(Не) в порядке

      Чимин вот уже на протяжении шести месяцев изо дня в день наблюдал за молодой женщиной из стаффа. Он встречал её каждый день в кафе на одиннадцатом этаже здания HYBE всегда за одним и тем же столиком — в дальнем углу зала за раскидистым искусственным фикусом. Перед ней всегда стоял стакан чёрного кофе со льдом, с воткнутой в него соломинкой, и половинка нарезанного ломтиками яблока или огурца. Ни разу за последние полгода он не видел ничего другого на её столе. Хотя нет, однажды вместо кофе оказался стакан воды со льдом и блистер с какими-то таблетками.       Откуда она взялась, Чимин не знал и не хотел знать. Достаточно было того, что вот уже третий год она изо дня в день накладывала им макияж, подавала воду, костюмы, потому что работала в группе стилистов, и носила непривычное слуху имя — Саша. Было странно, что она вообще попала в их стафф, туда набирали обычно молоденьких кореянок, которых было легко запугать условиями контракта. Женщина же не подходила ни под одно из этих условий: иностранка, почти не владеющая корейским, и ей далеко за тридцать, хотя выглядит она великолепно. А ещё она такая пухленькая, что в их компании считалось почти преступлением.       Но за эти шесть месяцев она почти растаяла. Чимин смотрел на женщину со своего места и не понимал, зачем она делала это с собой. Ей не было никакой нужды худеть, её карьера не зависела от внешнего вида и мнения жестокой толпы поклонников. На взгляд Чимина она была великолепна и соблазнительна, и, если бы не пристальное наблюдение за стаффом со стороны лейбла, он давно бы попробовал своими руками и пышную грудь, и округлые ягодицы, и на удивление тонкую талию. Но сейчас перед ним сидел ещё не скелет, но нечто весьма его напоминающее.       Прошло ещё несколько дней, прежде чем Чимин понял, что той женщины он больше не видел в кафе, и забеспокоился. После обеда, спустившись на этаж, где обычно работал стафф, он нашёл главного администратора и попытался выяснить, куда делась Саша. Тот ничего не знал или притворялся. Чимину не оставалось ничего, кроме как попытаться разузнать всё самому через других стилистов, работавших рядом с женщиной. Оказалось, что никто из них даже не хотел сойтись поближе с иностранкой. Она для них была чужачкой — непонятной, некрасивой, толстой. И конкуренткой.       И, конечно, они шептались за её спиной, думая, что она ничего не понимает. Чимин отлично знал, как это происходит, как исподволь человек сам себе становится противен из-за чужих злых завистливых слов. Он сам прошёл через это, когда бесконечно вчитывался в комментарии под своими постами в твиттере и других соцсетях о том, что он толстый, его щёки видны со спины, его ляжки трутся друг о друга, а глаз не видно как у пухлого хомяка. И всем было наплевать, что он едва вышел из подросткового возраста, пока ещё не расставшись с детскими округлостями, что у него неимоверно выматывающие нагрузки, как и у всех мемберов, что он почти не спит ночами, оттачивая движения, качая пресс, который так понравился всем без исключений. Всё это не имело значения для тех, кто решил, что Чимин — толстый.       Пак ещё поспрашивал, кого мог, о Саше и случайно наткнулся на курьера, который часто с ней пересекался. Оказалось, что женщина уже четвёртый день находится в общежитии после того, как в очередной раз потеряла сознание, и её увезла скорая. Больше курьер ничего рассказать не смог. Саша получила место в группе стилистов HYBE не за красивые глаза. Она прошла очень жёсткий отбор, но уровень её мастерства и универсальность навыков сделали своё дело. Её взяли. В команде она не афишировала своё знание корейского, говорила в основном на ломаном английском, больше отмалчивалась, с первого дня услышав в свой адрес не самые приятные комментарии. И всё равно она была счастлива. Она была рядом с теми, о ком