Восьмой грех, пожирающий твою душу

Конец оказался слишком неожиданным и пришел вместе с таким долгожданным спокойствием. Свобода. Она наконец-то свободна от этих пут под названием чувства, что медленно пожирали ее как злосчастные паразиты, не оставляя ни кусочка разума. Было так страшно жить и осознавать свои безумные и ужасные поступки, понимать, как же бесчеловечно она поступает с другими, с несчастными и невиновными детьми, и не в силах ничего с собой поделать. Это как наблюдать за кем-то другим, осуждать его и говорить, что сам бы ты такого не сделал, только проблема была в том, что Анна делала. Но самое страшное было то, что в ее медленно остывавшем теле не было ни капли сожаления. Она знает, что, если бы время внезапно обернулось вспять, она, не сомневаясь, сотворила все те кошмары снова. Просто она одержима и это никак не излечить. Всегда, с первых часов жизни, девушке казалось, что любовь не может быть злой или приносящей беды, но ее именно такой и оказалась. И предпосылки к этому были с самого начала. Стоило задушить в себе эти чувства еще тогда, но Анна оказалась слишком слаба по отношению к ним. Влюбиться в своего начальника – звучит так романтично. Эйфория первой, еще и запретной, любви вскружила голову девушке до такой степени, что она даже не думала, насколько же это неправильно. Не омрачало ее счастье и то, что у мужчины была семья и беременная жена. Анна видела Мари всего несколько раз, и всегда в ее глазах женщина была ничем, словно недостойная ее внимания. В ванильных мечтах девушки ее ждал счастливый конец и будущее рядом с любимым мужчиной, и не было никого, кто мог им помешать. Ни другая женщина, ни его сыновья и даже его новорожденная дочь. Их попросту не существовало в ее идеальной жизни. Инфантильная, эгоистичная дурочка. Пустышка с кукольным лицом. Вот кем она была и оказалась по итогу. Смешно, но именно это и привлекло в ней Вильяма. Уставший от ежедневной скуки, что тянулась от дома до работы, мужчина нашел развлечение в легкодоступной официантке из его пиццерии, влюбленной в него до безумия. Измена оказалась такой простой до ужаса и после совершения оной Афтон ощутил целое ничего – ни угрызений совести, ни волнений, ничего. Ему было плевать даже на то, узнает ли Мари об этом. Да, поначалу он скрывался, потому что кто в здравом уме будет рассказывать жене, но со временем стало так неважно. Все отошло на второй план, а вытеснили их новое увлечение аниматрониками и тело великолепной блондинки с пустотой вместо мозгов. Рядом с Анной то темное, что крепко спало внутри, пробиралось наружу и захватывало сознание, меняя его. Она меняла его, заражая и себя, опуская обоих на глубокое дно. Точка невозврата оказалась пройдена в тот момент, когда все те демоны, что опутывали душу Афтона, нашли выход наружу. И выпустил их его собственный старший сын Филипп, когда в ходе обычной шутки вместе с друзьями подверг младшего брата страшной трагедии – он засунул мальчика в пасть аниматроника и тот откусил ему лобную долю. Гарри чудом выжил, но, увы, это чудо продержалось недолго. Из-за халатности врачей ребенок скончался, лишив мать одного из островков спокойствия. Дети были тем звеном, что все еще держали Мари рядом с мужем, пусть она давно знала, что он ей не верен. После смерти брата Филипп все время проводил в его комнате, никак не найдя сил отпустить свою вину. Ему постоянно чудилось, что его правая рука испачкана в крови и ее нельзя было смыть. Он боялся подходить к маме, боялся, что и она испачкается, но хуже всего было то, что он постоянно видел эту кровь на отце. Это сводило его с ума, и, в конечном итоге, травмированный рассудок ребенка сошелся на том, что в смерти Гарри виноват не только он, но и Вильям. Сам Афтон в тоже самое время полностью отдался во власть греха, похоти и машинного масла, создавая все больше и больше приспособлений для убийств. Казалось бы, то, что произошло с его сыном, должно было его остановить, но, к сожалению, этого не случилось. Он днями и ночами запирался в своей мастерской, лишаясь последних крох рассудка. И