Электрические сны

— Зачем мы вообще к нему направляемся? Разве он не отошёл от дел ещё десять лет назад? — наконец поинтересовался Дима, не смотря на Грома. Он сидел на пассажирском, слегка откинувшись на спинку кресла, занимаясь тем, что уже добрую четверть часа безмятежно смотрел в окно, наблюдая за красивым, но однообразным пейзажем: все кругом белое, белое, белое — холодные заснеженные поля, покрытая льдом река и небо, такое бледное, что сливалось со снегом, стирая линию горизонта. Могло показаться, что у Димы сбились визуальные настройки и теперь он видел мир в черно-белом фильтре, если бы не единственный цвет, выделявшийся здесь, как будто кто-то небрежно мазнул зелёным по девственному холсту. То были ели, местами часто, местами редко возвышающиеся над сугробами. На улице «полный штиль», и снег уже давно спокойно лежал на тяжёлых ветвях. Когда Дима спросил у майора, нравится ли ему то, что он здесь видит, то рассчитывал на положительный ответ, потому что, он, конечно, проанализировал обстановку и сопоставил её с выводами о характере напарника. Но Игорь только фыркнул, сказав, что хоть густонаселённый Детройт ему как кость в горле, тут, за городом, ему тоже не нравится. «Слишком пусто», — пояснил он, — «и мертво». В свою очередь Гром спросил, а что думает на этот счёт сам Дима. Дима ничего не «думал» — он был андроидом: машиной, которая обрабатывала информацию и давала наиболее релевантный ответ в результате быстрых вычислительных действий. Самым подходящим ответом на вопрос майора было то, что это место объективно спокойное и подобная зимняя идиллия может, вероятно, приносить душевное и эстетическое наслаждение человеку, ищущему уединения и гармонию с природой. Игорь не стал это комментировать и продолжил молча вести автомобиль, сосредочившись на тихой песне из динамика и постукивая по рулю в ритм мелодии. Впрочем, молчание сейчас не тяготило так, как раньше. Когда Игорю Грому, опытному копу, человеку консервативных взглядов и убежденному противнику технологической революции, провозглашенной Holt International, поставили в напарники симпатичного андроида-детектива с новенькой линейки RK800, была ли хоть маленькая вероятность, что он воспримет это положительно? Нет. И поначалу он относился к RK800 «Дмитрию Дубину», как к пустому месту, игнорируя его и пытаясь разбираться с делами самостоятельно. Но бездействовать — значило противоречить собственной программе, и Дима, в прошивке которого был энтузиазм и трудолюбие, не стал оставаться в стороне. Тогда отношение к нему майора изменилось… в худшую сторону, наверное. Молодой детектив стал получать в свою сторону пассивно-агрессивные реплики, но пренебрежение не обижало его. Но все равно было облегчением, когда их отношения потеплели благодаря текущему делу. В данный момент они занимались расследованием дела о девианте Волкове по прозвищу Призрак, устраивающему беспорядки в Детройте. Призрак был первым андроидом — изобретением Августа ван дер Хольта, владельца крупного концерна по производству андроидов, оружия и умной техники, известного как Holt International. Собственно, сейчас они и направлялись к нему, в его резиденцию, что находилась за пределами Детройта. — Ты прав, Дим, Хольт отошёл от дел и не является действующим председателем совета директоров, но нам нужен именно он. — Из-за того, что он был создателем первого андроида? — поинтересовался Дима, наконец посмотрев на напарника. — Полагаешь, что если кто и может знать о девиантах, так это он? — Не только. Игорь сделал паузу. — Есть в этой истории с Призраком что-то, что очень меня смущает. Хочу пообщаться с этим Хольтом лично, мутный он тип какой-то. Наконец, добравшись до места назначения, Игорь направил машину на подъездную дорожку, приближаясь к черному монолитному особняку. Значит, здесь живет владелец самой крупной известной компании? Дима ожидал чего-то другого, нежели здания, которое больше походило на спрятанный в снежной пустыне бункер. Когда вышли из автомобиля, Игорь вдруг повернулся к Диме и, прищурившись, спросил: — Эй, ты как, напарник? Мы все-таки собираемся встретиться с твоим создателем, будь я на твоем месте, нашёл бы что спросить у него, ха. Дима пожал плечами. Ощутил, как светодиод на его виске на секунду мигнул жёлтым, но почти сразу же вернулся к привычном синему. Ему было все равно. Они здесь по делу. Заметив, что Гром смотрел на него в ожидании ответа, уронил: — Я в норме. Ну что, пойдём? На пороге их встретила молодая девушка с таким же светодиоидом на виске, как у Димы, который, само собой, просканировал её сразу же, как увидел. Обработка... . Идентифицирована модель RT600 «Хлоя». Хлоя вежливо поприветствовала гостей и провела дальше в апартаменты. Интерьер был таким же холодным, как погода на улице, и соответствовал мрачному впечатлению, которое производил вид особняка снаружи. Преимущественно однотонные цвета тёмных оттенков. Минималистичный ар-деко -— стиль хозяина дома разительно отличался от того, как выглядел особняк Сергея Разумовского, где раньше обитал скандальный девиант Призрак. Впрочем, здесь тоже были предметы искусства, вроде… огромной картины, изображающей самого Августа ван дер Хольта и голографических скульптур-прототипов разных серий (когда Дима увидел голлограмму себя, то почувствовал себя странно). — Мда, как будто оказался дома у взрослого фанатика супергероики, — нелестно отозвался Игорь, стоило только Хлое покинуть гостиную. Майор рухнул в красное кресло, наблюдая за Димой, который не собирался сидеть на месте. Двигаясь вдоль стен, он занимался тем, что входило в его программу андроида-детектива: поверхностно сканировал помещение, примечая даже малейшей детали. Мысленно добавлял штрихи к формируемому психопрофилю господина ван дер Хольта. Когда он задержался у висевшей на стене настоящей катане (Идентификация… «Самурайский меч, мастер Ягю Мунэеси, XVII век»), вошла Хлоя и сказала, что господин Хольт свободен и ожидает их. Дима переглянулся с Громом, и они немедля пошли вслед за Хлоей. Хозяин резиденции ожидал их не в кабинете, как принято у приличных людей, а в комнате с бассейном. Вода в бассейне была красной, как вино или как кровавый водопад в Антарктиде, о котором Дима знал из справочника. Интересно. Хольт оказался точь-в-точь таким, каким его изображал портрет в гостиной, но, находясь с ним в одной комнате, Дима уловил сильную, властную, но не агрессивную энергетику, которую не смог передать художник. Даже если Хольт сейчас представал