Conjectures

"Это" часть корпоратива негласно приуроченного ко дню рождения Сон Джин Ву. И Джин Чоль не хотел участвовать в "этом", он правда до самого конца не собирался. — Какой кофе предпочитает детектив Сон? — Двойной эспрессо, — в унисон отвечает бо́льшая часть полицейских, так очевидно обманутая всеми этими чёрными костюмами, холодными взглядами и повышением раскрываемости отдела на сорок процентов. — Фраппе, — поправляет на автомате Джин Чоль. — Или глясе. Что угодно сладкое и с нечестивым количеством сливок. — Один-ноль в пользу шефа Ву, — раздаётся со стороны именинника позабавленный смешок и тишина в участке воцаряется прямо-таки гробовая. "Это" — игра, или, может быть, если хотите, викторина, организованная не самим Джин Ву, но с его молчаливого согласия. Неофициальное название "этого" не оставляя простора воображению, охарактеризовывает то, на что шеф Ву определённо не подписывался. "Кто лучше всех знает детектива Сон?" Джин Чоль прикрывает глаза и трёт их пальцами, чувствуя, что совсем скоро мигрень от долгого сидения за бумагами злобно вцепится в его виски своими коготками. — Хорошо, отдельная колонка для шефа Ву, — слишком уж радостно для отработавшего полную смену кричит кто-то, кого распознать по голосу Джин Чолю не удаётся. Глаза приходится открыть снова. — Пусть играет против всех, — вновь ухмыляется Джин Ву. — Иначе шансов у вас никаких. — Вы совсем в них не верите, детектив Сон, — хихикает парень, и теперь, увидев человека, Джин Чоль может, наконец, сопоставить голос с образом. Новый стажёр, отправленный Сон Джин Ву в обучение; ещё несколько дней назад досмерти его боявшийся. — А говорили, что у вас нет любимчиков! Теперь же в глазах парнишки мелькает, наравне с добродушными искорками смеха, явное уважение, даже почти преданность (и Ву Джин Чоль — на самом деле, — действительно понимает его). — Это только до того, как он понял, что шеф Ву тоже участвует, — шепчет (достаточно громко, чтобы помимо адресата услышала еще половина присутствующих) одна из патрульных офицеров своей подруге. Джин Чоль несколько секунд думает, что детектив Сон скажет что-то... Что угодно опровергающее... Но тот молчит, и вообще, похоже, довольно увлечён перерисовкой турнирной таблицы на белой магнитной доске. Джин Чоль заставляет себя верить в то, что он просто не услышал. Джин Чоль заставляет себя задавить любые ростки надежды на... что-то — что бы это ни было. Выходит, как и всегда, слишком плохо. — Полагаю... Мы можем продолжить? — неуверенно бормочет стажёр, когда гомон понемногу стихает, и, получив ободряющий кивок от виновника торжества, возвращает голосу прежнюю яркую уверенность. — Что Джин Ву любит больше всего? — Свою семью. — Верно. — И, хотя это было несколько банально, если уж детектив Сон согласился принять подобный ответ, мне не остаётся ничего иного. Тогда, соответственно, что Джин Ву ненавидит? — Всех, кто вредит его семье? — улыбается девушка, недавно повышенная до детектива. — Выглядит как попытка читерства, — задумчиво тянет стажёр. Джин Ву хмыкает. — Тогда, мой ответ — "несправедливость"! — Большинство людей, работающих в полиции не терпят несправедливости, детектив Ким, — подаёт голос на этот раз сам Джин Ву, теперь откровенно веселящийся. — И после этого он отрицает наличие любимчиков? — жалуется патрульная, на этот раз даже не опуская голос до шепота. — Ладно, я горжусь уже тем, что заставила детектива Сон смеяться, — хихикает она, поднимая руки над головой в жесте капитуляции. И, что, разве может Джин Чоль её осудить за подобного рода корыстные мотивы? — В таком случае один балл вам за старания, и послушаем точку зрения команды, состоящей из компетентного человека, — провозглашает стажёр с напускной серьезностью и лихо указывает на начальство наполненным бокалом, ухитряясь не пролить ни капли. — Тогда, может быть, подойдёт ответ "то́лпы", — задумчиво предлагает Джин Чоль. — Вы не любите, когда вокруг много незнакомых людей... Или прессы. Джин Ву морщится, соглашаясь: — Ага, снова верно. — Детектив Сон, — шепотом достаточно громким, чтобы услышали все в комнате, говорит "ведущий", — Люди, как летучие мыши, знайте: они априори боятся вас больше, чем вы их... Но, на всякий случай, всё равно не желательно светить им в глаза фонариком. Кажется их коллеги выпили больше, чем стоило бы