버그 수정
11 июля 2024 г., 18:01
Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.
(с) Эрих Мария Ремарк
***
— Кажется, я уже говорил когда-то, что вся эта обстановка как-то сильно давит на меня? — Несмело спросил парень, что сидел в небольшом кожаном кресле в кабинете психолога, отстукивая по подлокотнику в ритм часам на столе. — Иногда нужно выходить из зоны комфорта, дабы избавиться от комплексов и так далее. Я думаю, что со временем Вы уйдёте от своих проблем, — томным голосом произнёс врач, разбирающий ручку в своих руках. — Да пошёл ты на хуй! — Резко крикнул Чонгук и выпрыгнул из кресла. — Твои аудиенции стоят дохуя бабла! Не собираюсь я платить такие деньги за то, что просто прихожу и получаю от тебя: «Скоро всё решится»! Это так не работает, — Чон подошёл к двери из красного дуба, даже на внутренней стороне которой висела золотая табличка с именем психолога. — Смотри, чтобы твой кабинет не сожгли, врач, блять! Тьфу! — Чон Чонгук, немедленно вернитесь в кабинет! Чон Чонгук!.. — Кричал вслед врач, который пытался вернуть своего пациента, лишь надрывая голос, но даже не выйдя из помещения. — Гори огнём твоя клиника! — Чуть вслух произнёс парень, быстрым шагом выходящий из светлого холла здания. Лето только началось, а на улице уже была парилка, что хоть сейчас бери банный веник и парься. Чон время от времени мечтал о том, чтобы на улице разрешали ходить голым. Тем более ему абсолютно нечего было стесняться — зал, который он ежедневно посещал, давал свои плоды, и банкам и прессу Чонгука завидовали все, кто когда-либо видел его. Но тело было не единственным его достоинством. Всех, познавших его, привлекало и то, чем его наградила природа. Гук снял с себя мокрую белую майку, оголив торс, тем самым показывая всему и вся, что он — бог, которого все должны любить и хотеть. Все так и делали: девушки и женщины постарше ахали при виде горячего парня, а у некоторых особей мужского пола привставал на это привлекательное тело, и они, сгорая от стыда, прикрывали свою паховую область, в панике убегая прочь, чтобы не видеть Чонгука. А Чон вдобавок ко всему ещё и сексуально облизывал свои пересыхающие от жары губы, добавляя себе ещё пару очков в привлекательность. Но втайне от всех Чон держал кожу выше предплечий на обеих руках, скрывая их плотно намотанным белым бинтом, в местах с окровавленными пятнами. За улыбкой парня скрывалась ужасающая боль в этих местах, которую он заглушал горами таблеток, оказывающих плохое влияние на внутренние органы Чона, но всё было лучше, чем терпеть невыносимые страдания от ран. Сейчас единственной мыслью Гука было быстрее добраться домой, принять душ и, выйдя с мокрой головой и влажным телом, лечь на прохладный пол, попивая что-нибудь ледяное из трубочки. Конечно, он желал, чтобы рядом с ним также находился кто-нибудь супер красивый, и чтобы этот день завершился страстным сексом. Но не суждено ему было завершить так эти сутки, ибо на его пути встречались лишь девушки, которые были необыкновенно похожи на ангелов, но дьявольская душа Чонгука обращалась к мужскому полу, осознав тот факт, что парни не предадут и не кинут после первой ночи. Да и к тому же парень не залетит, в отличие от какой-нибудь девки, что будет шантажировать Чона. Чонгук, дойдя домой, сразу же выполнил первый пункт своего плана и принял прохладный расслабляющий душ. Гук уже не замечал кровавую воду, сливающуюся с его рук, он привык к этому. Он стоял под мощной струёй воды, а в его голове всплывали воспоминания о детстве, где мать и отец, забыв о своём сыне и оставив его один на один с водой в ванне, отправились в трип, откуда их вытащила лишь приехавшая скорая, еле успевшая спасти тонущего маленького мальчика, с каждой секундой захлёбывающегося водой с пеной. С того момента Чон не видел своих родителей и не слишком скучал и переживал по этому поводу. Родителей ему заменила женщина, сумевшая воспитать парня сильного духом. Но когда ему исполнилось девятнадцать, умерла и она. С тех пор наркотики спасали его ежедневную скуку и скорбь по этой женщине. Чон остался один на один со своими проблемами, откуда его потихоньку вытаскивает Ким — отличник и просто