Ничто не хорошо, но в то же время ничто не плохо.

      Дряхлое и затхлое помещение в самом конце коридора никак не располагает к учению - хочется заснуть и потеряться в вздымающихся при каждом выдохе облаках пыли, закутавшись в плотных шторах, обрамляющих окно, с рамы которого уже начала кусками слезать краска. От прикосновения к балетным станкам на ткани останется порядочный тёмный след, пол больше походит на пыльную пустыню, а воздух пропах старостью. Будто тут ни разу не преподавали уроки пения или танцев. Кружка музыки, как и просто урока с одноименным названием, нет, а вот величественный чёрный рояль стоит и процветает посреди своего названого тронного зала. Белоснежный и старый тюль – его мантия, низкая стройная табуретка – его покорный слуга, поднятая недавно крышка, давно забытое отражение лица в ней, - величественные парик и корона. Стан бывшего короля зала купается в лучах сухости и тишины, наслаждаясь нынешнем умиротворением, находя утешение в мягком сером свете. Не в серебряном, но в чисто сером и мутном. За окном кучевые и тяжелые облака отсвечивают в эту пасмурную погоду, которая сегодня решила немного подумать, прежде чем обрушить на жаждущую питья землю капли дождя. Тихое дыхание – единственный живой звук в царстве Морфея.       Девушка с пучком проводит по клавишам подушечками пальцев и с равнодушием примечает оставшуюся на костяшках грязь, обтирая руку о уже потёртую временем толстовку с заплаткой на груди. Прошло пару часов с её прошлого визита, но на этот раз она пришла со шваброй в вооружении, дабы вычистить, пусть и по поручению, многолетнюю пыль, которая вихрями вспыхивает от простого моргания. Мелкие и многочисленные частички всё вздымаются, стараясь вытолкнуть. Или, точнее, закрыть только что распахнутую дверь одним из студентов. Пучок поворачивает голову навстречу неожиданному для неё и привычному для самой комнаты гостю.       Глаза встречаются бесшумно. Девушку едва видно из-за полутьмы просторной и серой комнаты, будто свет из коридора заслонил её саму, перетянув весь акцент. Вошедший выглядит на удивление задумчиво; притаив дыхание, наблюдает за блуждающей по нему взглядом тенью. Высокий, но хрупкий юноша, тёмные волосы средней для парня длины, не отражающие света, щекастое лицо, по которому будто мазком кисти пририсовали аккуратный рот с розоватыми губами. Длинная и стройная фигура одета в вязанный, пышный и персиковый кардиган, аккуратно накинутый на белую рубашку, изящные исхудалые пальцы нещадно теребят поглаженный, но старый красно-бордовый шарф, так хорошо сочетающийся с широко распахнутыми глазами цвета запёкшейся крови. Шарф…       - Прошу прощения… мы раньше нигде не виделись? – вежливо и тихо звучит его голос, пока попутно он до сих вор заворожённо разглядывает фигуру девушки, крепкую и слаженную, в противовес своей. Та, в свою очередь, казалось бы, без особого интереса следит за неловкими, столь элегантно длинными руками у горла и знакомым куском ткани, спрятав ладони в карманах толстовки. Парень это подмечает, но лишь сглатывает.       - Откуда у тебя шарф? – смотрит прямо в душу, а взгляд вновь матовый. Он не скоро находит, что ответить, удивлённый тем, насколько знакомым и приятным оказался её голос.       - Право же, он со мной с рождения. - с благородным лицом его глаза убегают, скрывая замешательство. Наконец, отцепившись от музыкального инструмента, девушка с пучком привстает. Потеряв интерес, проходит мимо задумавшегося парня, не встречаясь с ним взглядом. Тот резко оборачивается при звуке вновь распахивающейся двери, - А тебя случаем зовут не…       - Нет. Меня никак не зовут. – и уходит. А вслед лишь…

Прекратившие квакать лягушки.

И расползающаяся трещина на его лице.