Бинго, Уильямс!

В середине августа все заголовки газет пестрили Чемпионатом по квиддичу. Я была подписана на ежедневную рассылку новостей, и каждый раз охреневала как в первый, когда в окно начинала долбиться сова. (Потом подписку пришлось отменить, ибо платить по галлеону в месяц было слишком жирно). Новость про явление черной метки Волдеморта заставила меня сжать булки и еще сильнее наброситься на учебу. Так как предстоящий учебный год будет развлекаться с Турниром трех волшебников, а в следующем году Тот-Кого-Еще-Не-Стремно-Называть должен явить себя миру, то вот тогда уже точно станет стремно. Хорошо бы вернуться обратно в свою реальность до этого момента… Но если не получится, то надо вооружить Гарри пистолетом. Если же и это не удастся, то надо брать билеты, и валить из Британии куда подальше. Возможно, в Россиюшку. Или в Австралию. Куда-нибудь, куда Реддл не вздумает явиться. Хорошо иметь план. Еще лучше его придерживаться. Последние дни августа я потратила на сбор чемодана. Туда, кроме одежды, полетела мантия с фирменным гербом Слизерина (я даже не удивлена), книги и найденная под кроватью метла «Нимбус-2000». Зачем она мне — я и сама толком не поняла, но почему-то подумала, что не помешает. Ну, а мало ли что? Чемодан Барбары Уильямс был заколдован, и вмещал куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Магия! Конечно, поклажа вышла очень тяжелой. Но тут снова мне на помощь пришла магия. Мне нравилось, как легко и просто можно упростить себе жизнь. Но при этом мне все еще не нравилось отсутствие интернета. Утром 1 сентября я заказала такси и отправилась покорять дорожные пробки. Я едва не опоздала. На вокзале Кингс-Кросс растерялась — людей было много. И в какую колонну мне надо врезаться, чтобы попасть на платформу 9 ¾? К счастью, я нашла пару волшебников — девушку и парня с чемоданами и клетками с совами. Невзначай пристроившись за ними, я дошла до нужного места и, посмотрев, как они исчезают в кирпичной вкладке, последовала их примеру. Разбегаться, как девушка, я не стала — слишком страшно было, и потому размеренным шагом подошла к стене. Потрогала кирпичную кладку: рука прошла сквозь, не обнаружив препятствия. И, глубоко вздохнув, шагнула, зажмурившись. Вопреки всем законам физики, удара не последовало. Я даже и не почувствовала ничего, как оказалась на другой стороне. Прикольно! Я чисто из интереса шагнула назад в стену и вдруг врезалась во что-то. «Фокус-то сломался», — мелькнула мысль в голове, и только потом дошло, что удар-то был совсем не сильный. Чьи-то руки отпихнули меня, и из каменной кладки вышел рыжий парень. — Ты чего назад идешь? Движение одностороннее, але! Придумают тоже. Одностороннее движение, блин! Нигде ж не написано, да и где это видано, а? Парень закатил глаза и указал рукой вверх. Моему вниманию предстала красная табличка с белым прямоугольником. «Движение запрещено». Фига! Правила движения по кирпичным стенам я ещё не видела. — Извиняюсь, — я отвернулась. Ну емое. Даже потестить магию не дают. Произвол! Стоящий у платформы Хогвартс-экспресс согласно пыхнул. Найти свободное купе оказалось непросто (а общаться с незнакомцами и вовсе не хотелось), но я нашла и уселась к окну. Глядя из-за стекла на платформу, где дети прощались с родителями, внезапно почувствовала щемящую тоску. Прошел целый месяц с тех пор, как я оказалась здесь. Меня словно вырвали из моей обычной жизни. Я рассталась со многими, в том числе и с семьей. И сейчас, глядя, как родители обнимают своих детей, поняла, что очень сильно скучаю. По маме, папе, брату, бабушкам и дедушкам. Даже по моему двоюродному брату, с которым я всегда была в довольно резких отношениях. Я была совсем одна. И, кажется, без друзей, потому что я не получила ни одного письма. В любом случае Барбара в своем дневнике ничего не написала о них. Поезд двинулся. Я посмотрела на небо — с утра серое, кажется, вот-вот будет дождь. Но дождя все еще не было, хотя я чувствовала сонливость. Достав из сумки книжку, принялась читать. Правда, читала я не долго, с каждой строчкой меня сильнее клонило в сон. Вдобавок ко всему, по окну забарабанили первые капли. Сопротивляться засыпанию желания не было, глаза у меня закрылись, и