мечтали миллионы. Да, простым стилистом, «подай-принеси», но это не имело значения. Пока…       Пока ей практически в глаза не стали говорить, что на её место должны были взять кого-нибудь другого, не такого уродливого. Красивый в Корее — это худоба на грани истощения, «маленькое» лицо (читай «худое») сердечком или в форме буквы «V» и много, очень много денег. Почему, когда это запало в её голову, она не знала. Запало и всё, не выпало. Сначала она стала просто меньше есть и, потеряв за месяц пять кило, радовалась как ребёнок. Вот только вокруг ничего не изменилось. Саша по-прежнему ловила косые взгляды и слышала полные злобы разговоры за своей спиной.       Прошло ещё две недели, за которые она не скинула даже полкило. Потом ещё неделя, и — о, чудо! — минус три килограмма. Её настроение стало взлетать и падать, завися лишь от цифр на весах. Всё остальное потеряло значение, ведь в глазах других она была всё такой же некрасивой, на неё косились, за её спиной шептались.       Саша каждое утро и вечер вставала на весы, с замиранием следя за цифрами на табло. Она давно не замечала, что эти цифры стали определять её жизнь и загнали на трек бесконечной гонки за их уменьшением. День за днём, месяц за месяцем, десятки разных диет, слабительное два-три раза в неделю, подсчёт калорий на каждой баночке обезжиренного йогурта, на каждом стакане кофе или чая, потому что в соке их смертельно много, выбор между огурцом, кабачком или яблоком на завтрак, а лучше вообще без них…       И срыв… Когда с тарелки сметается вся еда, словно ты в амоке, а потом пихаешь пальцы в глотку, раздирая костяшки о зубы и горло в кровь, чтобы выблевать всё, что оказалось внутри тебя, причиняя невыносимую боль, и страх увидеть завтра на весах лишние сто грамм. И ты сидишь в кабинке туалета, склонившись над унитазом в слезах и соплях, зажимая рот ладонью, если кто-то вошёл вслед за тобой. Лишь бы не услышали, лишь бы не увидели, лишь бы не окатили презрением за твою слабость.       Саша ждала, что хоть кто-то оценит, какая она теперь стройная, но видела в чужих взглядах лишь брезгливость и отчуждение, потому что сама не могла смотреть на себя иначе. Ей всё больше казалось, что её бока покрыты жирными складками, а на коже появились растяжки, и она старалась прикрывать их мешковатой одеждой, оправдываясь перед собой, что в моде сейчас оверсайз.       Когда она последний раз чувствовала себя счастливой? Она не помнила. Раньше она испытывала это чувство, когда видела на табло цифры чуть меньшие, чем накануне. Она думала, что вот ещё чуть-чуть и всё будет идеально. Она сможет остановиться и вернуться к нормальной жизни, где ей не придётся скрывать своё уродливое жирное тело от других и от себя самой. А ведь в детстве ей не было до этого никакого дела, и всем нравились её розовые мягкие щёчки, пухленькие нежные пальчики. Так почему теперь все отворачиваются от неё? Когда она стала так зависима от того, что говорят про неё окружающие?       Саша пыталась мысленно вернуться назад и найти тот момент, когда её мир перевернулся с ног на голову. Может, когда она впервые увидела этих девочек и мальчиков с идеальной кожей, гибкими тонкими телами? Или когда одна из кореянок презрительно фыркнула, увидев женственные изгибы сашиной фигуры, которые ей самой были не доступны, как бы она ни старалась? А может?.. Сколько ещё таких «может»?       В начале недели Чимин снова увидел женщину в кафе. Она стояла на раздаче, выбирая что взять: врач в больнице категорически потребовал питаться полноценно, иначе грозил сообщить о том, что у неё давно уже РПП, руководству компании. Всю неделю, что она провела дома, ей пришлось приезжать в больницу на специальные капельницы и после них заходить к психотерапевту. Но цифры на весах приводили её в смертельный ужас: она прибавила в весе целых полтора килограмма. Это была катастрофа.       