Только «Мы»

***

Лёгкий августовский ветерок, волны гудят. Луна - единственный фонарь в ночи. Мы лежим плечом к плечу и, несмотря на холодную воду, которая морозит ноги нам тепло. Это было пару лет назад, ты помнишь? Помнишь, как нам было хорошо вместе, как твои глаза светились? Я тогда запомнил все оттенки зелёного, которые в них можно рассмотреть - они были и малахитовыми, и как свежая трава, даже оливковый в них иногда проглядывался! Как ветер бил тебе в лицо и волосы лезли, а я поправлял их раз за разом, смеясь. Они у тебя очень мягкие. Я так люблю твои кудряшки, ты знаешь.. Жаль, что уже не смогу заправить тебе прядь за ухо, как то было раньше. В тот день мы лежали на берегу моря в обнимку и молчали. Даже слов тогда нам было не надо, чтобы чувствовать друг друга рядом. А сейчас? Сейчас и дальше такого не будет. Мы тогда изредка только показывали звёзды в небе и мечтали: о будущем, о хорошем. Думали, что все будет у нас в порядке. Вселенная так несправедлива. Ты улыбался так нежно, что я, казалось, был готов расстаять. В груди жар разливался, хотелось целовать тебя, так страшно было терять, и не зря ведь. Рисовали маркерами на плечах незамысловатые рисунки и писали всякую ересь тогда. Не вспомню, как додумались до этого в тот раз. Я нарисовал тебе птицу с желтыми глазами и ты спрашивал: почему желтый? А я смеялся, ведь кроме жёлтого цветов у нас не было. Ты любил птиц, а я любил и люблю тебя.. И рядом ты был всегда, когда мне было плохо. А я так старался делать то же, но ты не давал.. Прости меня, я очень хотел тебя уберечь. Если бы ты позволил мне тебе помочь!.. Да, тогда бы многое поменялось. Черт, пора прекращать обращаться в своих мыслях к нему, это ненормально. Я устал. Антон был моим безумием, искуплением и спасением. Не было «я и он», были только «мы» и казалось, что так будет всегда. Ну почему, почему он не сказал мне что ему так плохо?! Мы бы справились. Мы, а не он. Один он не выдержал. Это произошло через два недели: все было, как казалось, нормально. Во вторник мы попрощались и разошлись, а вечером его нашли со вскрытыми венами в ванной.. Рядом лежала записка. Для меня. Я до сих пор не могу сдержать слезы, перечитывая ее. «Арс, извини меня, пожалуйста. Ты не виноват и не смей себя винить в этом! Я бы сликшом много проблем тебе принес, если бы поделился. Никто не будет знать о том, из-за чего я это сделал, и тебе тоже не стоит. Я тебя люблю, правда, и мне очень тяжело было переступить через себя, через эти чувства. Но эта боль была сильнее. Извини, прошу, найди кого нибудь лучше. Считай, что это мое последнее желание и твой долг - его исполнить. Целую, Сень. Твой идиот. » Такой он дурак, конечно.. Мой дурак. Мой кудрявый, высокий, улыбчивый по жизни, с хорошим юмором дурак. Руки трясутся все ещё, спать не получается толком. Похороны прошли как во сне, как в ужасном кошмаре. Я не верю, нет, не могу поверить и не верил тогда. Как это возможно? Не думал, что застану его смерть, или что смогу подготовиться.. Но первое время думал, что следом тоже буду вены вскрывать. Медленно и болезненно. Так, чтобы выплеснуть эмоции. Но до этого не дошло. Три года миновало.. Я уже учусь на третьем курсе в ВУЗе, куда мы вместе хотели поступать. То лето стало роковым. Я сейчас живу по принципу дом-университет-психолог и времени нет вообщена себя. Без тебя мне очень тяжело, но ты хотел, чтобы я был счастлив. Не знаю, сколько мне понадобится лет, чтобы смириться хотя-бы.. Но я не опускал рук ради тебя, пытался существовать и стараться жить. Ты так боялся, что о наших отношениях узнают твои родители, но все хорошо. Я не смог умолчать, а они отреагировали положительно, как и мои. Или они не хотели ещё хуже мне сделать, но это, в общем, не важно. Два года я вообще не мог вспоминать тебя.. Твой номер телефона все ещё есть у меня в контактах. Я перестал писать тебе только недавно. Я люблю тебя так сильно, что голова кругом, слышишь? Готов все отдать, лишь бы ты был рядом и чтобы это все оказалось галлюцинацией. Пусть я сейчас проснусь, а мы все также смеемся с дурацких надписей вроде «Моя вышка» на руках тем самым маркером. Он уже не пишет, но все ещё стоит у меня в подставке для работающих, представь? Может, я проснусь, ты погладишь меня по голове, растрепешь волосы.. Мы пойдем гулять, как тем летом, что было последним счастливым. Пройдемся по берегу моря в очередной раз: наша традиция. Я больше никогда не ходил к морю с тех пор. Лишь однажды, когда хотел то-ли утопиться, то-ли просто пар выпустить. В итоге просто разревелся и снова написал тебе. Лежу сейчас на кровати и вспоминаю это. Тош, я живу на одном из последних этажей и уже явно не выдерживаю. Извини меня, ладно? Мы же встретимся там? Я должен. Ты там, ты сейчас там и я не могу без тебя. Больше нет. Ты - мой смысл жизни, а три года подряд я жил без тебя, без смысла.

***

Я быстро собрался, накинул ветровку и взял лист бумаги с ручкой. Телефон не стал брать, да и зачем? Нет там важного ни-че-го. Не осталось после его гибели. Мне стоило пройти два этажа и я оказался на крыше. А подо мной - 14 этажей. Я сел, свесив ноги в обрыв и достал клетчатый лист. «Тош, приветик.. Наверное, это бессмысленно, писать такое тебе, да? Я уже давно это осознаю, но.. Но я всё ещё не верю. У меня много причин для этого. Ты, конечно, хотел моего счастья - но что поделать, если мое счастье это быть с тобой, даже если ты мертв? Я тебя слишком люблю, чтобы смириться, понимаешь? Целую, Антон.. Как ты меня тогда. Мама и остальные.. Простите, вы не причем, я ее смог себе помочь. И специалисты тоже. Но я ее огорчён, знайте просто, что теперь я с Шастом, теперь - я спокоен как никогда. Обмнимаю. Ваш сын, приятель, дурак и так далее Арсений.» Я складываю записку втрое, вкладываю с ветровку и закрываю карман на замок. Я даже встать не удосужился - помялся минутку, прикрыл глаза, на которые накатились слезы ещё пока я писал прощание и упал. Арс падает. Удар головой и темнота. Он не чувствует ничего. Он спокоен. Они снова вместе.