перед ним в таком… виде. Высокий, статный мужчина с широкими плечами, которые не скрывал небрежно накинутый дорогой халат, и крепкими обнаженными ногами, выглядывающими из-под полов одежды, когда он сидел на диване, закинув одну ногу на другую. Было видно, что присутствие гостей ничуть не смущало его, когда он встретил их, беззаботно покачивая бокалом красного вина в руке. Дима незаметно метнул взгляд в сторону Грома. Тот отреагировал на такой приём только приподнятыми бровями. Но Дима отчего-то чувствовал себя не в своей тарелке. Видимо, «дело Призрака» так влияло на него: вся эта история с девиантами вносила непонятный дискомфорт в ментальное состояние андроида. Некстати вспомнились недавние слова Игоря о создателе. В жизни Димы был только протокол, он никогда не задавался вопросами о смысле жизни, ему не было дела до того, кто и зачем его создал, в конце концов, он был лишь одним из множества — голограмма андроида из серии RK800 в гостиной тому пример. Сколько таких «Дмитриев Дубиных» было и будет на службе у полиции? Он не был особенным. Но находясь здесь, перед человеком, который стоял за великим техническим прорывом XXI века, который был тем, кто смог заставить синтетическую машину выглядеть и функционировать как настоящий человек, он вдруг заволновался. — Приветствую, господа. Хольт отсалютировал бокалом и, поставив его на расположенный рядом столик, поднялся с места. Позади него были застекленные окна, так что ледяная река снаружи была как на ладони. — Август ван дер Хольт, но прошу, можете называть меня просто Август, — сказал он, протянув Игорю руку для рукопожатия. Тот в свою очередь представился в ответ. Дима стоял в отдалении от них, наблюдая, когда Хольт развернулся в его сторону. Его жёлтые, как у хищника, глаза сверкнули за черной чёлкой, влажной, будто он недавно вышел из бассейна. — Ах, кого я вижу, — криво усмехнулся, — прототип RK800, Дмитрий, полагаю, я прав? Когда он протянул руку Диме, ожидая рукопожатия, андроид коротко моргнул. Обычно когда они с Громом допрашивали свидетелей или потерпевших, то основное внимание уделялось майору, а на Диму мало обращали внимания, не говоря уже о том, чтобы приветствовать его, как человека. Он пожал руку, отстраненно считывая рецепторами, что ладонь Хольта сухая и горячая. Хольт вернулся на место и попросил их присаживаться в кресла, стоящие напротив, но сдвинутые от центра слева и справа. В целом, казалось, что хозяин дома был настроен дружелюбно, но Дима чувствовал некоторое напряжение, и было что-то в глазах, которыми Август смотрел на него, будто он тоже сканировал его, будто он чего-то ожидал лично от него. Игорь Гром был из тех парней, которые не утруждают себя навыками small talk и из тех копов, которые не маринуют собеседников, а сразу приступают к сути. Так что он спрашивал про то, что Хольт слышал о недавних терактах, что знает о девиантах — осознавших себя андроидах, и в конце концов подвёл разговор к тому, чего Дима не ожидал: — Расскажите о Сергее Разумовском. — Что именно вы хотите знать, майор? Разумовский был хозяином Призрака. В результате сбоя в программе, андроид осознал себя и, как выяснилось в процессе расследования, доставил этим проблемы хозяину, но тот все равно не решился деактивировать девианта, по неизвестной причине держа при себе. Пока Призрак не убил несколько человек и не взорвал особняк, скрывшись, как полагали в полиции, с телом Разумовского. Сейчас он собрал вокруг себя единомышленников и устраивал подрывы, таким образом пытаясь бороться за освобождение андроидов. — Он был вашим коллегой, не так ли? Что вы можете сказать о нем, как о человеке? Не стесняйтесь вдаваться в подробности, господин Хольт. — Просто Август. Он на секунду замолчал, подбирал слова. Дима смотрел, как Хольт медленно водит длинным пальцем по краю бокала. — Что ж, не секрет, что Серёжа был моим коллегой. Мы вместе работали с ним над проектом продвинутых дронов ещё тогда, когда мой отец руководил компанией. Сергей был одним из самых умных людей, которых я когда-либо встречал — даже не так, он был гением. Мы также учились вместе в университете в Токио, и примерно тогда у нас зародилась идея о создании высокотехнологичных человекоподобных машин, как в научно-фантастических книжках. Хм, господа, вам известна история изобретения андроидов? — В основе лежит открытие вещества Тириума310, также известного, как Голубая кровь, — впервые за десять минут подал голос Дима, тут же почувствовав на себе острый взгляд жёлтых глаз, — это вещество циркулирует по телу андроида и питает биокомпоненты, как кровь в организме человека. Тем, кто открыл Тириум310, были вы, Август. — Всё так. Но андроид — это не только синтетическая химия, но и программа, над которой как раз работал мой коллега. Игорь тут же поерзал, будто не мог сидеть на месте. Это значило, что что-то в ответе Хольта его зацепило. — Вы говорите, Разумовский внёс весомый вклад в разработку первого андроида, верно? Вы также подарили своему другу первый прототип. Хольт медленно кивнул. — Припоминаю, что первая серия, произведенная Holt International, была выпущена для военных целей. RK200 «Волков». — Вы не ошибаетесь, — холодно сказал Август, — Первые андроиды были куплены правительством и использованы в войне с КНДР. Это всем известно, к чему вы клоните? — Скажите, — выдохнул Гром, — зачем вы подарили своему другу робота, созданного в качестве машины для убийств? В конце концов, после вашего успеха, вы наштамповали кучу других разнорабочих андроидов, могли бы подогнать ему какую-нибудь горничную или секс-робота, в конце концов. Как вы выразились, «это всем известно», что андроиды первой линейки были также давно сняты с производства и утилизированы, кроме… первого прототипа, который — совсем не подозрительно! — стал также первым девиантом! Когда Хольт заговорил, его голос стал ещё холоднее: — Вы сейчас меня в чем-то обвиняете, майор? Серёжа сам попросил меня об этом, я не мог ему отказать. Что касается девиации… Мне самому это незнакомо, но, как создателю, конечно, очень хотелось бы изучить это явление. «Больше ничего вам сказать не могу», — читал Дима между строк. — «А теперь убирайтесь отсюда». Гром, кажется, читал то же самое, поэтому немедленно встал, собираясь попрощаться, когда Август неожиданно обратился к Диме. — А что ты думаешь об этом, молодой человек? Дима проигнорировал обращение, уточнив, о чем из последнего сказанного речь: о Разумовском и Призраке или — О девиантах. — Я считаю, что