я провалилась в темноту сна. Проснулась я от того, что больно стукнулась лбом об стекло. Зашипев, принялась потирать лоб, мысленно думая, что останется шишка. — Я тебя разбудила? — раздался вдруг девичий голосок сбоку. Я обернулась и столкнулась взглядом с девушкой очень необычной внешности. Белокурые волосы, разноцветные очки, забавные сережки-редиски. И очень миловидное лицо. Кажется, я знаю ее! Это же, наверное, Лавгуд! — Привет, я Инга, — поздоровалась я. — Луна Лавгуд, — без улыбки поздоровалась девушка. — У тебя много wrackspurts, ты знаешь об этом? — Wrackspurts? Луна принялась объяснять. Стоит ли говорить, что из ее мелодичного рассказа я понимала не все? Все-таки не настолько хорошо я знала английский, чтобы понимать вообще все. Я бы не отказалась от переводчика. Луна пестрила незнакомыми терминами, и даже зелье памяти не могло мне в этом помочь. Одно я поняла: wrackspurts — это мозгошмыги. Вроде. Несмотря на то, что иногда я зависала с ответами, Луна оказалась интересным собеседником. Возможно, немного фантазеркой, но это меня не смущало. Она вежливо подсказывала, если я вдруг начинала путаться в собственных словах и тактично не упрекала меня. Спустя где-то час я смогла наконец подстроиться и, кажется, потихоньку стал исчезать эффект собачки. Время пролетело незаметно. Во всяком случае, я не считала, сколько прошло часов, но когда Луна сказала, что стоит переодеться в форму, я поняла, что мы подъезжаем к Хогвартсу.

***

— Это фестрал, — познакомила меня Луна со скелетообразным животным, запряженным в карету. — Ты тоже его видишь. Значит, ты была свидетелем чьей-то смерти, как и я. Видимо. Мы забрались в карету. Кроме меня и Луны с нами сидели еще трое — на вид, третьекурсников. Они о чем-то переговаривались между собой, Луна ушла в свои мысли, а я вовсю осматривала окрестности. Лес. Он и правда выглядел угрожающе. Огромные деревья, нависающие над нами, вспыхивающие где-то в глубине зеленые огоньки. С другой стороны, любой лес в темноте может выглядеть страшным. В детстве многие боятся темноту, хотя если подумать, страх сам по себе слегка устарел. Ехать в карете было… скучновато. У меня возникло странное желание пришпорить фестрала и броситься в гонку. И это желание было таким… естественным? Как там говорилось у Гоголя, и какой же русский не любит быстрой езды? Будем считать, что тест на руспригодность я прошла. Мы подъехали к Хогвартсу. О, это был фантастически красивый замок! Немного средневековый, но тем не менее. У входа я просто шла рядом с Луной, запоминая дорогу до Большого Зала. Зал произвел на меня неизгладимое впечатление. Разумеется, меня поразило небо над головой. Очень, очень красивая работа и такая реальная. Гиперреализм наяву! С Луной мы расстались за столами — она ушла за стол Равенкло, а я уселась на свободное место за Слизерином. Рядом со мной плюхнулись дети, возможно, второкурсники. — Барби! — вдруг пропел нежный голосок, после чего меня чуть не задушили в объятиях. И я офигела даже не с того, что на меня набросились, как кот на мышь, а сокращение имени «Барбара». Барби… Фу. Я вовсе не похожа на тех анорексичных кукол с витрин девчачьих магазинов! Хотя… сейчас-то мое тело как раз таки было слегка анорексичным, и за месяц я так и не добилась, чтобы перестать выглядеть как мешок с костями. Хотя я исправно ела! — Привет, — на всякий случай поздоровалась я, рассматривая незнакомку. Кожа белоснежная, блестящие черные волосы, уложенные в сложную прическу, мантия с иголочки. — Не могла бы ты не называть меня так? — Барби, Барби! — засмеялась девушка, усаживаясь рядом. — Старая добрая Барби! — Хватит, не надо меня так называть! — попыталась отмахнуться я, но девчонка, кажется, только вошла во вкус. — Да ладно, раньше ты только так и называлась, — усмехнулась соседка. — Тогда как тебя называть? За семь лет, что мы знакомы, не так-то просто отвыкнуть. — Инга. — Барбинга? — развеселилась девчонка. — Или Бар-Бинго? Мне нравится. — Всегда мечтала стать баром Бинго, — хмыкнула я. — Отлично, Бинго так Бинго, бейби. — Эмма, Барби! — помахал с противоположного угла какой-то парень. — Как провели лето? — Шикарно, Дэвид! — отозвалась соседка. Я тут же сделала пометку, что ее зовут