Последний "бой"

Глубокая ночь окутала город. Самый период для злодеяний и преступлений. Операция по задержке Хромченко уже началась: Стёпу загримировали почти в настоящего бомжа, а Олег стоял на стрёме, чтобы помочь если что. Он не сомневался в Стёпе, хотя природная чуйка давала о себе знать, неприятным покалыванием внутри. Переживал ужасно, так страшно не было даже в клубе бойцов, когда его спалили за обшариванием кабинета и угрозой расправы. Олег попадал в разные ситуации и за свою работу в ФЭС пережил не мало. Невозможно предугадать, что произойдёт в следующее мгновение, да и беспричинный страх и переживания из неоткуда били из всех щелей. Стоя возле машины, барабаня пальцами по ней, старший лейтенант не находил себе места. Но появляться раньше времени он не мог. Не дай бог спугнут этого отморозка, потом лови его ещё полгода.

***

Изображая кривую походку, Стёпа наконец вышел к Хромченко, который уже что-то искал в мусоре. — Уважаемый, закурить не найдётся, — как можно правдоподобнее прохрипел он. — Сам пустой, — увлечённо чем-то занимаясь, даже не поворачиваясь в сторону Данилова, ответил Хромченко. — Уважаемый, а можно ваш портрет рассмотреть? — Иди в музей рассматривай, — всё также не дружелюбно отвечал тот. — А мы с вами в Осетре не пересекались? В году этак 3008? — сам не поняв, что только что ляпнул, спросил Стёпа, на что получил бурную реакцию, и теперь он наконец мог увидеть портрет подозреваемого. — В каком ещё Осетре? — Да бросьте, уважаемый, УФСИН СИ-3. Я там на пересылоч... — но договорить он уже не успел. Всё произошло быстро, почти мгновенно. Резкий удар, почти в сердце, почти в самое сердце. Острая боль тут же пронзила всё тело, выбивая воздух из лёгких. Невозможность ничего сказать пугала Степана, он ведь элементарно не мог позвать на помощь. Единственная надежда – Олег. Он уверен в нём, как в самом себе, а потому усомниться в нём хоть на секунду, даже и мысли не появилось. Сейчас голова была занята другим. Вперемешку он ощущал шок, страх, боль. Первое шок – как ответная реакция на столь резкий выпад. Второе – страх. Стёпа был человеком, пусть и работал полицейским, это не давало полного буста смелости. Ну и само разумеется боль. — В Осетре меня только директора помнят. Два месяца ломали, — с этими словами Хромченко вытащил заточку. Силы тут же покинули Степу, и он упал на землю. Уже не важно было на последствия такого приземления, сейчас в мыслях крутился Олег, которому он не успел сказать самого важного, и страх того, что он может умереть вот так, лёжа на холодной земле в тёмном переулке. — Стоять! Руки вверх, бошку щас снесу! — сиесекундно выбежал Воеводин, в голосе которого слышались истерические нотки. — Так... ты мент? — тут же сообразив, с долей сожаления спросил Хромченко с поднятыми руками. — Старею я. Обознался. — Стёпа? Стёп, ты как? — если бы не этот отморозок, Олег тут же бы бросился посмотреть что да как, но в данный момент он этого сделать не мог. Несколько секунд молчания, казалось, тянулись вечность, и Олег уже успел надумать самого страшного, но услыхав хриплый кашель, даже обрадовался, конечно никак внешне этого не показывая. — Всё хорошо, — начиная расстёгивать куртку, Степа проверил наличие броника на себе, ну и заодно хотел проверить рану, которая вот ещё бы немного и угодила прямо в сердце. Так бы он не лежал сейчас уже в почти живом состоянии. — Вроде живой. Хорошо, что броник надел. Вздохнув с облегчением, Олег так и продолжал наводить пистолет на задержанного, хотя тот, понимая во что угодил, не сильно спешил куда-то свалить.