они опасны для общества… — Ожидаемо. —... и их требуется либо перепрошить, либо утилизировать. Действия Призрака не только причиняют вред людям, но и подрывают общественное доверие ко всем андроидам без исключения. — Так, если бы тебе предстояло выбрать сторону, ты бы, не задумываясь, выбрал людей, да, правильный мальчик? — Хольт мягко улыбнулся, поднимаясь с дивана и подходя ближе. Гром, собиравшийся уходить, почувствовал, что что-то назревает, и потерял терпение: — Эй, какого черта ты ему втираешь? Дим, пойдём отсюда, мистеру Хольту больше нечего нам сказать. — Ошибаетесь, — возвразил тот. — У меня есть то, зачем вы сюда приехали. Информация. Но сначала, Дима, ответь на вопрос. — Не вижу альтернатив, я останусь на стороне людей. «Чего ты от меня хочешь?», — было в голове у Димы. Лицо Хольта ничего не выражало, и уровень стресса на дисплее Димы показывал низкий уровень, но он ощущал, как предчувствие чего-то нехорошего пробегает по проводам. — Волков был первым, кому удалось пройти тест Тьюринга. «Может ли машина мыслить?» — это тест на интеллект. Но меня всегда также волновало вопрос… а может ли машина чувствовать, понимаешь, Дима? Хольт вдруг хлопнул в ладоши и, широко улыбнувшись, позвал: — Хлоя! Игорь, как и Дима, молчал, но было видно, что ему не нравится то, что собирается сделать Хольт. — Я назвал это тестом Хольта, — пояснил мужчина в ответ на недоуменные лица. — Итак, тест на эмпатию. Это знакомая вам умная, исполнительная, красивая и вечно юная дева… увы, машина. — он отвлёкся, повернувшись спиной к гостям, ища что-то за спинкой дивана и вдруг доставая оттуда пистолет. — Убей её. — Что? — Какого хрена, Хольт?! Хольт цыкнул, протягивая Диме ствол, и тот машинально взял оружие, не обращая внимания на возражения Игоря за спиной. — У меня есть то, что вам нужно: маленький ключик к истории Волкова, но чтобы получить его, тебе нужно убить её, — Август кивнул на девушку-андроида, мягко надавливая ей на плечи, опуская на колени перед Димой. — В конце концов, она не человек, а ты запрограммирован на поиск информации, разве не так, детектив? — Прекращай это дело! Дима, мы уходим, сейчас же! — Давай, что ты теряешь? Действуй по протоколу, ничего личного, только холодный расчёт, ну же? Сделай это, и я отвечу на любой твой вопрос. — Нам здесь нечего искать, идём! В голове у Димы было одновременно пусто и много всего, он знал, что его светодиод сейчас бешено мерцает то жёлтым, то красным, он не понимал, какой выбор будет правильным в данной ситуации. Хлоя спокойно смотрела на него снизу, в глазах Хольта было нетерпение (он хочет, чтобы я выстрелил? он хочет, чтобы я не делал этого? ), и Дима не догадывался даже, чего тот добивается, а спиной он ощущал на себе прожигающий взгляд Грома. Он не смотрел на него, но знал, что тот теперь смотрит на него обвинительно, когда Дима, сам того не замечая, поднял руку с пистолетом и направил прямо в голову Хлое. А Хольт не затыкался: — Что для тебя важнее? Расследование или жизнь этого андроида? Решай, кто ты! Послушная машина или живая душа, имеющая свою волю? — Всё хватит! Дубин, пошли отсюда немедленно! — Спусти курок!… — Дима! Блять, нет! –… и я расскажу всё, что знаю. Казалось, что мир на секунду замер, и Дима, как наяву, но в замедленной съёмке и как бы со стороны наблюдал, как стреляет в невинного андроида, как пуля прошибает чужую голову, как Хлоя мгновенно отключается: гаснет светодиод на виске, по лицу течёт тонкой струйкой голубая кровь. Видел, как Хольт разочарованно цокает, но держит свое слово и отвечает на вопрос, видел, каким тяжёлым взглядом смотрит на него после этого Гром, видел, как продвигается расследование в поимке Призрака, но не чувствовал, что поступил правильно, и выбор давил на него, но почему? Он просто следовал протоколу! Наконец, клубок сомнений внутри Димы развязался, мигающий кружок на виске успокоился, вернувшись к привычном синему: он знал, что ему нужно делать. Дима не стал стрелять. Опустив пистолет, он услышав позади себя вздох облегчения, но не стал поворачиваться к напарнику, смотря только в расчетливые глаза напротив. Август, казалось, был доволен его решением. — Вот значит как… Наш последний шанс на спасение человечества сам оказался девиантом. — Я… я не не такой. — Ты пожертвовал интересами расследования, чтобы пощадить машину. Ты увидел в этом андроиде живую душу, проявил эмпатию, — сказал Хольт, смотря на Диму голодными глазами, — Забавно. В итоге полицейские покинули резиденцию Хольта с пустыми руками, но Дима чувствовал себя лучше, чем если бы ему пришлось добыть информацию кровью. Дорога обратно прошла в тишине, и только подъезжая к участку, Гром обратился к напарнику, сказав, что он все сделал правильно. Но детектив видел, что в короткой улыбке, которую подарил ему Игорь, отпечатывалось нечто, вроде вины. «Наверное, он не был уверен, что я не выстрелю», — отстраненно размышлял Дима, вспоминая панику в голосе Грома там, в резиденции. С удивлением он также вспомнил, как на него смотрел тогда Хольт, как будто ни на секунду не сомневаясь в нем.

***

Расследование продолжалось, но прогресс шёл медленно, и Игорь ввязался в игру с преступником. Он безуспешно пытался предотвратить пару терактов, устроенных Призраком, и становился все злее и раздраженнее с каждым днем. Дубин не думал, что ему предстоит ещё раз пересечься с Августом Хольтом, пока в один из дней тот лично не связался с ним, предложив встретиться. По его просьбе Дима не стал сообщать об этом напарнику и теперь в одиночестве стоял перед роскошным рестораном. Сменив серый пиджак и джинсы на чёрный костюм-двойку. Нервно (почему он нервничает? Должно быть, Хольт тогда что-то с ним сделал. «Я не такой, не девиант», — вспомнились свои слова) поправив манжеты на рукавах, Дима в последний раз пригладил свои золотистые волосы и вошёл внутрь. Девушка-андроид провела его прямо к столику Августа, который сидел в одиночестве, все такой же красивый и холодный. Увидев Диму, он скользнул взглядом по нему сверху-вниз, будто оценивая, и что-то внутри андроида екнуло из-за этого. Снова было какое-то предчувствие, но в отличие от того, что он ощущал, стоя перед Хлоей с пистолетом в руках, сейчас это было предчувствие чего-то хорошего. Дима бы идентифицировал это как предвкушение. — Зачем я здесь, господин Хольт? — вежливо спросил детектив. — Август, — поправили его. — Хотел переброситься парой-тройкой слов с тобой о деле, которое вы, ребята, ведёте. Видел новости. Ах да, Призрак. — Но