undisclosed desires

      Дима откидывается с протяжным стоном на подушки под звук вылетающих пробок в коридоре и сноп искр от лампочки чуть левее от кровати. Плечо горит огнем от укуса, а он думает о чтении гневных сообщений в домовом чате. Пятёрочка к этому времени уже закрыта, ужина при свечах в планах не было. Перекресток ван дер Дикси, получается, будут ждать его до начала смены. Может, он сможет пробежаться до магазина с Августом, если тому понадобится сбросить лишнюю энергию (а ему понадобится).       Сам Август лишь тихо хмыкает ему на ухо, обвивая руками и посылая по телу приятные покалывания тока. В воздухе витает тройная концентрация озона. Димочка оказывается метеозависимым.       Виновата ли встроенная в Хольта гирлянда или нет, но у Димы начинает вставать.       Ну нет, только не опять. Не выдержит ни он, ни управляющая компания дома.       Дима отпихивает его локтем в бок и Август удивительно послушно отлипает, шутливо поднимая ладони вверх, капитулируя и лишь коротко целуя под челюсть. Невыносимо.

***

      Не то чтобы Дима преисполнился или что-то в этом духе. Просто хольтовская самоуверенность каким-то образом передается и ему. Дима пока не знает, в какое русло ее направить. Может, приобретенная от Августа будет работать только против своего создателя.       В кратчайшие для себя сроки Дубин забивает на Отто, на ту симпатичную ассистентку с родинкой над бровью. На бугаев, сменяющихся у входа в кабинет Августа по часам. На бабушек на лестничной площадке он тоже забил, как и на и молодую семью, живущую снизу от него.       Нет, работа все еще в приоритете, он все еще задерживается и перерабатывает как не в себя, помогает таким же стажерам, каким был и сам раньше, во внеурочное время поможет снять котенка с дерева и дотащит тяжелую сумку, несомненно. Но чужое мнение будто с каждым днем все меньше перестает волновать.       В первое время Дубин шугается каждого, кто хоть как-то связан с хольтовским окружением. Он ему не ровня, твердит Дима себе, и косые взгляды охранников не помогают, а наоборот.       «Лучше бы вас всех уебало шаровыми молниями во время тренировок работодателя и память обнулилась» - думает парень.       Параллель с Дояркой из Хацапетовки слишком явная, но выходя из чужого кабинета после шоковой «терапии» и с засосами под одеждой, не то чтобы его мозг следующие сутки способен вырабатывать что-то кроме дофамина. Диму искрит во всех смыслах, и он не понимает чья это работа. Или пытается не понимать. Звание лейтенанта на такие вещи не распространяется из принципа.

***

      Каждый раз на вопрос «К тебе или ко мне?» Дима выбирает второе.       Просто потому что перепады электричества свойственны оборудованному поместью Хольта, нежели его ипотечной однушке близ Техноложки.       Это у Игоря квартира с видом на собор и с претензией на Эрмитаж, а у Дубина что? Смесь каталога Авито и распродажи перед закрытием Икеи. У Августа ванная комната больше его квартиры. Или гардеробная.       Но в этот раз он чуть ли не умоляет. Да, из его уст это определенно мольба, в этой избалованно-богатой системе координат. Август ван дер Хольт! У него же любое предложение звучит в повелительном наклонении. Да и какая разница. Весь основной персонал миллиардера и так знает где живёт славный лейтенант полиции Дмитрий Дубин. Не похер ли уже. Уши проросли в этих стенах давным-давно.       Дубину приходится пояснять Августу, долго, с запинками, на четырех с половиной языках. Репетиторы перед поступлением в академию окупаются с лихвой в режиме реального времени. После за́мков и небоскребов для Хольта, наверное, это гетто. Пугают ли богатых детишек ужастиками про житье в районах чуть дальше центра или просто не дарят очередной Майбах за неделю без косяков?       Он пытается слиться помягче, покрасивее, но Август смотрит своими темными глазами, и Дима пытается выиграть хоть как-то эту маленькую битву, оттянуть неизбежное. Нос этот его ещё. Дима делает три ошибки в одном предложении.       — What are you so afraid of?       — Я не боюсь.       — Warum wollen Sie dann nicht?       — Тебе не понравится.       — Pourquoi décidez-vous pour moi?       — У меня есть некоторые подозрения.       — Дай мне самому вынести вердикт.       «Доля оправдательных приговоров в современной России составляет меньше одного процен—» - проносится в голове.       Но Дима кивает несмело, шумно выдыхает, и маленькая искра, кусающая его, когда Август берет его за руку, уносит часть сомнений прочь. Ну сбежит Хольт в свои апартаменты на сотом этаже, мир развалится что ли? В чужом саду яблоки всегда слаще. И диван не продавлен.       После тридцати минут оправданий на разных языках, Дима напяливает на Хольта толстовку стоимостью со свою зарплату, приговаривая, что это все для конспирации. Отто следит за ними с дистанции не меньше, чем два километра.       Август выглядит так красиво, что у Димы сосет под ложечкой. Со стандартной задержкой дыхания. Наверно, мешок из-под картошки на него надень, а Хольт будет выглядеть слишком инородно и величественно. Породисто, как и полагается.       Он знает, что достоин не хуже громовских ништяков, которые время от времени подгоняет тому судьба, но здесь Дубин чувствует себя мошенником. Статья 159 УК РФ - до двух лет ограничения свободы.       Капюшон прекрасно скрывает шейные позвонки экзопротеза и в голове проскальзывает мысль, что долго Дима так не протянет. Хочется снова увидеть эти шрамы на спине, коснуться их, получить в ответ легкий разряд тока и уже привычную хватку на запястье в перчатке, когда Дима заходит дальше предполагаемого Августом «давай подержимся за ручки». Он же не из института благородных девиц выпускался с отличием, в конце концов. Здесь Дубин не отличается терпением и концентрацией чистоты с недоступностью.       Дима с радостью портит уложенную лаком укладку на темных волосах. Август наклоняется, коротко и даже слишком целомудренно целует в уголок губ, отстраняясь. Диме почему-то чудовищно мало. Дима тянется вперёд, кладет руки на широкие плечи, чувствует, как перекатываются мышцы после недавней тренировки, скользит выше, по шее, к затылку, останавливается, обхватывая высеченные скулы руками и чувствует сносящий с ног ответ. От подаренных электронных часов пахнет гарью. Прогулка к нему откладывается еще на полтора часа.