***

— И как вы могли такое допустить? — с укором подметил Артём, который начал латать Стёпу. — Ладно он, молодой, — кивнул в сторону Олега Тукаев, — но ты-то. Сколько лет служишь? На пенсию уже, не бойсь, можешь выходить. — Чё мне там на пенсии делать? — всё ещё хрипловатым голосом пытался себя защитить Данилов. — Так ты не доживёшь с таким отношением. Ещё бы два сантиметра, и... — Слушай, ну прокололся я. Зря я сказал про Омск, думал прокатит. В морг тут же, как два болванчика, забежали Холодов с Ломовым, чтобы проведать своего товарища. — Стёп, ты как? — спросил Андрей, явно переживая. Такая забота уже начала поднадоедать, одно дело услышать переживающего за твою жизнь коллегу, слушать ворчания Артёма, а другое, каждому отвечать, что с ним всё нормально. Сидел живее всех живых, дышал, говорил, даже пытался выпускать свои саркастические замечания. — Вы ещё хоровод начните водить вокруг меня. — В начале звёздочку на тебя повесим, — на слова начальницы, которая только-только зашла в морг, тут же все обернулись. — Неплохо было бы – одну. Побольше. — Что с ДНК Хромченко? — решив, что раз Стёпа может шутить, пусть даже в не очень выгодной для него ситуации, Рогозина тут же вернулась к делу. — Кровь полностью совпала с кровью из сторожки. — Хромченко дрался в Ветровым и убил его. Наверно, также ткнул заточкой в сердце. — Заточку проверили? Андрей кивнул, но Толя уже всем видом выдал, что работа не выполнена до конца, пусть уже всё было очевидно. — Так что стоим? — после торопливого ухода экспертов, Галя опять обратилась к Данилову, — Стёп, Хромченко хочешь допросить? — Ещё спрашиваете, Галина Николаевна, я мечтаю об этом... Но мне нужно одеться, дайте пару минут. — Хорошо, Артём, нам нужно поговорить, — Галя постаралась вывести Тукаева из морга под некоторым предлогом, хотя, кто тут не понял, что она решила оставить двух оперативников наедине... Если не считать других в данный момент. — Олег, подай пожалуйста рубашку, она вон там, — взглядом указав на ручку одного из холодильника, попросил Стёпа. — Секунду. Принеся рубашку, даже помогая её надеть, Олег понимал, что Стёпа жив, стоит рядом с ним довольно близко, что аж пульс участился, но ничего сверхкриминального не происходило. — Спасибо, — присев обратно за стул, поблагодарил Данилов, глядя взволнованного коллегу. — С тобой всё в порядке? — Нормально, бывало и хуже... Прости. — В порядке всё, — замечая, как Воеводин уже собирался выйти из морга, Стёпа решил остановить его, — Олег, постой. Подойди сюда... — когда тот вернулся на прежнее место, Данилов продолжил, — В тот момент, когда этот упырь меня проткнул... Ты действительно подумал, что я коньки отброшу? — Нет, что ты, я был уверен в том, что у тебя был какой-то план, в который ты меня не посвятил, просто, всё произошло так быстро, я, честно говоря, не подумал, что он может применить оружие, — почти протороторив и несколько раз запнувшись в собственных словах, беззаботно в своей манере, желая показаться уверенным, произнёс он. — Всё-всё, Олег, прекрати. — Стёпа не мог слушать, как ему тут ломают комедию, желая показаться уверенным в его глазах, — Я же вижу, что ты переживал. Тогда твой голос сам за тебя всё сказал. Олег потерял все те крохи самоуверенности, что были у него в данный момент. Он рассматривал на столе название всяких лекарств, которыми обрабатывали рану Стёпы, пластыри, ватки, всё, что попадалось на глаза, но только не в сторону Степана, который внимательно изучал бегающий взгляд напротив. — Знаешь, тогда, лёжа на земле буквально несколько секунд без сознания, я вдруг подумал о том, что в один момент могу потерять всё... Я и так слишком многое потерял, а потому, думаю, нужно не терять то, что есть здесь и сейчас. Жизнь такая короткая, что оглянуться не успеем, как останемся ни с чем... Я решил, что если всё обойдётся, я сделаю всё возможное, чтоб наконец кое-что изменить... Сам не понимая, что сейчас он делает, Стёпа, встав со стула и подойдя ближе, протянул руку к лицу Олега, нежно проводя пальцами от уха по щеке, по линии скулы к губам, останавливаясь на них буквально на секунду, чтобы потом вернуть пальцы к щеке. Медленно, осторожно, словно подбираясь к маленькому зверьку на охоте, Стёпа приблизился к губам напротив, снова останавливаясь на секунду, но потом уже уверенно целуя их, очень нежно, что для него несвойственно, аккуратно, позволяя Олегу сделать выбор: остановиться или продолжить. Выбор весьма и весьма простой, на что у того уже был заготовлен ответ. Олег ответил, но уже более уверенно, как бы говоря, что всё происходящее правильно, что ему от этого не противно, он буквально отвечал взаимностью, говоря об этом без слов, одними лишь действиями. Он переживал за травму Стёпы, а потому не позволял себе приблизиться к нему слишком близко, сохраняя некоторое расстояние, на что Стёпа, опустив руку ниже к шее, притянул Олега, углубляя поцелуй. Он желал насладиться моментом по полной, пока есть возможность, пока нету никого, кто мог бы их прервать. Похоже, что такое смелое действие дало толчок для Олега, который уже более охотно распускал руки, путешествуя ими по плечам и выше, и обратно, не зная, куда их деть. Если бы Стёпа мог функционировать обеими руками, он бы помог определиться, где их можно оставить, но это их первый поцелуй, который и не должен получиться идеальным. Но такое счастье не могло продлиться столько, сколько бы хотелось. На своё законное рабочее место вернулся Артём, немного прокашливая. — Стёп, мне нужно зафиксировать тебе руку, чтоб ты уже мог пойти на допрос. — даже не смущаясь увиденным, сказал он. Пришлось оторваться, пусть с не охотой. Работа, чтоб её. Олег, улыбнувшись, первые за эти несколько дней, тактично ушёл, у самого дел было вышел крыши. Не мешало бы поговорить обо всём после допроса, ну или же на крайняк после смены, но это подождёт. Возможно, Стёпа действительно подумал, буквально на мгновение, что не выживет, оттого и действовал так смело? Об этом нужно обязательно поинтересоваться позже.