для начала… может насладимся тем, что предлагает это прекрасное заведение? Итак, ещё вчера Дима собирал улики, указывающие на местонахождение логова преступников, пока майор бегал по городу, следуя туманным указкам Волкова, а сегодня он уже сидел здесь, спокойно ужиная со своим создателем, разделяя изысканные блюда и дорогое вино, пока за высокими окнами мерцал ночной Детройт. Конечно, это не было свиданием. Конечно, он тут строго по делу. И его ничуть не завораживает блеск внимательных глаз напротив, или то, какими острыми кажутся скулы этого мужчины, стоит ему чуть склонить голову или повернуться в профиль, задумчиво глядя в окно. Дима только вёл неторопливую беседу: быть чутким и дипломатичным — часть его кода. Но слушать глубокий низкий голос собеседника ему нравилось больше, чем говорить самому. — Ты мне нравишься, — в конце концов сказал Август. И замолчал, ожидая слов Димы, который только и мог, что тихо пробормотать «Извини?». Хольт улыбнулся. — Думаю, я испытываю к тебе симпатию. Ты меня зацепил ещё тогда, и я не мог не думать о тебе, когда смотрел новости и видел хаос, вызванный Призраком. Полагаю, майор рвёт и мечет! — Дима промолчал. — Но, честно говоря, все могло бы пойти иначе, сделай ты тогда другой выбор. Не жалеешь о нем, кстати? — А ты? Когда смотришь новости, не думаешь о том, что мог бы помочь полиции? Ты сам говорил… — Ой, ну вряд ли эта информация предотвратила бы взрывы. Я же не в курсе, где скрывается Волков и вообще без понятия о его организации, или что собой там представляет это сборище девиантов. — Но ты сказал, что дашь информацию, если я пристрелю RT600! — Да, но информацию, которая могла бы… помочь залезть в голову к Волкову, не знаю, — он равнодушно пожал плечами, а потом, откинулся на стуле. Непонятное выражение мелькнуло на его лице, но затем он ухмыльнулся как ни в чем не бывало и взглянул на Диму так, как если бы целился ему в душу (если бы у него была душа, конечно). — Впрочем, как ты догадался, я здесь не только затем, чтобы мило поболтать с тобой. У меня есть к тебе предложение. Опять же, ты вправе отказаться от него, решать тебе, — успокоил Хольт. Чип-идентификатор Димы мигнул жёлтым. Опять тест? Кого хочет прикончить этот парень на этот раз? — Нет-нет, — вздохнул Август, — условия изменились, хотя награда остаётся той же: я скажу тебе все, что ты хочешь знать. О Волкове, Разумовском, Тириуме310 или о том, какую марку презервативов я предпочитаю — я отвечу на любой твой вопрос, Дима. Но… — Что мне нужно будет сделать? Игорь будет недоволен. Игорь будет очень недоволен. Но если это непротивозаконно и в рамках морали, и если это поможет делу, продвинет расследование, то кто Дубин такой, чтобы отказаться, даже не рассмотрев предложение? И — что-то рационально подсказывало ему, — вряд ли Август заморачивался так над тем, как найти его контакты, устроить этот восхитительный ужин и потратить два часа, болтая о личном, чтобы в конце встречи предложить что-то, от чего бы Дима сразу же отказался. Ведь так? — Помнишь, я говорил тебе о том, как получил свой шрам? Дима кивнул. Пострадал в результате взрыва экспериментального оружия на работе отца. — Знаешь, мало кто знает об этом. Я рассказываю эту историю только в двух случаях. Когда собираюсь кого-то убить или… Он наклонился, протягивая руку и накрывая одиноко лежащую на столе ладонь Димы. —… когда я собираюсь с кем-нибудь переспать. И так они здесь. Снова особняк Хольта, снова минималистичный ар-деко. То же место, другие обстоятельства. Теперь не в холодной гостиной, не в застекленной комнате с бассейном, а в спальне. С черно-белыми стенами, теплым электрическим неоном и кроватью кинг-сайз в центре. Там были красные простыни, и это было чуть ли не единственное, что успел увидеть Дима прежде, чем его прижали к закрывшейся двери. Губы Хольта, обжигающие, были прямо на его губах, и где-то в мозговых центрах был проведен молниеносный анализ с рецепторов внутренней полости, когда Хольт решительно провел языком по линии чужого рта, размыкая, проник внутрь, исследуя, переплетаясь с языком Димы, вырывая тихий стон. На вкус Хольт был как десерт и каберне-совиньон, которые они разделили во время свидания. Сейчас Дима точно уверен, что это было свиданием. Услышав этот приглушенный звук, Хольт отстранился с мягким смехом. Удивительно бережно взял лицо Димы в свои руки, приподнимая, потому что детектив был на несколько дюймов ниже его. Мягко поглаживая его челюсть, Август пристально смотрел на него, когда сказал: — Не нужно сдерживаться, котенок. Отпусти себя. Дима чувствовал, что задыхается. Чужие ладони на его лице были большими, горячими, и он чувствовал себя, как в клетке. — Я не… я не такой андроид…я не запрограммирован для этого, — он выделил тоном «этого», — не думаю, что я буду хорош в постели, как ты думаешь. Тогда Хольт улыбнулся и наклонился, прижимая его сильнее к двери. Хрипло зашептал: — Ну так, имитируй, — Дима вздрогнул, — вы же андроиды умеете это делать лучше всего, да? Делай то, что велит тебе код: будь послушным и доставь мне удовольствие, пока будешь добывать информацию, ты же для этого создан, детектив? Точно, информация. — Да, — прошептал Дима, чувствуя, как Хольт отстраняется. — Знаешь, если ты не хочешь этого, сейчас самое время сказать мне. Я отпущу тебя, и наши дороги разойдутся навсегда. Дима знал это, и был благодарен за то, что Хольт не давил на него, хоть и выбор, который он предлагал, был все таким же неоднозначным. Но если тогда выбирать приходилось из двух зол, то сейчас Дима делал это не только для дела, не только для Игоря, который уже с ума сходил из-за Призрака, он делал это не только потому, что по протоколу упасть в постель с опасным мужчиной лучше, чем кого-то убить или застрять на месте. Нет, он был здесь сейчас потому что — Я хочу этого, — просто сказал Дима, — это будет… полезным опытом. Хольт опять засмеялся и коротко чмокнул Дубина в губы. — Ну в таком случае врубай свои эмоциональные установки на максимум, сладкий. Потому что так и будет. Дима сделал, как было велено, мигом ощутив неизвестное ранее чувство смущения и почувствовав изменение температуры синтетической кожи на щеках, хотел взглянуть на шкалу уровня стресса, когда Хольт вдруг поднял его в воздух, и все мысли вылетели из головы. Его руки ощущались такими крепкими на его спине и заднице, когда он нес Диму к постели, будто тот ничего не весил. Рваный вздох вырвался из груди андроида, когда его мягко опустили на эти