все же, что-то человеческое оставалось в нем, не подпуская к семье. Он с ужасом в серых глазах смотрел на свои чертежи, на эндоскелеты, боясь даже представить, как могут сработать эти смертоносные ловушки, и все равно продолжал делать. Вильям переделал и старых аниматроников, оставив в них «бомбу замедленного действия», не решаясь пока ее активировать. Быть может, рано или поздно, он бы остановился, но рядом всегда была его верная помощница, что словно наркотик действовала на него и, пусть и не осознанно, но Анна подталкивала его каждый раз в ту пучину, из которой не вернуться. Девушка действительно и не догадывалась какой эффект она распространяла на мужчину, просто наслаждаясь желанной близостью с ним. Ей казалось, что вот оно, то самое счастливое будущее, о котором она так мечтала. Она ослепла от своей любви и больше ничего вокруг не замечала. Анна не заметила и то, как в один момент рубашка Вильяма окрасилась красным, а из его серых, стальных глаз практически исчезла всякая человечность. Ей было плевать, что в его грубых касаниях она сама испачкалась кровью детей, в числе которых был и Филипп. Мальчик просто хотел вместе с друзьями проследить за отцом, который наконец-то вернулся домой. В тот день Вильям не смог сдержать свое желание хотя бы на миг увидеть Мари и маленькую Элизабет. Переступив порог дома, он сделал глубокий вдох и ощутил то, что когда-то встречало его каждый раз, когда он приходил сюда – покой. Всего на минуту ему показалось, что все вернулось на круги своя, но это был лишь обман. Гарри больше не выбежит встречать его, обнимая любимую плюшевую игрушку Фредбера, а Мари больше не поприветствует его ласковым поцелуем. Теперь некогда любящая жена встретит его лишь пустым взглядом темно-зеленых глаз, а ее некогда прекрасные рыжие волосы потускнели и стали как солома. Сама женщина была бледная и тощая, словно кукла, которая держится лишь благодаря нитям на своих запястьях. Те самые нити тянулись именно к его рукам и ему нравилось это ощущение. Нравилось то, какой слабой выглядела Мари, и так приятно было осознавать, что это сделал с ней он. Той ночью он все пытался доломать ее, но женщина молчаливо сносила все его касания и их близость, терпела, глотала горькие слезы, с ужасом пытаясь понять, как она умудрилась связать свою жизнь с таким чудовищем. А ведь когда-то она искренне любила его, и Вильям казался ей милым парнем с необычным увлечением и прекрасными знаниями в области роботехники. Ей и самой была интересна эта наука. Собственно, они и познакомились в университете на первом курсе, а после начали дружить втроем – она, Вильям и Генри. К сожалению, девушка не выдержала давления со стороны одногруппников и учителей, которые твердили, что это не занятие для женщин, и вскоре забрала документы. На их дружбу это никак не повлияло, но, что интересно, Вильям поддерживал ее решение об уходе, а вот Генри до последнего умолял не слушать никого. Увы, Мари послушалась свое глупое сердце и отступила. Но грустила она не долго – ухаживания и харизма Афтона покорили ее, и она влюбилась в него, а после согласилась стать его женой. С того момента перспективная и умная девушка оказалась погребена под домашними делами и рутиной, но, к счастью, Мари была прирожденной хранительницей очага, а потому ее новая жизнь была для нее даже в радость. Изменения в муже она заметила практически сразу, но до последнего женщина пыталась убедить себя, что ей это кажется. У них все хорошо – большой дом, замечательные дети и собственный бизнес, который приносит деньги. Она просто выдумывает все, нет у них никаких проблем… …Сердце Мари разбилось с громким треском, когда Генри, партнер по бизнесу ее мужа, так и не смог скрыть от нее правду. Он был последним шансом на то, чтобы убедиться, что все эти следы помады, чужой запах духов и поздние звонки от неизвестного ей просто кажутся, но Генри никогда не умел врать. Особенно ей. В тот вечер она едва не потеряла свою малышку, но врачи успели вовремя спасти ее, и Элизабет родилась здоровой и счастливой, даже не подозревая, что своим