let's find out (14th of february)

бомгю был тревожным парнем. по нему, конечно, так не скажешь, но близкие часто замечали, как он перебирает подол своей футболки или чрезмерно долго поправляет волосы, да хотя бы тот же истеричный смех, который проскальзывает в ситуациях особой неловкости. его тревожило многое, например учеба, уборка, работа, дедлайны, люди и... енджун. в последнее время это становилось невыносимым. вроде как он вел себя как обычно, но почему-то его спокойствие стало слишком спокойным, смех более смешным, а глаза слишком искрились, в чем причина? это и волновало. бомгю, любивший стабильность даже в личной жизни друзей, был в ступоре (несмотря на свою хаотичную энергию). — а, ты про это? да он вроде с каким-то парнем мутит, не знаю, я не слежу за ним, знаешь ли. — ответил ему как-то тэхен на вопрос: "а, собственно, что происходит в жизни хена и почему он, блять, такой странный?" и тут гю задумался. енджун? с кем-то "мутит"? эти два слова совсем не сочетались между собой, особенно если посмотреть на расписание старшего: его свободное время — семь часов ночью, и то на сон. впрочем, несмотря на все свои предрассудки по этому поводу, бомгю пристально следил за каждым движением хена буквально постоянно. он часто замечал раздраженные взгляды кантэ в его сторону при очередной тупой шутке или лишнем хихиканье. главное, что енджун ничего не замечал. в какой-то момент это стало реально невыносимым и чхве не оставалось ничего, как снова доставать тэхена со своими переживаниями. — и чего ты так страдаешь? с ним все в порядке, он ни на что не жалуется, он буквально счастлив, а ты лежишь тут и трясешься, как желе по этому поводу. — с выдохом выдал кан, даже не поворачиваясь на бомгю. к слову, он корпел над словами для нового сингла, пока его не отвлек "этот громкий медведь". — ну тэ-э-э, ты не понимаешь! это как будто неправильно! я не знаю. — отчаянно взвыл гю и вновь уткнулся носом в подушку донсэна. — что в этом неправильного? в конце концов, мы все найдем себе вторую половинку. хен не исключение. — все так же спокойно произнес тэхен. и как он мог быть таким умиротворенным, пока в душе и сердце чхве бомгю(!!!) происходил какой-то полный пиздец!? — кан тэхен, ты совсем меня не понимаешь. — со всей серьезностью сказал старший, вдруг резко сев на кровати. — этот случай особенный! если раньше он часто рассказывал о своих партнерах и все такое, хотя бы об их наличии, то тут он молчит! разве это не странно?... — он всего лишь хочет чего-то личного. или тебя обижает, что он конкретно тебе ничего не сказал? бомгю задумался. честно сказать, он сам не понимает из-за чего именно волнуется. конечно, обидно, что сам енджун ни о чем не рассказал. и вообще, откуда это знает тэхен? — тэхен-и... а ты откуда это все знаешь? — тихо спросил волнующий вопрос гю. — он как-то раз спросил: "что может понравится парню-гику? ну, или хотя бы задроту?", только тупой не поймет, что он готовит кому-то подарок. — усмехнулся кан и продолжил что-то читать. недолго просидев на той же кровати в тишине, чхве резко встал (кстати, чуть не упал, на что младший усмехнулся) и вышел из комнаты под многообещающий взгляд тэхена, который он, конечно, не заметил. в комнате кая всегда уютно. много плюшевых и горит теплый свет. хюнин лежал и играл во что-то в телефоне, когда вдруг рядом приземлился бомгю. — кай, ты знаешь что-нибудь о "парне" енджуна? — заговорчески произнес старший, прищурив глаза. донсэн, усмехнувшись, направил взгляд обратно в телефон. — с какой целью спрашиваешь? — так значит ты тоже знал!? сказать, что чхве был, откровенно говоря, в ахуе — это ничего не сказать. если еще и субин обо всем знает, то гю сочтет это за предательство. — я не думаю, что ты должен узнавать о чем-то таком от меня или еще кого-то, спроси у хена сам, он разве ничего тебе не говорил об этом? — мы не разговаривали нормально, наверное, недели две... — обиженно произнес бомгю, параллельно продолжая мять плюшевого кота. и правда, раньше джун часто заходил к бомгю вечером и они просто говорили о том, как прошел день, как дела у их семей и о всяком бреде, обычно это затягивалось до поздна и иногда они просыпались поздно, еще и невыспавшиеся (кстати, гю чувствовал вину за украденный отдых хена, несмотря на то, что чхве-старший постоянно утверждал, что все нормально). — ну, не могу же я просто подойти к нему и спросить: "чхве енджун, что это за секретные парни и почему они секретные конкретно для меня?"