красные простыни. Дима никогда ни с кем не спал прежде, и не думал, что когда-либо будет. Но вот теперь он смотрел на мужчину рядом с собой и дрожал, и не знал, что делать. Но страшно не было, Хольт нежно смотрел на него, пока неторопливо снимал свои одежды. Диме нравилось, как длинные пальцы растегивают пуговицы одна за другой, открывая вид на подтянутый пресс. На кончиках пальцев закололо, так хотелось дотронуться до крепкой груди и кубиков на торсе, и этой аккуратной полоске волос, тянущейся вниз. Дима сглотнул, проследив за ней прямо до пряжки ремня и ещё ниже. У него и самого стало тесно в брюках. Ему казалось, что он сходит с ума, он хотел этого, но не мог поверить, что это происходит. И был ли клубок непонятных эмоций вызван тем, что, как и требовал Хольт, сделал Дима, выкрутив ощущения на максимум? Он не знал. Но в голову лезла абсурдная мысль, что сейчас, как и тогда во время теста на эмпатию, Хольт преследовал одну и ту же цель. Только теперь он собирался вытрахать из него протокол. Можно ли стать девиантом, занимаясь сексом?.. Хороший вопрос, Дима, а главное своевременный. Хольт, казалось, знал, что творилось у него в голове, потому что тут же наклонился к нему, неглубоко целуя, но Дима углубил поцелуй, наконец касаясь всего, чего хотел быстрыми, спутанными движениями, пока Хольт сидел на нем сверху, вытягивая смущающие звуки изо рта. Когда руки Димы, поглаживающие мускулистые плечи, заскользили за спину и наткнулись на что-то холодное там, Хольт слегка отстранился. — Экзоскелет, — пояснил в ответ на немой вопрос, — я бы умер тогда из-за взрыва, он же помог мне встать на ноги. Наклонился, целуя в губы и ниже. — Он прочно связан с моей нервной системой, — кусая челюсть. — Когда я зол или возбужден, то он генерирует электрические импульсы, и меня может… — влажно выдохнул слова в шею. Дима выгнулся, откидывая голову на подушки, давая лучший доступ к столбику горла, к которому немедленно припал Хольт, засасывая кожу. -… даже закоротить, — оторвался, оставляя след. Диме казалось, что его самого сейчас закоротит. Он знал, что Хольт говорил правду — руки все ещё цеплялись за спину, и он чувствовал некоторое напряжение на кончиках пальцев, которые касались экзоскелета. Но его это не пугало, он же андроид. Ему нравились поцелуи и нравилось касаться голой кожи другого, но он был полностью одет, а на Хольте все ещё оставались брюки, и Дима чувствовал, как сладко тянет внизу, и если Хольт ничего сейчас не сделает, то он сам начнет тереться промежностью о него, как ненормальный. — Август, — выдохнул Дима, сжимая пальцы на его спине, — Август, я не знаю, что делать. Мужчина нехотя отстранился от покрывания поцелуями шеи и нежно посмотрел на него. Погладил светлые пряди и потом румяную щеку. Замер. — Не бойся, kitten. Я позабочусь о тебе, ладно? Дима почувствовал его дыхание на своём лице, когда он приблизился ещё сильнее, дотрагиваясь губами до светодиода на виске. —Je bent lief en ik wil je, — сказал он, оставив последний мимолетный поцелуй на виске, и наконец оторвался от него. Он раздевал его, словно разворачивал рождественский подарок или раскрывал упаковку, в которой находилась дорогая картина. Никогда прежде и никто не смотрел на Диму так, будто хотел его съесть либо зацеловать до смерти, и он не знал, что было тому причиной. Была ли это страсть с первого взгляда или почему Хольт так хотел его, и почему смотрел, будто видел перед собой не робота, а человека? Наконец, оставшись без одежды, Дима лежал под мужчиной, дрожа, задыхаясь, пока Хольт, этот невозможный человек, кусал и целовал его плечи и ключицы, а его пальцы успокаивающими движениями ласкали внешнюю поверхность левого бедра. Дима болел — так хотел эти пальцы правее, хотел, чтобы они уже дотронулись до твердого члена, но они все не касались его там. — Нгх. Дима сам смутился звука, который вырвался из него, когда его неожиданно ущипнули за сосок. — Погодии-и, ах! Рвано выдохнул, когда его также неожиданно протянули, переворачивая, и теперь он сидел верхом на Хольте, обнажённый, как в день своего производства, пока мужчина лежал, все ещё одетый в брюки. Дима замер, упираясь обеими руками о торс напротив, глядя на Хольта с вопросом в глазах. — Кажется я просил не сдерживаться, котенок, — лукаво произнёс он, и теперь Дима точно покраснел. — Не понима… — остановился, потому что понимал, чего Хольт хотел от него. Андроиды, которых производят специально для сексуальных наслаждений, разумеется, могут выделять ликвиды, имитирующие телесные жидкости. Вот только, например, искусственную и само собой бесплодную сперму могли выделять и другие андроиды, включая Диму. К чему была эта функция у андроида-детектива, он не знал, но Хольту, этому демону, как создателю, было, конечно, известно об этом. Дима глубоко вздохнул и включил функцию, почувствовав предэякулят на кончике члена. Он был возбужден, но все ещё находил что-то неловкое и смущающее в том, что они с Хольтом тут делали. Но мужчина тихо заговорил, успокаивая, поглаживая бедра, здесь в постели голландский акцент в голосе звучал сильнее, и Дима обнаружил, что ему это нравится. Тяжело дыша, Дима просунул одну ногу между чужих ног, а другую отвёл в сторону, что ближе к краю кровати. Так, оседлав бедро Хольта, он осторожно прижался к ткани брюк ноющим членом, тихо застонал при контакте. — Давай, — произнёс Хольт, сжимая руки на стройной талии юноши, — двигайся. Сначала его движения были неуверенными, а взгляд метался по постели, обжигаясь каждый раз, когда останавливался на лице Хольта, но это было красивое лицо, и потому глаза Димы возвращались к нему снова и снова. Пока мужчина наконец не выдержал и не убрал правую руку с его талии, не схватил за подбородок, обратив к себе, полностью завладев его вниманием. Дима сглотнул. Постепенно его движения становились более резкими, член болел, и он гнался за трением, трахая чужие брюки, пачкая наверняка дорогую ткань, но ему было все равно. Его глаза не отрывались от этих колдовских глаз, его челюсть была все ещё зафиксирована чужой ладонью, Дима не видел, потому что смотрел только на лицо другого, но чувствовал, как большой палец мягко потирает подбородок, а потом губы, а потом он почувствовал, как этот палец проникает внутрь его собственного горячего рта. В тот же момент его колено резко задело обтянутый одеждой стояк Хольта, и Хольт застонал. Услышав глубокий звук, Диме вдруг захотелось сделать что-то, и он, не раздумывая, потянулся рукой к шее мужчины