Смена ролей

ㅤ Всё закончилось весьма плачевно, мягко говоря. ㅤ Не так потрясло желание поцеловать, как возбуждение от причинённой боли и контраст температур. Понять по твоему жару можно было достаточно, в сравнении с вечно холодным Питером. И он тоже знал, больше тебя, что за взгляд у тебя тогда был на некоторые «вещи». В отличии от тебя, он хотя бы калечил до талого, не оставляя недобитого. ㅤ Ты просто сбежала, проводимая его ухмылкой, теперь уже точно имеющей основание доставить кусочек торта в твою новоприобретённую комнату и сердечно извиняющуюся за твои слёзы, чтобы сдобрить конец самыми отвратительными словами перед грядущим поспешным побегом. ㅤ «Дорогая, ну разве ты способна убивать? В тот момент твои глаза сияли ярче, чем когда-либо. Просто признай, ты не сможешь убить меня никогда, твоё тело не способно на такое, и я это прочувствовал». ㅤ К тому моменту ты на него уже не смотрела. Его зубастая улыбка ощущалась и без всякого наблюдения. Он был горд своей честно проделанной работой любящего парня, так что решил особо не бахвалиться и в без того тихой комнате громким голосом. «Мы оба знаем, что это был твой фетиш». ㅤ Ты боялась даже поднять голову, чтобы ненароком подтвердить его заявления. Стыд и позор, сваленный на твою голову со стороны пострадавшего не меньше тебя, казался почти смертельным. Единственный, кто был честен с собой до конца. Тебе нелегко признать желание играться с людьми, если это будет значить отсутствие отличий между вами. ㅤ Стыд, и срам. Ведь это была небольшая месть обидчику, какую бы честь для себя он в этом не видел. ㅤ «Я это почувствовал». ㅤ Пол поскрипывает от шага ближе. ㅤ «Ты ударила меня ножом в живот, но не смогла сделать это достаточно сильно, чтобы убить меня и конец ножа даже не вошёл глубоко. Ты боялась, дорогая». — Не говори таким всезнающим голосом!.. — сжимая до скрипа зубы, ты даже ещё не отошла от себя недавней. ㅤ «Тебе нравится играть в эту игру, потому что ни с кем другим ты это больше не испытаешь. Потому что никто не будет рад тебя видеть из-за этого после». ㅤ Тяжелое дыхание касается твоих ушей, разве горишь ты желанием признавать, как было тебе нужно малейшее, даже подобное, согревающее от кончиков ушей до края стоп тепло сейчас, такая своеобразная поддержка, через пробирающее мурашками дыхание у твоих ушей. ㅤ Это возвращает в реальность. ㅤ «В конце концов, как бы быстро ты на меня не замахнулась, твоё тело просто не даст мне навредить. Оно остановится у самой моей кожи. Ты боишься меня потерять?» ㅤ Ты не поднимаешь взгляд. ㅤ Теперь его разразил смех, острый и звенящий в ушах, достаточно искренний для поцелуя по его окончанию в макушку и бесследного пожелания хорошего аппетита влюблённым голосом ㅤ Ты вздыхаешь. ㅤ Тихий хлопок двери и рядом стоящий поднос с кусочком тортика успокаивают, ведь в отсутствии Питера признать своё недавнее возбуждение гораздо проще, чем с ним. ㅤ Теперь ты наконец принимаешься за торт.