***

      Август предлагает подвезти его до участка, но Дубин отказывается. Не пропадать же оплаченному на месяц «Подорожнику». Дима как-то совсем не планировал в этом месяце вступать в отношения с миллиардером.       Хольт уговаривает? Мягко настаивает? Чтобы закрепить за Димой дрон из своих личных запасов, который бы «с твоей-то опасной работой, tovarisch'!» смог обеспечивать хоть какую-то толику безопасности. Такой, поисковой трекер от эппл, увеличенный до размеров микроволновки. У Димы андроид, кстати, и он скорее засунет пальцы в умную розетку на кухне, чем согласится на подобное. Или затащит Августа потрахаться в ванну. Или в Теслу. Или в любой новый китайский электрокар, чтобы наверняка. Электропроводимость замечательная везде.       Диму бьёт электричеством всю неделю, будто ее главной концентрации в виде Августа недостаточно. Игорь даже не комментирует, слыша, как Дубин тихо ойкает, получая очередной удар от дрели при сшивании дел.       Через неделю после их с Августом почти что ежедневных взаимодействий, товарищу лейтенанту подгоняют слишком дорогой по меркам законодательства букет цветов и после смены Дима долго шипит миллиардеру в трубку целую лекцию о недопустимости взятки должностным лицам. На раздел «при исполнении» и всех присутствующих в отделе ему насрать. Сам букет пахнет умопомрачительно, Дима чуть не падает несколько раз по пути домой, — асфальта под ногами не видно ни черта.       Хольт с мягкой усмешкой благодарит за проведенный экзамен по русскому матерному и отключается. На следующее утро цветы привозят прямо под двери квартиры, Дубин открывает прямо в трусах, жуя бутерброд прямо на ходу и запивая растворимым кофе. На этот раз мат слышат соседи по лестничной площадке и те, что снизу. Ну, еще половина синей ветки в метро. Виноват в этом, конечно же, Хольт, но никак не Дима, проведший двадцать минут носом в букете. Записку о встрече он засовывает в картхолдер, вдыхая запах дорогого одеколона.       Дубин в последний момент решается отдать очередному персональному курьеру сложенную вчетверо страничку с многочисленными скетчами Хольта на ней. Ему не жалко, достаточно закрыть глаза и пробудить в своей памяти свежие образы, чтобы изрисовать половину скетчбука залпом.       Намек оказывается быстро понят. Через день Дима получает чемодан карандашей, мольберт, краску и бумагу такого качества, про которую он слышал только в обзорах профессиональных художников. Конечно же, в комплекте идут цветы. Последние, Дубин без зазрения совести раздаривает Юле, Архиповой и Елене Прокопенко. Превращать свою квартиру в ботанический сад он не видит смысла.       Ничего особо не меняется. Да, определенно. После работы, правда, за ним приезжает затонированная иномарка. Рацион становится лучше и контейнеры не забиты бомж-пакетами с мясом по акции. Разве что становится ещё более жизнерадостным (и раздражающим для Игоря) хотя, казалось бы, куда больше.       — Может в электрики пойдешь? Хорошо получается. – не выдерживает напарник.       Дубин заливисто смеётся на весь отдел. Когда он понимает, что за камень прилетает в его огород, он замолкает, молчит с минуту, пилит Грома в ответ таким же тяжёлым взглядом, а потом швыряет в него стаканчик из под кофе, тщательно рассчитывая траекторию.       Федор Иванович, десяточка, можно в этом году не сдавать нормативы? Родной воюет не туда.       Юля обещает не упоминать о димином существовании в своем новом выпуске о Хольте и его оружейном концерне.

***

      Хольт проводит свои очередные дыхательные процедуры (благодаря ему, это должно быть, очень лестно) сидя на продавленном матрасе. Мышцы сокращаются, позвоночник слабо подсвечивает шрамы в темноте, на шее и под лопаткой проявляются оставленные Димой засосы и почему-то в голову приходит идиотская мысль поцеловать Хольта прямо в эту маску. Металл под губами холодный, карие глаза распахиваются, следят неотрывно. Ему отвечают очередным глубоким вдохом, шестеренки и кулеры в маске начинают крутиться еще агрессивнее, а огромная ладонь ложится прямо на лоб, медленно отстраняя его от устройства. Дима не сопротивляется, тихо смеясь. Через три глубоких вдоха дорогущая маска летит куда-то в сторону, когда Август притягивает его к себе для поцелуя, обхватывая за шею и волосы на затылке привычно встают дыбом.       В следующий раз не будет никаких «к нему». Потому что следующая платёжка за капитальный ремонт обещает светиться пятизначной суммой.