«Теперь твои фиалковые волосы, а не цвет смолы.»

«Мое письмо, прежде чем мне стоило покинуть тебя:     Хо, прости меня, если сможешь! Твои смоляные волосы были чудными… Не описать твоего терзающего крика, когда ты увидел результат моих творений в зеркале, снимая накидку, которая защищала футболку от ядрено пахнущей краски. Честно признаюсь, мне понравился тот фиалковый цвет, которым случайным образом удалось покрасить твои чернущие волосы….» Я читал фрагменты письма, что оставила мне моя самая лучшая, прекрасная, нежная Анна.  Вспоминал во время того, когда глаза плаксиво бегали по строкам, о том, как сходил наш очередной, но как оказалось последний, вечер на нет. «— Твою мать, Анна! Что ты натворила? — кричал я, когда впервые увидел новый цвет своих волос. — Я хотел чистый блонд! Почему мои волосы цвета мертвой мыши? — Это всему виной тоник! Я не знала, что он оставит этот плешивый цвет! Минхо, прости меня, если сможешь! — падает та в колени передо мною.» Она кричала, когда кричал и я. Мы оба ревели, когда я не мог смириться с плешивыми пятнами на своей голове. Я всего лишь хотел слегка поменять свой образ, перед тем как выйду снова на сцену! Совсем скоро должен был наступить грядущий вечерний концерт, где я бы показал своим поклонникам новый цвет в своей палитре всевозможных красок, в которых успел побывать за время своей карьеры. Да парни меня засмеют, если увидят этот лавандовый сироп на моей голове! Парни из группы, в которой я состою, все до единого доверили свои волосы правильным рукам. Но что же сделал я? Я позвонил своей нежной Анне, чтобы та приехала ко мне с пачкой осветлителя и тонизирующим бальзамом, который бы придал моим паклям алюминиевый оттенок. Но, Черт бы её побрал! Она выбрала самый дешевый тоник, и это я понял уже когда увидел результат в отражении зеркала. Бедная Анна! Стоило дать ей денег, чтобы уж точно хватило на профессиональную краску, а не принуждать её тратить свои несчастные последние воны, которые и без того уже заканчивались. А теперь зная, на что ушли деньги, сожаление терзало бедную головку Анны, а в придачу и мою. Черт. Да я похожу на завявшую лаванду, а не на удавшегося айдола, в которого влюблены миллионы девушек. Боюсь, они все разбегутся, как только я выйду на сцену. «— Да, милая, наделала ты делов… — продолжаю упрекать её я.» Но я даже не думал в тот момент, что и сам был виноват… Бедная Анна, которая не была даже профессионалом в этом деле. Я всего лишь поленился ехать к собственному парикмахеру и хотел, чтобы это сделала именно моя Анночка. У бедняжки даже выбора не оставалось… «… Я все еще чувствую свою вину. Хотя знаю, что по большей части виноват именно ты! Ты знаешь, что не дал мне выбора, ведь азарт в твоих жилах так кипел, кипел!!! А я ведь предупреждала, что испорчу твои такие прекрасные натуральные локоны. Чертов болван. Когда-нибудь ты поймешь меня и перестанешь винить, из-за чего и я сама себя виню. Побрейся налысо, понял?» — не выдержала она и закончила один из абзацев своего письма. «— Может мне сбегать в круглосуточный за черной краской? Вернем все на место? — пытается предложить утешительный вариант Анна. — Ещё одна дешевая краска из продуктового? Хочешь, чтобы мои и без того пакли отпали? — голосил я на всю ванную, казалось, будто стены начали трястись, чувствуя всю мою агрессию. А та лишь достает из шкафчика над раковиной… бритву?…  — Анна!  — Лысым тебе будет лучше, я уверена! Не будет видно этих пятен. — невзначай она пытается шутить. А я хотел её лишь прижучить за сделанное. Я сел на кафельный пол, зарываясь пальцами в кожу головы чувствуя, насколько она раздражена из-за осветлителя. — Да ты ещё и осветлитель передержала! — совсем сдаюсь я и начинаю рыдать, как сопливый мальчишка. — Ну Хо! Не расстраивайся, это всего лишь волосы… Это можно исправить! — пыталась утешить она меня похлопывая по плечу. Я не отзывался некоторое время, когда она нежно обнимала меня, пытаясь успокоить. Слезы все ещё текли, впитываясь в и без того мокрую футболку. Я не успел обдумать, прежде чем сказать ей это: — Просто уходи. Не пытайся ничего исправить. Завтра меня убьет менеджер за такое, поэтому твоим оправданиям нет места. И она ушла… Кто же знал, что насовсем?» «Ты единственный, ради кого я находилась в этом городе. Но сейчас, когда ты прогоняешь меня, мне ничего не остается. Я уеду к маме! А это значит, что мы больше не увидимся. Все из-за твоих дурацких волос. Может, когда отрастишь их снова, захочешь начать все заново! Но красить тебя я больше не буду!»  