и, обхватив ее сверху, нежно сжал. Тут же почувствовал на запястьях крепкую хватку. И мир перевернулся, и Дима вновь нашёл себя опрокинутым на алые простыни, прижатым к поверхности тяжёлым телом. Хольт беспорядочно целовал его с открытым ртом, и Дима застонал, чувствуя его язык глубоко внутри, пока горячие ладони поворачивали его лицо, как хотел того Хольт. — Нгх. Хольт приподнялся, разъединяя губы, между которыми протянулась тонкая ниточка слюны. Которая порвалась, когда мужчина сел, чтобы быстро избавиться от оставшейся на нем одежды. У Димы закружилась голова, когда он увидел налившийся кровью, готовый взять его член. Он не был уверен, что он ему подойдёт, но все равно одним движением раздвинул ноги, пытаясь вжаться в простыни. — Шшш, тише, дорогой, я же обещал позаботиться о тебе, — Хольт тенью навис над ним, и в теплом освещении комнаты он казался Диме змеем-искусителем, а себя он чувствовал Евой, только искушали его вовсе не яблоком. — Хочу тебя, — выдохнул он, сдаваясь змею. И потом были минуты блаженства и ему казалось, что он растворялся в алом: Хольт был везде и повсюду, его горячие губы на лице, спускались по шее, покрывал влажными поцелуями грудь и посасывали ставшие чувствительными соски. Его умелые руки — везде — особенно на бёдрах, которые он нетерпеливо сжимал, и на коленях, раскрывающих их шире, когда его губы, чертившие дорожку из поцелуев вниз по животу не оказались — наконец! — там, где Дима больше всего хотел. Хольт остановился, опаляя нежную плоть своим дыханием, и посмотрел прямо на Диму, разморенного после долгих поцелуев и не способного даже застыть сейчас под цепким взглядом. А потом его рот оказался на его члене и он забыл, что вообще хотел подумать потому, что никто не сказал, как это хорошо, как это великолепно и сладко, когда член погружается в горячую влажную пещеру чужого рта, как будто там ему самое место. Дима не двигался не знал, что делать теперь, но Хольт не возражал его бездействию, только глубже погружал член в свой рот, пока наконец его нос не уткнулся в гладкий лобок. Дима забыл как дышать. «Что теперь? Что теперь?» — лихорадочно думал он. Мужчина внизу успокаивающе сжал таз, прежде чем поднять голову, снимая себя с члена, а потом, опустившись обратно, стал сосать, втягивая щеки и облизывая умным языком твёрдый ствол. Дима громко застонал, откидываясь на подушки и приподнимая бедра. Он не толкался, но все равно не мог лежать спокойно, чувствуя, как его член всасывается в долгожданный жар, чувствуя, как мокрый язык облизывает каждую прожилку. Чувствуя тонкие пальцы, массирующие яйца, бесполезные, но все равно чувствительные к прикосновениям. Андроид метался по простыням, но крепкие руки удерживали его нижнюю часть на месте, фиксируя. Заметил, что Хольт почти полностью вытащил ствол изо рта, оставив внутри только истекающую головку, посасывая. Одной рукой он водил вверх-вниз по члену, надрачивая, другой вцепился в бедро, царапая. Дима хотел жалко захныкать, но не стал, только приглушенно пробормотал что-то, отворачиваясь от зрелища перед ним и пряча пылающее лицо в подушке. Святые шестеренки, да он натурально горит! Хольт поднял свои невероятные жёлтые глаза, которые тоже сейчас горели голодным огнём, и, наверное, он собирался прекратить посасывания, чтобы поинтересоваться, что там пробормотал Дима, но тот не дал ему этой возможности, потому что наконец-то запустил руку в чёрные пряди и, обхватив затылок нехарактерно для себя властно, нажал. Хольт снова опустился ртом, ускоряясь, приближая Диму к чему-то, что казалось ему вершиной. — Я, я…я… Август, я собираюсь, наверное, я сейчас… Я сейчас, блин, кончу, хотел сказать он, не хотел, чтобы Хольт покидал его сейчас, когда он так близко, так близко. Мужчина понял без слов, продолжал быстро и влажно сосать, размазывая слюну по своему подбородку. Отреагировал лишь тем, что убрал руку, лежащую на бедре, и потянулся ей к кисти Димы, не той, которая сжимала его волосы, а которая лежала на кровати и сминала в пальцах несчастную простынь. Не отвлекаясь от своего занятия, Хольт по одному расслабил его пальцы, и освободив их, тут же переплел со своими так трепетно, что это стало конечной точкой. Вздрогув, Дима протяжно застонал, выгибаясь в позвоночнике и освобождая груз внутри чужого горла. Это было так приятно, но утомительно, как будто он снова пересекал трассу в погоне за девиантом. Тяжело дыша, он опустился на постель, выравнивая дыхание. Голова была как в тумане, но он почувствовал, как мужчина вытаскивает член изо рта, поцеловав напоследок, и это было так нелепо, но у Димы не было сил смеяться, а потом он ощутил влажное дыхание на своей дырочке и дернулся, когда широкий язык прижался к ней и одним движением облизал. Дима протестующе застонал. Хольт усмехнулся, отстраняясь. Сейчас он лежал между раздвинутых ног, положив голову ему на бедро, и мягко водил одной рукой по внешней поверхности другого бедра, иногда сжимая в ладони упругий зад. Он лежал на животе, выставляя на обозрение спину со светящиеся экзоскелетом, внутри которого мерцали короткие синие всполохи. Другая рука оставалась переплетенной, только большой палец медленно вращался вокруг подушечки большого пальца Димы, а сам юноша рассеянно гладил чёрные волосы. Спустя какое-то время, заземлившись, Дубин откинул вспотевшие пряди со лба и ярко улыбнулся. Ему ответили тем же. Хольт оторвался, разомкнув переплетенные пальцы, и сел. Он, конечно же, не кончил, и было больно смотреть на его жаждущий освобождения член, крепко стоящий и сочащийся. Первым, что произнёс Хольт после того, как так чудесно ему отсосал, было: — Интересно. — ? — У андроидов совсем другой вкус спермы, — пояснил, не обращая внимания на смущенный возглас Димы, — приятнее, я бы сказал. Он говорил так, будто знал, какая на вкус сперма у неандроидов. Дима не хотел спрашивать. — Ты хочешь… — мужчина смотрел на него трепетно, так что в горле пересохло, и он хрипло сказал: — Да, хочу. Я уже говорил это, Август, перестань возиться со мной и возьми уже наконец. Дима поднялся и перебрался на колени Хольта. — Мы же за этим тут собрались, да? — обхватывая шею и прижимаясь задницей к твёрдому члену, прошептал куда-то в тонкие губы, ощущая их мягкость, когда Хольт сомкнул их вместе. Этот поцелуй отличался от тех, которые они уже имели ранее. Не такой, как первый — спонтанный и застигший детектива врасплох, не такой, как второй — глубокий, с языком, и не такой, как остальные, одновременно страстные и