... — не так резко, конечно, но почему тебя это волнует вообще? — да чего вы заладили с этим! — раздраженно фыркнул чхве. — я не знаю, ну! — хен, скажи честно, я сейчас серьезно. — предупредил хюнин и приподнялся на локтях, чтобы было удобно смотреть на бомгю. — ты ревнуешь? — я? ревную? что? к кому? кого? — со рта бомгю сыпались вопросы, а из рук упала игрушка. — да я... ни в жизнь... да как ты... — извини, просто я не понимаю, почему тебя так колышет вся эта тема? гю молчал. ревнует? енджуна? бред какой-то. — хюка, у меня кажется тахикардия. — тихо произнес чхве, схватившись за грудную клетку. вдруг в комнате раздался достаточно громкий смех, который прекратился только спустя некоторое время. — поговори с енджуном, пожалуйста. единственное, что сказал хюка, прежде чем выгнать бомгю из комнаты (наглые дети). по плану было посетить комнату субина, но этот же план был разрушен, когда, проходя мимо кухни, он заметил там сидящего енджуна. — гю? уже поздно, ты почему не у себя? — доставал всех подряд, потому что мне тревожно. — рискованно, зато честно ответил младший. — тревожно? у тебя опять приступ? какова причина? блять. об этом вопросе он как-то не подумал... — ну... я сам не знаю, если честно. — ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, если захочешь? — тихо сказал джун, похлопывая по рядом стоящему стулу, давая знак сесть. молча вздохнув, бомгю послушно направился к нему. спустя какое-то время неловкой тишины, чхве-младший спросил: — почему ты скрывал от меня свои свидания с каким-то парнем? — св-... свидания? — ошарашенно переспросил енджун. — я не понимаю, о чем ты?... — ой, да брось, хен! мне тэхен-и рассказал, потом еще хюка... вроде... я так и не понял, если честно... — эти мелкие специально, видимо, над тобой издеваются. — усмехнувшись, произнес старший. — так это правда?... — не совсем. они преукрасили. да, есть один парень, просто я не знал, как тебе об этом сказать... — сказал джун, откинув голову назад. — все так странно происходит, поэтому я сам не понимаю, если честно... — и что это значит?... — спрашивает бомгю и ему кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди. видимо кай был прав. больновато. — мы достаточно близки с ним, но кажется, что наши взаимоотношения никуда не движутся... хотя мы оба не проявляем какие-то шаги к их развитию и мне вообще кажется, что это все... невзаимно?... конечно, я не спрашивал, но такие у меня ощущения. — енджун грустно выдохнул, наконец посмотрев в лицо младшему. — все в порядке?... бомгю? — я... я не знаю, мне почему-то больно... — гю не знал, что происходит, почему каждое слово вызывало какую-то ноющую боль в сердце? енджун молча смотрит на младшего еще пару мнгновений, а после переносит взгляд на экран телефона, и в то же время на нем высвечиваются цифры 00:00. — с четырнадцатым февраля, гю. — что?.. — тихо переспрашивает он. — я говорю, ты мне нравишься. — грустно усмехаясь говорит старший, а после поднимается и оставляет легкий поцелуй на скуле бомгю. через пару мгновений слышатся шаркающие шаги и тихий голос, прерывающий стук часов: — не задерживайся, ложись спать, завтра тяжелый день, гю-я. и дверь закрылась. младший сидел за столом и смотрел на место на столе, где только что лежал телефон енджуна. запах его шампуня все еще витал где-то рядом, а ощущение теплого воздуха не сходило с лица бомгю. кажется, он горит. да, определенно предстоял тяжелый день. и очень тяжелый разговор...