбку кукольными стеклянными глазами. Она покрепче сжала ткань толстовки, сильно, до треска ткани. — Сходишь со мной на свидание, Рен Кадзи? В ее глазах плескался азарт, а Рен был готов поклясться, что он вот-вот захлебнется. Где же эта граница между шутливой беседой и тем, что он стоит перед ней согнувшись, позволяя держать себя, как собачку на поводке? Кадзи впервые в жизни понял, что не знает, как дать отпор.