Глупышка, я больше и не дал бы тебе этой возможности. Но вот тот факт, что Анна уехала навсегда, не давал мне спокойно сидеть на месте. Сегодня утром мне пришлось идти в едва успевший открывшийся магазин профессиональной краски, чтобы закрасить волосы в черешневый цвет. Пришлось делать это настолько аккуратно, чтобы не затронуть кожу вокруг линии роста волос, ведь уже сегодня выступление, а это значит, что я не должен был выглядеть как чушка! Я опоздал на репетицию из-за этой брехни, которую пытался исправить. — Извините, каюсь! — просил я прощения у Стаффа и рядом стоящих членов нашей группы. — Что за цвет, Хён? Будто смешал десять цветов в палитре воедино. Когда я рисую, в стакане вода от красок такая же! — смеется один из участников, Хёнджин. — Но тебе идет. — сразу же подмечает малой, которого я успел пихнуть в бок и сердито окинуть взглядом. — Такого на тебе ещё не было… — удивленно говорит второй, Сынмин. А затем и остальные присоединились расхваливать мой необычный цвет волос. Он был слишком ярким, будто въелся в волосы, но все ещё темноватым. Мои волосы казались какими-то синтетическими, но выглядело это не плохо. «Обязательно после концерта стоит поблагодарить Анну за то, что испортила мои волосы, ведь именно из-за этой ситуации мои волосы выглядели лучше, чем я хотел и ожидал от рук моей любимой.» — подумал я. Только вот… Найти бы ещё Анну… Ведь та уехала к маме, а я точно не помнил её адреса. Но у меня было где-то записан он, поэтому стоит порыться в вещах, чтобы найти его.  Я все еще не хочу терять свою милую любовь. И никакие волосы не испортят наши отношения. «Анна, пожалуйста, прости если сможешь!» — цитирую её же просьбу о прощении, пишу я ей в личные сообщения мессенджера. «Если сможешь!» — фраза, которая ставила нас перед фактом. Она всегда значила в нашем общении только одно, то, что мы точно сможем. Сможем простить друг друга не смотря ни на что.  А мне уже и вовсе не было обидно из-за волос, ведь ситуация оказалась исправимой. Собственно, как и говорила сама Анна. Исправить можно. А ведь тогда я не поверил ей и прогнал, когда мог позволить ей остаться у себя на ночь и на утро мы бы вместе пошли в магазин за хорошей краской. Я был слишком зол. Теперь понимаю, что ошибки надо исправлять. Тем более такие! Со временем, как оказалось, черешневая краска смылась и вовсе, еле как перекрывая пятна от прошлого окрашивания моих волос. Теперь мои пакли стали быть похожими на разлитую, перламутрово фиолетовую, гуашь на листе бумаги. Будто бы проплешины так и напрашивались на людской глаз. Я бы пошутил, что все это сотворил ребенок, но в этом есть и доля правды. Малышка Анна младше меня на целых восемь лет, но нам никогда не мешала разница в возрасте. Она и так уже взрослая для меня, хоть и зову её малышкой. Все произошло каких-то жалких три года назад, когда мне было двадцать пять, а ей вот-вот должно было стукнуть восемнадцать. Время слишком быстро пролетело, прежде чем мы смогли с моей милой Анной так сильно привязаться друг к другу. Летом, больше трех лет назад, я поехал в Сувон, город в котором живет мой давний друг, с кем очень люблю ходить на футбольные матчи. На одном из таких матчей я и повстречал свою Анночку. Она сидела одинешенька, глазела на бегающих по полю игроков и изредка вставала со всеми, хваля парней за очередной гол, хлопая в ладоши. Она была стеснительной даже в такие моменты, когда счастлива и увлечена любимым занятием. «— Поболеете вместе с нами? — предложил я тогда совсем не знакомой мне Анне. — Поболею! — согласилась сразу же она, перепрыгивая ряд своего места прямиком к нашему с другом и устроилась близ нас. — Как давно следите за этой командой? — спрашивает красотка и тогда я мог еле ответить на вопрос девушки, засмотревшись на её, словно лаковые волосы. — С семнадцати лет уже болеем за этих бро! — отвечает мой друг, выглядывая из-за моей спины и мило улыбается новой знакомой.  — А вы? — кидаю я загадочный взгляд на девушку, спрашивая. — А? — будто не услышала, о чем я её спросил. Та нежно заправила прядь волос за ухо и тогда я мог заметить сережку в виде двух вишенок, которая была отделана дорогими камнями.  — Любишь вишню? — невзначай приметил я. — Черешня, вишня и всё, что с этим связано… — отвечает она мне, немного смутившись из-за моей столь ярой внимательности. — Я Анна, и я люблю футбол благодаря своему папе, который познакомил меня с игрой этой команды.  — указывая на бегающих парней в белой форме, — Все началось не так давно, но я успела их полюбить. Мастерство, которое они ловко используют на футбольном поле при беге, слишком завораживает меня. Поэтому я здесь сегодня. Ради своего отца, который посвятил меня этому. — выдает она, что очень заинтересовывает меня. — Пообещай, что позже расскажешь мне более детально свою историю! — прошу я в надежде увидеть кивок, завороженно смотрю на нее, — Я Ли Минхо. — протягиваю ладонь в честь знакомства и когда она протягивает свою, не могу не подметить, насколько были нежны её пальцы при касании. Я хотел дотронуться до них губами. Кажется, я влюбляюсь.» Воспоминания, словно молотком, били по моей голове и я было уже поник из-за потери моего самого близкого человека. — Ли Минхо! Как давно я тебя не видела! — тетушка Айрис, кой являлась мамой моей Анны, приветливо хлопала меня по плечу, когда я стоял у порога её старого домишки. — Анна отошла на пол часа. Пойдем чай попьем! Айрис хватает меня за предплечье и тащит вглубь дома. Когда она усаживает меня за стол, сразу же наливает в кружку кипяток из заранее заваренного чайника.  — У вас что-то произошло? Анна была грустной, когда приехала ко мне… — волнуется мамочка Анны. Я всегда мог довериться этой женщине. Она мало чем отличалась от моей мамы, поэтому мог говорить с ней о чем угодно. И не скрывая всего, что произошло, выдаю то, что случилось между нами: — Поэтому, когда я увидел уже готовую свою прическу, не получилось сдержать гнева и накричал на Анну. Я приехал извиниться и попытаться вернуть свою любимую. — немного прокашлявшись, я свожу печально брови. — Надеюсь, вы мне с этим поможете? — Ох, милый Хо! Если ты осознал свою ошибку, то конечно, я помогу тебе! — радостно улыбается мне тетушка и легко обнимает за плечи. — Мам, в магазине не было абрикосового сока, я взяла ананасовый. — слышу, как входная дверь захлопывается и уже через пару секунд в проеме двери виднеется слишком сильно полюбившийся мне силуэт девушки. — Хо?…  — А вот и Анна! Минхо хочет с тобой поговорить, а я пожалуй, отойду. — улыбчиво смотрит на меня Айрис и покидает кухню. — Что ты здесь забыл? — резко спрашивает она. — Получил твое письмо. Осознал свою ошибку и готов извиниться перед тобой, милая. — подхожу к ней и спускаюсь на колени, беря её руки в свои и нежно целуя. — Валяй. — незаинтересованно смотрит та в потолок, ждет моих раскаяний. — Прости меня, если сможешь! Анна, никакие волосы не будут нам преградой, верно же? — в надежде смотрю на нее снизу и жду её прощения. Та лишь вырывает одну руку из моей цепкой хватки и создает полный бардак на моей голове, растрепывая волосы. — Ну наконец-то ты понял. — мило она улыбается, а затем садится на колени, чтобы быть со мной на одном уровне. — Я хочу, чтобы ты вернул мне деньги за краску, иначе не смогу вернуть маме долг за электричку сюда! И обратная дорога тоже с тебя. Я смеюсь на её требования, но мы оба, как никак, понимаем, что это полный пустяк и что я смогу ей вернуть в десять раз больше. Да я готов отдать ей все свои деньги, чтобы она точно ни в чем не нуждалась.  — Так ты прощаешь меня, вишенка? — всё ещё жду заветного прощения, держась за её запястье.  — Прощаю, Хо. Моя Анна такая Анна.