для их же собственного блага. Впрочем, Сон Джин Ву только фыркает насмешливо, никак не комментируя услышанное; стажёр, конечно же, считает это знаком того, что может вести игру дальше; светопреставление продолжается. Ву Джин Чоль действительно, действительно не понимает почему он — совершенно трезвый и, вроде как, психически уравновешенный, — продолжает в нем участвовать. — Любимое домашнее животное? — Кошка? — предполагает кто-то из группы патрульных, с надеждой поглядывая на Джин Чоля. — Муравей, — не соглашается тот, всеми силами сохраняя невозмутимое выражение лица. Джин Ву смеётся, когда подтверждает, — смеётся — тихо и искренне. И, если кто-то вдруг услышал, как тень его издаёт счастливый визг... Что ж, алкоголь не употреблял на этом вечере только привычно уже "не заметивший никаких посторонних звуков и движений" шеф Ву. — Нелюбимая еда? Однажды Джин Ву пожаловался ему на то, как раздражали его постоянно всплывающие перед глазами окошки статуса, как мешали оценивать реакцию собеседника во время важных разговоров, и как устал он, ушедший в свои мысли, вздрагивая от внезапного звука уведомлений, пачкать любимый костюм. Джин Чоль улыбается воспоминанию и моментально отвечает: — Любые напитки содержащие алкоголь. — Всё ещё правильно, — Джин Ву ловит его взгляд и улыбается тоже. — Хотя проблему, по которой они вызывали у меня недовольство раньше, удалось решить. — Любимое время суток детектива Сон? — Вечер. — Верно. — Любимый сезон? — Весна. — Правильно. Джин Чоль отвечает, невпечатлённо наблюдая за тем, как с каждым вопросом количество плюсов в его столбце увеличивается и думает, что у коллег точно возникнут вопросы. Потому что, как детектив Сон и предсказал в самом начале игры, у него одного баллов набирается больше, чем у всех остальных вместе. Раза в три больше. — Предпочтение в одежде? — Удобство. Если у кофты есть капюшон — ещё лучше. Почему он, кстати, до сих пор этим занимается, напомните, пожалуйста? — Верно. — Любимый цвет? А вот в этом случае очевидный ответ является правильным. — Чёрный. — Именно. Любимые погода, книга, фильм, предпочтения в еде, хобби... Джин Чоль, по правде говоря, понятия не имеет, откуда знает половину из озвучиваемой им же самим информации. Может, наблюдение за сильнейшим охотником стало привычной рутиной ещё с прошлой жизни - вряд ли сам Сон Джин Ву когда-либо акцентировал на таких мелочах внимание. Обронил, вероятно, в ничего не значащей пикировке, а Джин Чоль со своими пресловутыми нежными чувствами... Стоило бы дать товарищам по несчастью шанс отыграться, думает он. И ещё думает, что не стоило бы так глупо выставлять вот это — мягкое и ранимое из самой глубины его сердца. Так что ответам на оставшиеся вопросы он уделяет едва ли треть своего внимания. И всё равно побеждает. С разгромным счётом. — В таком случае... Эх, как же быть... Но, э-э, шеф Ву только что выиграл приз. Приз? Ещё и приз? Ну, дерь... — Не кажется ли вам эта победа несправедливой, шеф Ву? Вы ведь знакомы с детективом Сон несколько дольше всех присутствующих. На что вышеназванный детектив Сон добавляет, полностью осознавая, что всё внимание приковано к нему: — Можно даже сказать, что мы знаем друг друга уже несколько жизней. — Я встретил этого шутника учеником старшей школы, — вздыхает Джин Чоль достаточно тяжело, чтобы никому, кроме одного конкретного бывшего охотника, не удавалось различить скрытое за напускным усталым раздражением веселье в его словах. Он думал в первую секунду продолжить пикировку; ненавязчиво — как это только что сделал Джин Ву, упомянуть врата и тварей из этих самых врат, но... Полицейские отчёты, кажется израсходовали весь резерв его способности составлять из слов осмысленные предложения. — Какой приз, — обречённо утверждает он вместо всего этого. Уже второй раз за вечер после его слов комната погружается в тишину — прямо-таки антирекорд (хотел бы Ву Джин Чоль обретать такую же способность во время важных планёрок). На этот раз, правда, молчание окрашено всеми оттенками откровенной неловкости. — Как бы, мы... э-э... Мы, вроде как планировали, что будем всем отделом упрашивать шефа Ву выдать победителю отгулы за счёт наших, а, если не получится, то... эм. В любом случае уже не важно. Теперь, когда шеф Ву сам и победил... Так что он непредумышленно сорвал саботаж графика