Ничто не хорошо, но в то же время ничто не плохо.

      Тёмное, зелёно-коричневое помещение без грязи, без пыли, без следов существования. Квадратная плитка блестит, покрытая ярко-оранжевым светом заката исходящем из открытой двери ванной. Лампа перегорела. Одинокий носок неподвижно висит на теплых, неуклюжих трубах. Заляпанное отпечатками зеркало, треснутое на краю от небрежного использования. Кран тихо журчит, поток ударяется об поверхность жидкости. Легкое колыхание тяжелой воды. Стоит опустить на неё взгляд, на воду в ванне, как начинаешь понимать, что в этой густой и темной толще ты не увидишь отражения. Вода плескается. Плескается вода в ванной.       На покрытой оранжевым светом плитке чёткий силуэт девушки. Голова её опущена вниз, хлипкие волосы скрывают лицо. Она не хочет видеть эту оранжевость, но и не может закрыть глаза. Её плечи угловаты, шея тонка, она сидит скрючившись. Кран бежит и журчит вода. Форточка закрыта, за ней видны звёзды, но совсем немного. На улице слышна музыка, но тоже, совсем немного.       Перед её глазами вспыхивает такой же оранжевый закат. Последний закат. Ярко-красный шарф на скелете. Ветер в волосах, который чудится ей каждую ночь.       Что сложного в том, чтобы отпустить всё это. Жить обычной жизнью. Стеклянно, она смотрит на кран, с которого бежит вода, сливаясь с морем в ванне, ставшее приютом её застрявшему между потерянным временем и лягушками сознанию.       «Парень в красной рубашке в клетку держит несколько оторванных бутонов роз, вертит их в худощавых пальцах. Нежно гладит шелковистые их лепестки, то сжимает, то разжимает цветы в гибких пальцах. Паук, играющийся с жертвой, опутывающий бабочку гибкой и скользкой паутиной, прежде чем отломить кусочек от долгожданного яства.       - Что ты делаешь. – произносит девушка в зеленой толстовке, у которой наконец получилось оторвать взгляд от его рук и заворожиться его приятным в своей бессловестности и туманности ликом. Совсем не загорелая кожа, несмотря на частые прогулки, узковатая грудь, но широкие плечи. Худощавый, но подтянутый. Мягкие черные волосы, алые глаза, скрытые за такими длинными ресницами. Слишком пухлые для парня розовые губы, полные щечки и чистый лоб. Он такой же, как обычно. Не менялся на протяжении пятнадцати лет, на её памяти. И ей нравилось смотреть на него. Очень сильно.       - Сам не знаю. - тут он заливается смехом, закрыв глаза. Девушка улыбается ему, но совсем не от смеха. Парень кладет бутоны себе в карман синих джинс, - Встреча наша… на тренировку намечена, да ведь, мадам?       - Знаешь, что бы тебе пошло? – девушка играючи закусывает нижнюю губу, всем видом говоря, что задумывается не о его вопросе, а о том, как бы его посильнее обидеть. Окидывает парня взглядом, пока он с прикрытыми глазами и расслабляющей улыбкой смотрит на неё. Тонкий, как палка. Скорее даже изящный. По нему не скажешь, что он профессионально занимается волейболом. Руки в пластырях и бинтах. Рубашка поглажена. Лицо совсем не мужское. «Красивый», отмечает про себя она уже в сотый раз, хотя и пытается сквозь силу убедиться в обратном, - Платье какой-нибудь викторианской эпохи. С рюшечками. О. Ещё шляпу огромную. Как внешне, так и по манерам бы вписался. Джентльмен ебучий.       - Ты мне льстишь. - якобы раздраженно сказал он, нахмурившись. Парень присел рядом на скамью, поставив одну ногу на сидение, глянул на девушку с пучком и нежно усмехнулся, - А ты как будешь выживать в большом городе? Там люди без матов общаются вообще-то. Цивилизованные люди, как никак.       - У меня как раз есть переводчик на петушиный. Вон, рядом со мной сидит. - кривая улыбка озарилась на её лице. На мгновение тот залюбовался ей, забыв обидеться. И тут же смутился.       - Быть вежливым не значит петушиться, вообще-то…       - Вообще-то, вообще-то уже вообще-то вообще! – дразнится девушка, качая ногой. Пытаясь скрыть это поворотом головы да собственной ладонью, парень растекается в улыбке.       Она вглядывается в его черты, будто пытаясь выучить их наизусть. Щеки парня розовые, ярко-ярко-розовые, это видно из-за пальцев. Когда он наконец посмотрел в ответ, то его взгляд оказался таким мягким. Красная радужка за пеленой длинных, полуприкрытых ресниц. Улыбка такая, что уголки губ поднимаются чуть-чуть вверх. Туманное ощущение того, что что-то не так. Некая недосказанность в жестоком извороте нижнего века. Просто лицо. Совершенно привычное лицо. Но после того дня оно будет преследовать девушку каждый день. Каждый приём пищи. Каждый выход на поле. Каждую прогулку. Каждое знакомство. Каждый поход в ванную. Каждую ночь. Как жаль, что твоя красота недолговечна.»       Вода остыла. Девушка едва ли это почувствовала, но тут же проснулась, стоило ощутить холод из форточки, вперемешку с тихой джазовой музыкой, звучащей так одиноко, стоило ей отразиться от зелёной керамической плитки. Она до сих пор сидела скрючившись, теперь обнимая свои колени. Рядом с ней никого не было. Со спутавшихся волос медленно капало. Громкое соприкосновение с поверхностью воды в ванне. Тихо тёк кран. Нежно журчали маленькие волны в крошечном море, больше похожем на лужу, в её ванной комнате. Ярко-оранжевый свет слепил глаза, гладил блестевшую плитку. Её силуэт был чётко виден на стене. Просто тёмная ванная комната, ничего не изменилось. Темно. Лампочка перегорела. Заменить.       Пучок попыталась встать, но лишь сильнее зацепилась за колени. Образ мальчишки с красным шарфом, смотревший на неё с такой же нежностью, что и в тот день, всплыл в её голове. Такие же прикрытые глаза, такая же улыбка, такие же тонкие расслабленные брови. Но это не он. Ямочки на щеках - тому доказательство. Это совсем другой человек, что бы она не говорила. Совсем не он… ….. …… ……….

….…Да ведь?

Пучок попыталась встать опять, но упала обратно в ванну.

Перед глазами под водой, ей опять привиделось его лицо.

Она подумала, что было бы неплохо захлебнуться прямо сейчас.