***

ㅤ Нахождение с Питером в одном доме вызывает смешанные ощущения не только из-за инцидента. ㅤ Единственное с Питером связанное, не вызывающее в тебе отвращение является его «крысой», о которой ты заботишься в разы искреннее, чем когда готовишь еду вам двоим, чтобы не есть единственное съедобное здесь — яды. ㅤ Его неожиданные комментарии в любое время суток это завуалированный допрос, профессиональная деформация, явно приобретенная от частых визитов следователей. Ты, блять, уверенна в этом. ㅤ Ты ведь не нанимала этого чрезвычайно упорного комментатора и надеешься решить всё взглядом. ㅤ Но он не прекращает. — А раньше ты знал, когда следует заткнуться, Питер. — Зато раньше у тебя были вечно защищающие тебя «друзья». ㅤ Твой кулак приходится ровно по его почкам. Чужой рост и проворность стали отличной преградой к лицу. О, он часто выводит тебя до лютых срывов, чувство после которых ещё долго гложит тебя призывом к действиям. И это ощущается маниакально. — Бьёшь — значит любишь, — того пробирает болевая дрожь, готовый согнуться, вместо этого он походит ближе, почти заставляя тебя упереться в стол. — это было возбуждающе, дорогая? ㅤ По неведомой привычке ты отводишь взгляд из-за его монстро-языка облизывающего твою шею. Волна мерзких, холодных мурашек покрывает тело. Больше похожая на страх она бросает тебя из жара в холод, но гораздо неприятнее. Со стучащим в ушах сердцем и трясущимися от неясно откуда появившейся силы и желания её использовать. — Позволь мне помочь тебе с этим… ㅤ Откуда вера, что ты сейчас победишь? — Нет! — ты тяжело дышишь, отталкивая его от себя, отказываясь больше от своих чувств, чем от Питера, но накрывает тебя отнюдь не возбуждение. ㅤ Мозг проецирует фантазии с его убийством в реальность, новое чувство такое неизведанное, убивающее болезненным способом оставшиеся в тебе нормы. ㅤ От тревоги с увиденного тебя берёт пот. — Я тебя понял, дорогая, — его губы накрывают близь уголка твоих губ прежде чем отдалиться. — Я буду ждать тебя в своей комнате. — Будешь ты ждать, ага, — ты же молча вытираешь рукавом свою шею и лоб, фокусируясь на реальности, где нет тебя, его, и твоего желания убивать. И только тогда ты добираешься до ванной, трясущимися руками умываясь холодной водой, всеми силами избегая хоть сколько-то опасных вещей и острых углов, усугубляющих фантазию возможного убийства. К этому нужно привыкать.