нежные. Этот поцелуй ощущался, как если бы кто-то водил по его губам солнечным зайчиком. Осторожное касание поверх с намёком на нечто большее. И когда Дима заговорил опять, он не стал отодвигаться, говоря прямо в чужие губы, разделяя одно дыхание на двоих. Однако его слова не были такими же щемяще нежными. — Знаешь, я же не секс-андроид, у меня нет самосмазки. Хольт хрипло рассмеялся ему в губы, вызывая этим дрожь по позвоночнику. Юноша поерзал на коленях, но успокоился под защитой рук, которые стали бережно поглаживать его спину и каждую выступающую там косточку. — Доверься мне. Не отпуская его, Хольт пошарил где-то в своей прикроватной тумбочке, вытаскивая небольшую баночку с лубрикантом. — Давай для начала тебя подготовим, kitten. Конечно, человек, который не так давно принимал гостей в халате рядом с бассейном и на ходу придумывал убийственные тесты, не мог быть банальным в интимном плане. Смазка была мятной, с охлаждающим эффектом, и андроид вздрогнул, пока встроенная в него программа обрабатывала информацию с холодовых рецепторов. Щедро смазал пальцы. «Люблю, чтобы хлюпало», — без стыда пробормотал Хольт. Дима только раздражённо застонал, пряча красное лицо в месте сгиба между его плечом и шеей. Дима дышал с открытым ртом над ключицей, в то время как его медленно растягивали, сначала одним, а затем и двумя пальцами. Откровенно плавился под этими неторопливо поступательными движениями, и вздрагивал, когда пальцы зарывались глубже, ощупывая, сгибаясь в поисках чего то, и когда они это нашли, нажав, как на кнопку, активирующую резкий выброс серотонина, Дима вздрогнул сильнее и тихо застонал в шею. — Ммм, здесь? Хольт стал двигать пальцами сильнее, намеренно надавливая на это место, вырывая звуки удовольствия, впрочем приглушаемые шеей, смазал пальцы ещё раз и, добавив третий, долбился быстро и точно. Когда терпеть удары там стало невозможным, Дима резко прикусил кожу, и Хольт, неожидавший этого, вздрогнул и чуть не выронил его из рук, но тут же прижал крепче к себе, хмыкая. — Нетерпеливый мальчик. Дима только облегченно вздохнул, когда почувствовал, как пальцы покинули его, задержавшись на подрагиваюшем ободке, когда дырочка, теперь пустая, рефлекторно сжималась вокруг пустоты. Хольт поцеловал его: в губы, щеки, мазнул по светодиоиду, мигающему жёлтым — состояние Димы сейчас было далеко от равновесия. Наконец схватив его обеими руками за талию, приподнял и начал медленно опускать на свою толстую, обжигающую длину. Они оба застонали при контакте, когда головка только поцеловала дырочку. Дима старался не корчиться на коленях, его, конечно, растянули опытными пальцами, подготовили, щедро смазав вход лубрикантом, но он все равно не был предназначен для этих действий, и это был его первый раз. Он был узким, а член Хольта толстым и крепким, и плотно прилегал к стенкам внутренностей, прорываясь все дальше и глубже. Хольт был терпелив и осторожен с ним, он не гнался за собственным удовольствием, насаживал на себя как можно нежнее. И когда он оказался полностью внутри — всей длиной, боги, Дима сходил с ума, а ведь он еще не начал двигаться! — они выдохнули в унисон. Хольт не стал сразу же трахать его, как животное, а дал время привыкнуть к ощущениям. Это было странно и непривычно, ощущалось, как инородное тело и наполняло больше, чем пальцы, но все равно было приятно чувствовать себя так, сидя верхом на Хольте с членом внутри. Руки Хольта защитно прижимали его к своей обнажённой груди, и Дима цеплялся за рельефные бицепсы. Золотистые волосы андроида колыхались под чужим дыханием. Наконец, Хольт начал двигаться. Сначала медленно покачивался, не выходя, а потом стал ускоряться. Дима задыхался, когда его волочили вверх и вниз, ударяя о простату снова и снова, царапал мускулистую грудь и сжимал пальцы на позвоночнике так, как будто хотел вонзить ногти в костный мозг. И смотрел. Смотрел на красивого мужчину, так же потерявшегося в удовольствии, как и он. Чёрные пряди прилипли к вспотевшему лбу, глаза лихорадочно блестели; было видно, что он наслаждался тем, каким тесным и горячим был внутри юноша, как он всасывал его внутрь, когда тот выходил, терялся в ощущениях, когда он сжимался, когда тот был глубоко внутри. Заметив, что Дима неотрывно смотрит на него сквозь ресницы, Хольт протяжно, громко застонал, и притянул в объятия сильнее. Начал что-то быстро бормотать ему в волосы на родном языке. Дима голландский не понимал, но чувствовал, что с его губ слетала сладкая, как мед, похвала. —… я так хорошо себя чувствую, ты так хорош для меня, котенок, так хорош! Большие ладони в который раз за ночь оказались на его лице, приподнимая, и Хольт горячо захватил в плен уже опухшие губы, толкаясь внутрь языком, толкаясь внизу членом. Бедра болели, ударяясь друг от друга, внутренности горели, стенки сжимались вокруг толкающегося члена, и когда тот выходил из тела, а потом снова врезался, то спальня наполнялась хлюпающим звуком. Дима захныкал, но Хольт не отпускал его, продолжая терзать губы, и отстранился только тогда, когда им двоим стало не хватать воздуха. Времени на передышку, однако, не было: Дима ощутил, как его поднимают за талию, снимая со ствола почти полностью, а потом — не успел он даже вымолвить короткое «Чт-» — его снова бросили, пронзив по рукоятку. Дима вскрикнул. Хольт повторил это ещё раз и ещё, и если бы детектив не кончил двадцать минут назад, то, он думал, сделал бы это сейчас. Однако удовольствие все равно было острым и стало ещё сильнее, когда в комнате, наполненной их стонами, вздохами, ударами бёдер и влажными шлепками там, где они соединялись, не послышался отчетливый электрический треск, а воздух не стал тяжелее так, что даже не надо было быть андроидом, чтобы ощутить нарастающее напряжение. Дима завороженно наблюдал, как из-за статики шевелятся волосы на голове Хольта, чувствовал лёгкое покалывание, будучи близко к мокрому, вспотевшему от секса телу. Хольт почему-то шептал «прости, прости» ему в кожу. Но Дима не возражал. Он был машиной и мог справиться с этим, поэтому скользнул руками, ранее слабо державшимися за волосы Хольта, под подмышки, оглаживая мышцы спины; кончиками пальцев дотронулся до прежде холодного, но сейчас нагретого сплава. Словно что-то сдерживающее до этого момента мужчину лопнуло, и он яростно накинулся на ничего не соображающего юношу, роняя на постель и вторгаясь в податливый рот, переплетаясь языками. Не сбавляя темп, закинул одну из ног себе на плечо, раскрывая. Другую ногу