Кашель

Стебли раздирают горло. Пыльца противно щекочет стенки, заставляя кашлять всё громче. Даже громче, чем после слишком сильного затягивания. Сильнее и больнее, чем при сильной простуде и ангине. Поначалу казалось, что это всё от сигарет. Пришлось отказаться от курения на неопределенный срок. Не помогло, а скорее даже ухудшило.. К тому же вряд ли даже электронные сигареты могли вызвать рвоту лепестками. Белыми. Помятыми. Иногда выходящими с бордовыми пятнами, что были им неприсущи. Редко выходящими целым венчиком, чаще по отдельности. Это раздражало. Это мешало. И петь, и проводить трансляции, и попросту жить. Когда Илья подходил ближе, эта дрянь проявляла себя всё сильнее. Может и было бы романтично, если бы Кашин при виде него весь пол заблевал цветочными остатками с кровью и слюнями, но он явно не должен был это видеть. Чтобы не испугаться сильнее. Чтобы не сторониться. Лучшая защита — нападение. Именно поэтому стоило начать избегать Корякова первым. Заблокировать везде. Игнорировать любое упоминание. Как старых друзей. Даже активнее. Оставить его в неведении. Неосознанно заставив таким образом беспокоиться. Перестать для него существовать. Чтобы он думал, что тот, кем он восхищался, ныне его ненавидит.. .. Хотя внутри хотелось совершенно иного. Но кого волнуют желания? В жизни не всё может исполнится. Пытаясь добраться до раковины, чувствуя, как с каждым днём ситуация только ухудшается, Кашин смотрел в свои уставшие глаза. Руки тряслись. Хотелось спать, но из-за частого кашля это становилось невозможно. Грудь словно изнутри была покрыта кучей мелких ран, отчего было сложно даже дышать. Горло краснело до ужаса. Не помогало ни одно лекарство, лишь усугубляло ситуацию, ускоряя рост растений внутри. Надо было изолироваться ото всех. Сил не было даже на то, чтобы дописывать песни. Это требовало много времени.. А как ощущал сам парень, оставалось ему недолго. Выблëвывая очередной бутон со множеством лепестков, он лежал скрученным на кровати, уставшими глазами глядя в никуда. А ведь всё это бессмысленно. Останется ли после него хоть что-то? Не забудутся ли его песни? А вдруг кто-то найдёт те демки и доведёт до ума.. Главное, чтобы они жили. Неважно под чьим именем. Песни.. Должны жить хотя бы ещё несколько лет после смерти исполнителя. Конечно, на судьбу Цоя или Курта Кобейна рассчитывать не стоит, однако.. Хочется верить, что всё не напрасно. Голова ужасно кружилась. Воздуха не хватало, а стебли всё активнее заполоняли горло. В голове было лишь одно: добраться до компьютера. Стоит отправить хотя бы одну демку и текст Илье. Вероятно, именно он сможет что-то с этим сделать. Конечно, может и получится вновь обычный лирический рэп, что не слишком уж и в духе Данилы, но никто не сможет отнестись так же бережно к этим материалам, как он.. Стоило уточнить, что это необязательно. Что Мазеллов может менять текст как угодно.. Может и вовсе не выпускать эту песню. Лишь бы она была у него. Как отданная частичка души. Как извинение за то, что признаться так и не удалось. В глазах темнело. Дышать уже не было сил. И не только из-за перегородки носа. В ушах стоял звон, кроме которого ничего не было слышно. Ни собственного кашля, ни крика, что на самом деле являлся лишь предсмертным хрипом, ни собственного падения, ни звука уведомления.. На глазах невольно выступали слëзы усталости. Как тогда. Как в тот момент, когда он словил двойную передозировку каплями. Неужто какой-то из продуктов мог действовать так же? Хотя.. Он и не помнит, когда в последний раз ел. Время замедлялось. Схватившись за грудь, Кашин начал дышать всё медленнее и слабее. Тепло чужих рук. Неразборчивый голос. Последний вышедший бутон. Вялый, сгнивший, отвратительно пахнущий. А может.. Это не бутон, а какой-то из органов.. Было уже всё равно. Темнота объяла навсегда. Даже жаль, что этой темнотой не оказался ты. Последний аккорд. Музыка затихает, а сам Коряков стоит на сцене, тепло улыбаясь, наконец допев эту последнюю строчку. — Спасибо! Хотел передать, что эта песня лишь частично моя. Большую часть от неё написал замечательный друг, коллега, вдохновитель и тот, кем я в каком-то роде восхищался.. Данила Кашин. — На глазах выступают слëзы. Однако Мазеллов всё равно никогда не узнает, кому была посвящена эта песня, что испытывал музыкант на протяжении всего того времени.. Знает лишь то, что заблокировал он его везде потому, что хотел уберечь. Потому что не хотел, чтобы о нём беспокоились. Потому что даже врачи не могут обнаружить, заразно ли это. Отчего зла не держит. Но во рту появляется странный привкус пыльцы барвинка..