Чимин ничего этого не знал, он только видел, что женщина никак не может выбрать между салатом из одного огурца и салатом из огурца с яблоком. Но он чувствовал, что сейчас она живёт в той же ловушке, в которую когда-то угодил он сам.       — Привет, — произнёс он мягко, чтобы не испугать Сашу. — Что выбрала?       — А? — на Чимина глянули огромные серые глазищи в обрамлении чёрных пушистых ресниц. — Я? Салат…       — Из огурца? — Чимин через плечо женщины посмотрел на её поднос, но тот был пуст. — Давай я тебя угощу сегодня. У меня сегодня вроде как праздник. Я песню новую записал. Отметим.       И Чимин стал уставлять поднос маленькими тарелочками с самыми разными закусками. Он посматривал на стоящую рядом Сашу и видел ужас, плещущийся в её глазах. Ещё бы, ведь ей придётся попробовать из каждой плошки или она очень обидит знаменитость, коей являлся Чимин. А Сашу давно не привлекал ни запах еды, ни её вид или она так себе внушила. В любом случае она их не почувствует, потому что постоянно вынуждена сглатывать слюну. Когда они сели за стол, парень стал внимательно следить, чтобы Саша не забывала брать еду, и пытался хоть немного разговорить её.       — Где пропадала? — Чимин подложил на тарелку Саши кусочек курочки в соусе, а другой закинул себе в рот и стал так аппетитно жевать, что женщина невольно сглотнула слюну. — Я привык видеть тебя за тем фикусом и начал уже волноваться не случилось ли чего.       — А… Да у меня был отпуск…       — Отдыхала, значит, — парень подцепил палочками кимчи и опять положил на чужую тарелку. — Ну и как? Судя по твоему виду, отпуск пошёл тебе на пользу. У тебя даже румянец появился. Ты прям красотка.       Саша не верила своим ушам: кто-то совершенно посторонний сказал, что она красива! И не просто посторонний, а сам Чимин, которым она втайне восхищалась. Но зачем это ему? Саша не понимала. Её мысли до того поглотили её, что она не замечала, как сметала всё, что было на столе. А Чимин продолжал говорить с ней о своей песне, о всяких пустяках, о том, что у него аллергия на кошек, а ему очень они нравятся. И постоянно спрашивал у неё, у Саши, что ей нравится, что она любит, и говорил, говорил, говорил…       А она слушала и лихорадочно пыталась понять, не сон ли это. Обед закончился, и Саша с ужасом обнаружила, что все тарелки пусты, а её желудок словно набит камнями. Такая тяжесть, приятная, тёплая и… ужасно калорийная! Надо срочно избавиться от еды пока не поздно. Чимин ушёл, и женщина побежала в дальний туалет, куда редко кто забредал. Она заперлась в кабинке и опустилась на колени рядом с унитазом, на котором давно изучила все сколы и трещинки в эмали.       Сколько завтра ещё добавится граммов на весах? Саша привычно погрузила пальцы в горло, давя на корень языка, но в этот раз организм дал сбой, и рвота никак не начиналась. Слёзы текли по щекам от боли в израненном горле и от проклятой жалости к себе. Наконец, первый позыв изверг из желудка немного съеденного. Но этого было мало, и Саша продолжала истязать себя, пока не услышала чьи-то шаги за закрытой дверью кабинки.       Она не могла допустить, чтобы этот кто-то услышал, как она блюёт, избавляясь от еды — это ещё больший позор, её будут презирать ещё больше, потому что она покажет свою слабость. Саша с трудом поднялась на ноги, закусив ладонь, чтобы не издать ни одного всхлипа, и ждала, пока случайный посетитель уйдёт. Больно, так больно! Но увидеть брезгливость и презрение в чужом взгляде ещё больнее.       — Эй, у вас всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос по ту сторону.       — Д-да… Я в порядке… — Саша постаралась, чтобы голос звучал ровно, не сдавленно, чтобы, не дай бог, человек за дверью ничего не заподозрил и ушёл побыстрее.       