гений среди тех, кого знает Чон, к тому же и очень красивый. Но этого парня Чон ненавидел изо всех сил, видя в нём задрота и ботаника. Учёба в университете подошла к концу, и на лето все ученики — свободные пташки, разлетевшиеся кто куда. Чонгук знал, как он проведёт это время, и уже закупился у знакомого дилера, который, на удивление Чона, относился к нему, как к сыну, и даже когда Гук задолжал около двух миллионов вон, дилер подождал, не предпринимая ничего. Но, надеясь на случай, Чон через себя позвонил Тэхёну, который уже вовсю собирал чемодан. — Ким, ты занят летом? — С долей стеснения спросил Чон и сжал со всей силы левый кулак, услышав, что Тэ улетает в Италию. — А… — Процедил Гук, и Тэхён почувствовал, как зубы парня начали скрипеть. — А у тебя были планы на меня? — Не отвлекаясь от сборов, спросил Тэ и на мгновение задумался. Ко всему своему сожалению, Ким был в курсе всего, что происходило в жизни сокурсника, но билеты были уже куплены. — Прости, я должен навестить маму. Она проходит лечение в Риме, так что никак. Прости… — Но Чонгук уже бросил трубку. Тэ перестал собирать вещи, откинувшись на спинку дивана. Глубоко вздохнув, он всё же решил помочь тому, кто точно не проживёт без него. — Пап, — крикнул Тэхён, — планы изменились. Я не полечу. Передашь маме, чтобы она выздоравливала. Отец Тэхёна подошёл уже к пустой комнате, услышав, как захлопнулась входная дверь, и заметив, что ноутбук Тэ со стола пропал. Отец лишь покачал головой и продолжил собираться в рейс. А Ким сломя голову побежал к дому Чона, где постоянно была открыта дверь. Зайдя внутрь, Тэ увидел разбросанные вещи, разбитую посуду и лежащего на полу в гостиной Гука с окровавленными руками. — Чон, твою мать! — Подбежал Ким к парню, будто пьяно оглядывающемуся по сторонам. — Тэхён? — Сонно спросил Чон и упал головой в руки Тэ, который перетащил эту тушу на кровать, а сам пошёл прибираться в квартире, будто пережившей ограбление.***
Наутро Чонгук проснулся от того, что Тэхён пинал его ногами, пытаясь разбудить. Перед парнем стоял его чемодан. — Вставай, соня, — быстро зашевелились губы Тэ, — через три часа самолёт на Чеджу. — Заметив, что Чон раскрыл свои обворожительные глаза, сказал Тэхён и пошёл на кухню, дабы приготовить что-то на завтрак, который по сути являлся уже обедом, так как время было два часа дня. — Куда?! — Ошеломлённый Чон приподнялся с кровати и заметил, что вокруг него сияла чистота: не было разбитой посуды, всё стояло на своих местах. Чонгук поднял свои глаза на полочку, где обычно хранил свои «лекарства», которые были для него спасительными. — А… Где?.. — Забегали глаза Чонгука в тщетных попытках найти то, что было ему так необходимо. — Г…где?! — Повысил голос он и вскочил с кровати, вороша каждый шкафчик и полочку, потроша какие-то ящики, закрытые и спрятанные в самые дальние углы комнаты. Всё, что он нашёл, были лишь шприцы в пакетиках, ещё не открытые и не использованные. Чонгук, кстати, патологически боялся всяких заболеваний, поэтому в притонах никогда не ошивался, за чистотой процесса следил и выкидывал, если что-то шло не так, потому что товар ему продавали за полцены. — А всё. Началась диктатура антинаркомании. И заметь, всё бесплатно и ради тебя и твоего здоровья. — Ухмыльнулся Тэхён, — потом ещё спасибо скажешь. Скоро самолёт! Давай собирайся. Билеты я купил, проживание также оплатил. Так что тебе не о чем волноваться, кроме того, что необходимо успеть! Тэхён вновь вернулся на кухню. Стуча тарелками и стаканами, он приготавливал наверняка самый вкусный в жизни Чона приём пищи, ибо с кухни пахло чем-то невероятно аппетитным. — Иди сюда, — позвал Тэ Чонгука, на что тот сразу же ринулся к другу, рядом с которым стояли миски с сваренным рамёном. — Кушай, — сказал Тэхён и сам принялся вкушать это блюдо. И действительно, Чон впервые за долгое время съел, казалось бы, простой рамён, но он был очень вкусным, будто его готовила мама своими золотыми руками. Через пару минут вся миска Чонгука была пуста, и, на удивление Тэхёна, парень встал и поклонился, будто тот выполнил какое-то важное задание. Теперь им оставалось лишь ждать полёта на остров, где Тэхён планировал отдохнуть, а Чонгук пройти некую реабилитацию.***