***

— Питер? — ты стоишь в дверях, перебирая между руками пару лезвий и спирт, что не остаётся незамеченым. ㅤ Он не настолько глуп, чтобы бояться твоего самоубийства с того самого инцидента, больше не прячет ножей и лезвий, зная, что пострадает между вами двумя только он. — Зови меня «дорогой», любовь моя, — послушно вставая он подходит к тебе и берёт твои руки в свои ладони, немного нервная полуулыбка играет на его лице. — Дашь мне парочку минут на отправку рецензии? ㅤ И ты садишься на его кровать. ㅤ Подобные игры стали обыденностью, тем, что ослабляет твои деструктивные чувства и новоприобретённое состояние на время. Как бы сильно оно не располагало к действиям, оно ощущалось губительно, мучения от которого проще гасить беспонтово нанесённым вредом, ради призрачной возможности выжить в условиях постоянного, уже неконтролируемого гнева. ㅤ И это стало спасением, после которого сон снова перестал быть роскошью. ㅤ В первый раз он удивился, когда ты пришла неумело вырезать на нём цветы, прям на его венах и чуть промахнулась. ㅤ Он не был зол, лишь сильно против твоего неумения резать. Постепенно начал повторять тебе одни и те же правила, лишь бы волей случая самому не ехать в больницу, беспокоясь, что ты без него там умрёшь или сбежишь. Возможно он был бы гораздо благоприятнее настроен к собственной смерти, если бы это значило заклеймить тебя убийцей, вместе с которой вспоминают его уже мертвую тушку. То есть быть связанными навсегда, через первый поцелуй и первую смерть. ㅤ Тебе честно не хочется видеть то, что подступающая собственная смерть от твоих рук для него интимнее, чем секс. Но он протягивает руки и не заметить это невозможно. — Где ты хочешь это сделать теперь? Только не говори мне что забыла правила, дорогая, — раньше его это не возбуждало. — Я готов делить с тобой твои фетиши вечность… ㅤ Голос с придыханием застывает в твоих ушах и напрягаешься ты гораздо сильнее, чем если бы он не понимал слова «нет». — Грудь. — Ты уверена, дорогая? — он облизывается. — Я говорил тебе о мягких тканях… их нужно натягивать двумя пальцами чтобы получилась ровная линия, и контролировать глубину из-за меняющейся пропорции кожи будет очень тяжело… ㅤ Боль по идее должна губить возбуждение, но взгляд ты пока не хочешь опускать. —…И я думаю на груди выйдет некрасиво, — его тяжелое дыхание буквально звенит в твоих ушах. — тебе придётся использовать всю фантазию чтобы исправить положение. ㅤ Ты тяжело сглатываешь, открывая собственному взгляду полностью изуродованное тело. У тебя и близко не выйдет использовать свой эскиз. — Больной, — шепчешь ты. — По тебе — да, — шепчет в ответ он. ㅤ И ты приступаешь к работе. ㅤ Его тихий шёпот медленно наставляет тебя делать правильно, после первого раза ты учла свои ошибки, но никто не говорил, что с каждым «сеансом» ты не будешь резать глубже, пока почти не коснёшься его костей. — Неправильно, дорогая… медленно, наметь кончиком лезвия до появления красной линии эскиз, разрежь кожу так, чтобы не выступила кровь. — слова, сказанные тебе тогда звучат в твоей голове. — и начинай резать ближе с середины лезвия до кончика, от начала и до последней точки, где будет заканчиваться линия, чтобы заострить углы в последствии. ㅤ Ты помнишь. ㅤ Уродливые, кривые и медленно заживающие сердца, вырезанные им самим превратились в тюльпаны, стебель которых огибает почти раскрытые, истекающие кровью рёбра. Ты не уверена, что ничего помимо костей не задела. — Ах, дорогая… Умоляю, дай мне пару минут, — пробираемый дрожью, он выглядит измотанно. Ты веришь, что от боли. — я думал ты не примешь их, скажешь, что я испортил себя, но твоё шрамирование буквально делает из меня приятные твоему глазу цветы, любовь моя, я… ㅤ Ты сглатываешь. ㅤ Тебе не нравится твоя работа. ㅤ Свисающие друг на друга куски плоти из-за порезов глубиной почти в один сантиметр. Можно было и лучше, но они ведь ещё должны зажить. ㅤ Ты хотела было придать им осязаемый рельеф, но те бы уродливо зажили и выглядели без всяких придающих объёма цветов хуже кое-как изрезанного, засохшего теста. — Я кончил… ㅤ И наконец он приходит в себя. Сколько он терпел ради такого эффекта? — Неужели чтобы не выглядеть сейчас так жалко и мерзко тебе уже недостаточно даже перед резкой подрочить? — Я не мог иначе, дорогая… — его руки принимаются вытирать собственную кровь и обрабатывать порезы гемостатиком. — мне начинает тебя не хватать. ㅤ Опять эта уродливая, догадливая ухмылка. На чём он тебя на этот раз поймал? — Я позаботился о твоём первом шрамировании, втерев в него краску, дорогая, — рассматривая результат твоей первой вырезки, хорошо подправленной цветом ты намеренно врёшь о недовольствии. — Сегодня ты не допускала ошибок, разве не так? — Уф… ㅤ Ты недовольно и раздражённо фыркаешь, уже вставая, собирая лезвия с салфетками и направляясь к двери. Как будто ты, блять, не знаешь, что он собирается сказать сейчас. — Ты прислушалась к моим советам, я так взволнован, любовь моя! — начинается… — мне даже не пришлось ехать в больницу и беспокоиться, что с тобой что-нибудь случится, значит ты хочешь, чтобы я умер не сразу! ㅤ Какой радостный мудак. Сейчас расплачется от счастья. — Ты хочешь, чтобы я ещё пожил, значит я тебе дорог, я пра… ㅤ К тому моменту ты уже полностью спокойная после нанесённого вреда закрываешь дверь.