Наконец, туалет снова был пуст, и женщина вышла из своего укрытия. Она взглянула на себя в зеркало и увидела толстые щёки и подбородок, красные, воспаленные от слез и в следах крови из пораненного горла. Она тщательно умылась, уничтожая все следы на лице и ладонях, уделив особое внимание ногтям, под которыми виднелись красно-коричневые полоски.       Чимин не пропускал ни одного дня, приходя в кафе и садясь за стол вместе с Сашей. Он пытался подарить ей хоть толику тепла и уверенности в себе, рассказывая какая она красивая и про себя самого в те тёмные времена. Он вспоминал, как ему помогали мемберы, пытаясь оградить его от хейтеров, как он, наконец, почувствовал уверенность и перестал истязать себя.       Для Саши эти встречи были подобны глотку свежего воздуха. Она впервые за долгое время почувствовала искренний интерес со стороны другого человека. Они даже как-то умудрились сходить в кино и в парк, сидели поздно вечером на берегу реки Хан, хрустя морковкой как заправские кролики. А потом Чимин исчез, хотя все остальные члены группы были на месте, занятые своими делами.       Саша попробовала аккуратно выяснить, куда он делся, но все выдавали разные версии — от съёмок для модного журнала до пластической операции. Но Саша услышала и приняла лишь одну: Чимин уехал, скрываясь от какой-то навязчивой особы, которая обманом устроилась работать в HYBE. Конечно, ещё бы он не сбежал. От такой-то уродины да ещё с и проблемами. И причина всего этого одна — её вес.       Вернувшись к себе, она первым делом пошла в душ. В руках у неё было зажато тонкое лезвие. Она должна была наказать своё тело за непослушание, наказать себя за свою слабость. На её руках, бёдрах и даже боках было уже много тонких, почти незаметных белёсых линий. Все они были результатом таких наказаний. Лёгкое движение, и на кафель под ногами упали первые капли, расплываясь красными кляксами. Но боли ещё недостаточно. Второй порез и новые кляксы на плитке. И ещё, и ещё, и ещё…       Слёзы прокладывали солёные дорожки по ненавистно-толстым щекам, смешиваясь на полу с каплями крови. Ляжки, жирные дрожащие ляжки! Как же она их ненавидела! Живот — дряблый, слабый, вислый! Саша встала под ледяные струи. Она бы лучше встала под горячую воду, которая больнее стекала бы по порезам, но холодная куда эффективнее сжигает жир.       — Я в порядке! Я в порядке! Я в порядке…       И неважно, что она совсем не в порядке. Её робкая попытка поверить, что она действительно нравится людям, с треском провалилась. И она НЕ в порядке!       Когда Саша уже засыпала, натянув на себя растянутую старую пижаму, которая не так цеплялась за свежие порезы, телефон завибрировал. Она посмотрела на экран и приподнялась от удивления и разлившегося в груди тепла. Поскорее нажала на зелёный кружок и поднесла телефон к уху.       — Привет! Не разбудил? — голос Чимина доносился словно издалека. — Извини, я уехал, не предупредив. Дело в том, что меня кто-то преследует, и мне рекомендовали немного пожить в другом месте и ни с кем из знакомых не поддерживать связь.             Саша тихонько дышала в трубку, боясь проронить хоть слово и разрушить хрупкое чувство надежды, росшее в её душе. Он не забыл про неё! Просто ему пришлось уехать. А она чего только ни передумала. Саша вдруг отчётливо поняла, что происходящее с ней давно вышло за рамки нормальности, но ничего поделать с этим она не может. Она не может остановиться и принять себя такой, какая есть. Женщина поднялась с постели и встала перед зеркалом в полный рост, скинув пижаму. Она вдруг увидела себя словно со стороны: впалый живот, отчётливо видимые дуги рёбер, тусклые волосы и глаза, болезненно-бледную кожу, будто натянутую на скелет.       — Эй, ты чего молчишь? — Чимин забеспокоился, и это сразу отразилось в его голосе. — С тобой всё в порядке?       — Нет, — после длинной паузы всё же выдавила из себя Саша, — я не в порядке. Мне нужна помощь.