Эмма. — Кстати, Барби у нас теперь не Барби, зови ее Бинго! — Ух ты, Уильямс сменила имя? — захохотал Дэвид. — Тебе идет, Барби… Ой, прости, Бинго. Эй, все слышали? Наша Барби стала Бинго! Поприветствуем Бинго Уильямс! Послышались улюлюканья. Кажется, я немного недооценила слизеринцев. К счастью, крики быстро смолкли под взглядом Дамблдора — директор поднялся из-за стола профессоров с приветственной речью. Он же следил за распределением первокурсников. И да, он реально выглядел как дед Мороз, с длиннющей серебристой бородой до пола. Я вот задумалась: не мешает ли она ему мыться? Я вот свои волосы остригла практически сразу, когда поняла, как долго они сохнут, и теперь ходила с очень удобным каре. (Умная мысль, что я могу сушить волосы заклинанием, настигла меня гораздо позже). — Я ездила в Испанию этим летом, — шепотом поведала мне Эмма. — А ты куда-то выезжала? Ой, прости, у тебя, наверное, нет денег. Тяжело быть сиротой… Ах вот оно что. То, что я изначально приняла за дружелюбие, оказалось лишь лицемерием. Девчонка просто нашла себе жертву для буллинга. — Да, тяжело. У меня нет денег, — согласилась я. — Можешь задонатить, если есть лишнее. Эмма фыркнула. — Если станет невмоготу, обращайся. Мы сможем договориться, если что. Мне бы не помешал человек, который мог бы носить мою сумку. — Я подумаю над твоим предложением, — миленько ответила я. Улыбаемся и машем! Девчонка думала, что меня задела? Трижды ха. Пусть сначала возьмет курсы буллинга в России, и вот тогда поговорим. Я с интересом наблюдала за церемонией. Больше всего я смотрела на шляпу. Она была старая, в заплатках, и умела говорить. Я бы удивилась, но за последнее время удивляться я, кажется, разучилась. Кстати, первокурсников довольно быстро отправляли за столы. Когда шляпа называла факультет, стол начинал хлопать. На наш факультет поступило целых шесть человек, и я могу точно сказать, что к нам пришло меньше, чем за другие столы. Возможно, это объяснялось тем, что на Слизерин брали строго чистокровок и, за редким исключением, полукровок. Плюс, нужно было иметь подходящий «мерзкий» склад характера. Таких было немного. Наконец распределение закончилось и наши золотые тарелки волшебным образом наполнились едой. О да-а-а! Такую магию я одобряю! — Кушай, Бинго, кушай, — ласково вдруг сказала Эмма. — Наверняка голодна ведь. Ты летом хоть питалась? Выглядишь как покойница. Хотя нет! Даже те лучше. Старый добрый буллинг. Преподать им что ли пару уроков? — Я так рада, что ты обо мне переживаешь! — воскликнула я. — Ты настоящая подруга! На-ка, сьешь вот эту заливную рыбу! Мне понравилось, а тебе? И, взяв тарелку, широким движением принялась вываливать ей на блюдо. Надо сказать, от моих неаккуратных действий часть рыбы вывалилась за пределы стола и попала аккурат Эмме на мантию. — Боже, я такая неуклюжая! — и взгляд невинной овечки. Наступила тишина. — Ты совсем охренела, Уильямс?! — Эмма достала палочку. — Ой, ты что! Я только хотела тебе помочь! — воскликнула я дрожащим голосом и громко всхлипнула. — Я же от всей души! Тебе не понравилось, да? Кто-то с громким звоном уронил вилку. — Что тут происходит? А ну заткнулись, обе! — шикнул на нас высокий парень. На груди у него висел значок «староста». — Малькольм, эта выдра посмела… — Вот, запей водичкой, а то подавишься, — ласково сказала я, уткнув к лицу Эммы стакан. — Так, — Малькольм потер переносицу. — Эмма — на тот край стола. Барби — на этот. Быстро. Эмма что-то прошипела, но подчинилась. Я же осталась сидеть на месте. — Тебе особое приглашение нужно, Барби? — Барби? — я посмотрела по сторонам. — Кто это? Не вижу никого. Может быть, ты — Барби? — обратилась я с вопросом к мелкой второкурснице рядом. Та ошарашенно покачала головой. — Я к тебе обращаюсь, Уильямс! — Правда? Так мое имя Барбара, а сокращенно — Инга. Я думала, старосты должны знать имена своих однокурсников, — покачала головой я. — Тяжело иметь проблемы с памятью во взрослом возрасте. — Поговорим позже, — шикнул Малькольм, заметив, как в нашу сторону покосились все профессора Хогвартса, а мужик-брюнет в черной мантии аж приподнялся со своего места. Поговорим, ага. Я вам дам — бедную девушку буллить! Я сама вас тут всех забуллю!