дежурств. Мило. — В таком случае, — предложил бывший ведущий, неуверенно поглядывая на Джин Ву — вот уж действительно, фигура более авторитетная, чем его сидящий прямо здесь начальник. — Почему бы не предоставить возможность выбора самому шефу Ву? Выбор, да? В таком случае, он бы... — Не согласен, — неожиданно для всех отвечает вдруг «авторитетная фигура». И — ух ты, — на этот раз не Джин Чоль стал причиной всеобщего молчания, как, для разнообразия, приятно. — Каждому, кто хоть немного знает шефа Ву, — разъясняет для всех (включая уже переставшего чему-либо удивляться Джин Чоля) свои слова Сон Джин Ву. — Отлично известно: своей — вполне, между прочим, заслуженной — наградой он, вероятно, так и не воспользуется. Комната заполняется согласным гулом, и — Джин Чоль даже не пытается сдержать утомлённый (а не обиженный) вздох, утыкая лицо в ладонь. — Потому я считаю своим долгом — продолжает именинник. — Лично провести экзекуцию... Ах, то есть, выбрать ему приз, конечно. Что это ещё за предумышленные оговорки такие?! — И, если уж речь изначально шла об отдыхе... Почему бы не обеспечить шефа Ву именно этим? Возражения? Все благоразумно сохраняют молчание. Из участка они выходят вместе. Джин Ву спокойно улыбается витая где-то далеко в собственных мыслях, а Джин Чоль не может перестать сравнивать этого человека с тем, другим, из будущего, которому никогда уже не суждено произойти. Тогда — Охотник Сон был скрытным; он казался всегда таким напряженным и... далёким. Теперь —Джин Чоль глядит на его тихую улыбку, и ловит себя на том, что улыбается в ответ. — Кажется, жизнь в мире без врат изменила вас, охотник Сон. Раньше... Тогда — вы почти не улыбались. "Вам очень идёт улыбка" — не говорит он. — "Я рад видеть её так часто" Тёплый ветер оглаживает их лица и путает волосы. Губы Сон Джин Ву, когда выныривая из омута своих мыслей он обращает взгляд на Джин Чоля всё ещё изогнуты в этой спокойной, почти что мягкой улыбке, и сердце у того щемит привычной застарелой нежностью. — Мм, это не совсем спокойная жизнь. — расслабленно тянет он. — Может быть, присутствие одного человека в ней. Джин Чоль неуверенно моргает. Человек? Охотник Сон не был даже помолвлен; о женитьбе — тем более речи не шло. Сходил пару лет назад на несколько прогулок с Ча Хэ Ин — но больше ничего. Штиль. Подождите... — Угадаете, какого именно? У Джин Чоля есть несколько предположений. С тем, как детектив Сон бросал на него взгляды ранее, с тем, как улыбается сейчас... Предположение одно, на самом деле. Кажется, единственный человек, который был рядом достаточно долго, чтобы изменить взгляд на вещи — чтобы вызывать такую улыбку — это... Джин Чоль проглатывает своё предположение внезапно пересохшим горлом и молчит. — Тогда, шеф Ву, пусть для вас это будет продолжением того небольшого опроса. Что ж. Кончики пальцев Джин Чоля панически леденеют, он на секунду задыхается и чувствует себя таким... подростком — ощущение до нервного мандража непривычное — на третьем-то десятке. Но вечерняя тишина дышит уютом, а охотник-теперь-уже-на-преступников Сон идёт близко-близко и взгляд у него мягкий — нежный, — что, до последнего боясь ошибиться, он высказывает предположение, и голос его почти не дрожит. — Ву Джин Чоль. — Что и ожидалось, от шефа Ву, — глаза Джин Ву на мгновение вспыхивают, но не леденящим душу свечением маны, а чем-то тёплым и успокаивающим, словно пламя свечи в безветренную летнюю ночь. — Обнадёживающая проницательность. — Джин Чоль, — говорит, нет, хрипит — голос всё-таки предал своего владельца, — он; прокашливается и пробует снова. — Моё имя. Джин Чоль. — Это и есть твой ответ, Джин Чоль? — и теперь, когда этот искрящийся взгляд направлен прямо на него и никуда больше, как будто он — самый — единственный — важный человек в целом мире, Джин Чоль думает "нет, эта нежность, это тепло в его выражениях раньше мне не мерещились", и ещё "кажется, зря я ушел с поста детектива". Он думает так много всего разом, и мысли эти смешиваются, наползают друг на друга, перекрывают одна другую... Поэтому он говорит лишь "Да." И этого достаточно. И, из того, как Джин Ву медленно, будто прощупывая границы, склоняет голову, чтобы коснуться чужих губ своими, Джин Чоль делает ещё одно смелое предположение: Может быть, охотнику Сон всегда было достаточно только его.