Погода Чеджу радовала прибывших на остров Чона и Тэ, которые сразу же после прилёта пошли любоваться красотами этого места. Впереди открывались невиданные в Сеуле просторы зелёных полей с сотнями деревьями на них. Этот завораживающий рай у берегов Южной Кореи настолько понравился Чону, что на мгновение Тэхёну показалось, что он плачет. Пышные зеленые леса покрывали холмы, а кристально чистые воды моря мерцали под лазурным небом, отражая силуэты проплывающих кораблей и проходящих по берегу Чонгука и Кима. К вечеру последнего дня на Чеджу Чонгук и Тэ пошли прогуляться в последний раз за отпуск. Людей уже не было, а небо заволокла розовая пелена облаков. За две недели у Кима появилось любимое место, на которое он ходил почти каждый день, вглядываясь в горизонт и видя Корею во всей красе. Тэхён не пожалел, что вместо Италии отправился в куда более близкое место, что провёл время не с матерью и отцом, а с другом, которому нужна была помощь. Если в начале поездки Чонгук был словно охранник, не подпускающий к Тэ абсолютно никого, то сейчас он больше был похож на заботливого мужа, переживающего, любящего и благодарного. Чон заметно похорошел, Тэхёну стало казаться, что всё налаживается, так и было. Со временем раны на руках Гука затянулись, оставив после себя заметные рубцы, но больше не было ран. В последнюю прогулку отпуска Чон и Тэ медленно плелись по песчаному пляжу, вкушая аромат лета и уходящей свободы. Вот-вот они вернутся к обыденной жизни, будут работать и учиться. — Слушай, хён, — начал Чонгук, улыбаясь наблюдая за облаками, — ты никогда не задумывался, что ненависть может перерасти во что-то прекрасное? — Хах, я знаю лишь то, что от любви до ненависти один шаг. А насчёт того, во что может перерасти ненависть, я, честно говоря, даже не задумывался. А почему ты спрашиваешь? — Переведя свой взгляд на Чона, спросил Тэхён, попивая молочный коктейль. — Просто… Мне кажется, что такое возможно. Если любовь превращается в ненависть, почему бы не быть обратному процессу? — Как ребёнок говорил Гук, смущённо отводя свои глаза от Кима, который заметно занервничал от такого романтика-Чонгука. — Ты меня пугаешь. Никогда не видел задиру и мужика в таком настроении. Что с тобой? — Мне кажется… — Начал Чон. — Тебе кажется…? — Повторил Тэхён и выбросил в мусорный бак пустой стаканчик из-под коктейля. Чонгук молчал, будто подбирая слова. — Ну что же тебе кажется? — Не унималось любопытство Тэ. — Мне кажется, я влюбился. — Опустив взгляд, произнёс Чон. — Ты?! — Повысил голос Тэхён. — Да брось! — Мягко ударив кулаком в плечо, Тэ перегородил путь Чону. — И кто же это? Кто этот счастливчик, которому достанется этот красавчик с тату, пирсингом и невъебенно милым личиком? Ну давай, рассказывай. Я его знаю? — Знаешь… — Вновь прервался на мгновенье Чонгук. — Это Ким Тэхён. — Так, погоди, он из нашего универа? — Вспоминая знакомых, спросил Тэ. — Ким Тэхён… Ким Тэхён… Не припоминаю такого. — Огорченно выдохнул Ким. — Это ты, Тэхён. — Чуть тихо сказал Чон и, сделав впервые за долгое время выбор, приблизился к Киму и сделал то, чего давно желал. В тихих сумерках их губы сплелись, робкие и неопределенные. Волна сладости прошла по их венам, сливаясь с неловкостью, которая заставляла их сердца биться. Каждое нежное движение рисовало портрет невысказанных желаний Чона. Их руки переплелись, а пальцы искали утешения на незнакомой территории. Воздух становился густым от опьяняющего запаха смешанных вдохов, неся невысказанные слова. Когда их поцелуй углубился, внутри них вспыхнула искра, угрожая поглотить каждую частичку сдержанности и сжечь всё вокруг. На удивление Чонгука, Тэхён не оттолкнул его, а наоборот, старался податься ближе к Чону, но не перехватывал инициативу, оставляя храбрость и страсть Гуку, чьё сердце стало колотиться с неимоверной скоростью, и казалось, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, отправившись в свободный полёт. Холодные ладони Тэхёна обхватили шею Чонгука, не позволяя ему прекратить. — Всё же не зря я поехал сюда с тобой… — Оторвавшись на мгновенье от губ Чона, произнёс Тэ.