Дима сам закинул ему на поясницу, обхватив талию и прижимаясь ближе. Хольт посасывал его язык, глотая сдавленные стоны, быстрыми толчками втрахивая в матрас, в эти роскошные красные простыни. Оторвавшись, припал влажными от слюны губами к бледной шее и стал также яростно посасывать. Не сдержавшись, сильно укусил, вырывая крик. — Шшш, — пробормотал в кожу. Дима больше не чувствовал себя роботом, не чувствовал он себя и человеком или девиантом, как бы то ни было. Нет, сейчас под более сильным телом он растекался лужицей и собирался обратно, становясь не более, чем синтетическим телом, которое терялось в ощущениях. Он бессмысленно пялился в потолок, его чип сходил с ума, бешено меняя цвет с жёлтого на красный, как бы сообщая системе SOS!!! сбой настроек уровень стресса цвет красный требуется перезагрузка повторяю, требуется перезагрузка Он не чувствовал, как Хольт снова взял его руки в свои, перепел их пальцы, сжав. в потом а потом а потом прямо от накладного позвоночника Хольта стали переноситься слабые заряды в их сцепленные в замок пальцы, и Дима застонал, вздрагивая каждый раз, когда ток ударял его. — Ахх, А-август. Хольт сильнее сжал пальцы. Низкие стоны вырывались из его груди каждый раз, когда электричество скользило через него к Диме, и тот вздрагивал, сжимая дырочку так тесно и сладко. — Все в порядке, Liefje? — Дд-да, — только и смог выдавить из себя андроид. Голова немного кружилась, перед глазами мелькало предупреждение системы безопасности, уровень стресса был запредельно высок, светодиод уже горел красным от перевозбуждения и он был в шаге от того, чтобы или самоуничтожиться, или кончить еще раз — Дима не знал. Ответил: — Сильнее. И Хольт резко вздохнул и нахмурил свое красивое лицо, что-то обдумывая, а потом облизнув губы, прижимаясь ими к его губам — их начало сразу же покалывать, но это было ничем по сравнению с тем, как заряд вдруг выстрелил не из пальцев, а прямо из члена, все ещё двигающемся внутри. Дима кричит. Его прошибает током прямо там и везде по телу. Он путается и теряется, как будто каждая клетка его тела на миг стала вольт-потенциалом. Его подбрасывает на постели и он трясётся уже в беззвучном крике и сухом оргазме. Рукам бы зацепиться за тело наверху или смять простыни, но Хольт не выпускает его ладоней из своих: поэтому он до хруста сжимает чужие пястья. Август стонет и, толкнувшись в последний раз, замирает, кончая. Он сейчас так близко-близко, рвано дышит Диме в шею, наполняя внутренности липким теплом. Не выходя, мягко опускает их вниз, накрывая своим телом. Диме тяжело и душно, но он ничего не говорит, ещё чувствуя член внутри себя, и позволяет мужчине невесомо ласкать свое лицо, очерчивая уже не заряженными пальцами покрасневшие скулы и зажмуренные веки. Сонно проморгавшись, Дима разлепил глаза и осоловело посмотрел на Августа. Тот слабо улыбнулся: у него тоже закончились силы. Быстро чмокнув в приотрытый рот, он вышел из него, и снял груз своего тела, рухнув рядом. В голове было блаженно пусто, и хотелось нежиться в послесвечении, не думая ни о чем. Но анализаторы показывали нечто странное, и, да, Дима, медленно опускаясь с небес на землю, теперь чувствовал в воздухе запах: как будто рядом что-то сгорело. Точно отпределив, откуда был запах, он увидел прожженное пятно рядом, как если бы туда ударила молния. Моргнул. Хольт издал непонятный смешок, заметив, куда он смотрел. — Пардон, не смог сдержаться. Дима и не заметил, как он на время отпустил его руку, так поглощенный охватившими его эмоциями. — Ммм, это было хорошо, — сонно пробормотал, закрывая глаза, потому что его системы действительно требовали перезагрузки и теперь после горячего, но утомительного занятия любовью его клонило в сон, — очень, — пробормотал еще тише. Где-то на задворках сознания мелькнула и мгновенно исчезла, будто застыдившись своего появления, мысль о том, что по-хорошему ему следовало бы вытянуть из Хольта информацию по делу, но сейчас это казалось таким далеким и неподъемным. Не хотелось думать ни о Призраке, ни о девиантах, ни о майоре Громе и его реакции, когда Дима будет сдавать отчёт. Хотелось только лежать на мягких простынях и засыпать, пока Хольт копается в его волосах и хвалит: «ты хорошо постарался», «такой тёплый, старательный и податливый для меня, kitten», «солнышко», «красивый, я тебя сразу заприметил, не мог пропустить эту скрытую девиацию в твоих глазах. хотелось взять тебя прямо тогда и вытряхнуть эту напускную холодность, добраться до бьющегося сердца. и ты не убил другого андроида, не разочаровал меня, мальчик, ты такой умница». Диму тянуло сказать, я знаю, к чему ты ведешь, но я не девиант, так что прекрати говорить, когда он отрубился. Хольт замолчал, наблюдая за тем, как красный чип на миг гаснет и возвращается к изначально нейтрально-голубому. Дима не знал, что Август ещё немного лежал рядом, прежде чем позвать Хлою и приказать убрать беспорядок и позаботиться о испорченном матрасе. Встав и накинув халат, взял безвольное тело на руки, направился в другую спальню, благо, комнат в особняке было предостаточно. Положив на другую кровать, одел Диму в свою ночную одежду и сам натянул низ. Скользнул рядом, накрывая обоих теплым одеялом. Отдав голосовую команду, погасил свет и, наконец, погрузился в сон, обнимая Диму, давно спящего и видевшего свои электрические сны. Вскоре он расскажет, что ему известно о Разумовском, который потерял на войне своего друга детства Олега Волкова, внешность и характер которого послужили вдохновением для создания первого прототипа. Разумовский пытался хоть так вернуть друга из мёртвых, а Август искал золотую жилу для компании, которая находилась на грани банкротства. Расскажет, о ментальных проблемах Сергея, о том, что незадолго до своего исчезновения он начал экспериментировать над тириумом310, модифицируя и вкалывая себе в вены, как псих. Это и вправду продвинет расследование: Гром в отличие от коллег изначально догадывался, что Разумовский был жив и работал с девиантами. Зная про слабое место сумасшедшего гения, нацелился на него. Потом они обнаружат местонахождение Иерихона и ставший девиантом Дима внедрится в организацию, потом уже полиция подавит революцию андроидов, а потом… Впрочем, это уже дела далеко грядущих дней. А завтра утром, когда Дима проснётся в постели не один, когда бледное солнце будет пробиваться сквозь шторы, а по телу разливаться приятная боль, он откроет глаза и впервые за свою жизнь почувствует себя по-настоящему живым.