рождением спасла маму от неминуемого. Вильяма рядом не оказалось, но, едва узнав о преждевременных родах подруги, Генри бросил все и прибежал в больницу. Он был единственным свидетелем того, как Мари собрала себя по кусочкам и нашла последние крохи смысла своей жизни. После этого он сам едва не убил Вильяма, но получил в ответ на гневную тираду и просьбу одуматься лишь надрывный смех безумца и обвинение в том, что он якобы метит на его место в сердце Мари, имея при этом кольцо на пальце и маленькую дочь Шарлоту. Генри понял, что потерял лучшего друга навсегда и что этот незнакомец больше не он. Не дождавшись утра Вильям ушел, оставив дрожащую Мари на развороченной кровати. Неудовлетворенные демоны внутри жаждали разрядки, а причинять боль жене он никак не мог. Как бы не старался, но не мог, потому что кое-где все еще слабо мерцали воспоминания о любви к ней. Филипп, слыша крики матери, никак не решался выйти из своего убежища и уберечь ее от этого кровавого тирана, но что-то его держало в комнате брата, заперев все двери. В конце концов, когда хлопнула входная дверь, мальчик смог выбраться и побежал за отцом, который привел его к одной из своих пиццерий. Понимая, что один он мало что сделает, Филипп позвал друзей. Трое ребят были его верными товарищами и всегда следовали за ним, куда бы он не шел. Потому что больше некому было заботиться о них – два брата, Фред и Бен, и девочка Чарли были сиротами и могли без проблем сбегать из приюта хоть в день, хоть в ночь. Вместе дети пробрались в закрытое помещение и попали в руки монстра, ослепленного жаждой крови. Вильям убил их без малейшего сомнения, и лишь когда бездыханные тела оказались надежно спрятаны в аниматрониках, мужчина осознал, что потерял еще одного сына. Только в этот раз он своими руками оборвал ему жизнь. Молчаливые коридоры детской пиццерии сокрушил безумный смех, смешанный с отчаянным рыданием. Афтона разрывали на части противоречивые чувства – его жизнь катится в ад, он собственноручно рушит ее, теряет все, что когда-то ему было дорого, в какой-то степени ненавидит себя за это, но эта приятная волна послевкусия будоражит его кровь и требует еще. Не позаботившись о том, чтобы смыть с себя следы своего греха, мужчина сорвался туда, где смог бы сполна восполнить свою жажду, которая пленила его и сделала рабом. Терпкая тишина длилась не много не мало, а целых пять лет. Зло спряталось под маской неутешного отца, что потерял двух сыновей, и полностью отдал себя работе, планируя открыть настоящий цирк. Ведь все вокруг него были наивными дурачками, что с открытыми ртами наблюдали бы за тем, как ловко он обманул их всех. Сеть заведений Афтона ширилась, погребая под собой все больше и больше невинных душ, и не стала исключением и маленькая Шарлота, смерть которой подкосила Генри. Вильям сделал это на зло, ибо его начала заедать мучительная зависть и гнев – почему этот слизняк имеет то, чего сам Афтон оказался лишен? Почему Эмили лезет туда, куда ему не следует? Почему он продолжает капать ему на мозги, раздражая одним своим присутствием? Он ведь был предупрежден, но Генри не послушал доброго совета и теперь имеет то, что имеет. Сам ведь плевался ядом и называл монстром, и все равно ведь не верил, что Вильям способен на такое. Очень зря, ведь Афтон действительно больше не был человеком, и убить ни в чем неповинного ребенка для него не составляло никакого труда. Единственное, что всего на секунду смогло ошарашить его, это напуганные глаза Шарлоты в последний момент ее жизни – а ведь такой взгляд мог быть вполне у малышки Бетти, если бы она увидела отца, совершающего уже ставшее привычным для него дело. Он хотел встретиться с дочерью, хотел услышать ее смех и увидеть ее чудесные зеленые глазки, которые когда-то были у Мари, но, помня, чем обернулось его последнее потакание своим желаниям, мужчина все никак не решался на это. Те самые жалкие остатки человечности, что еще догорали в нем, молили остановиться и вернуться к семье, кричали о том, чтобы он попросил прощение, но Вильям оставался глух к их просьбам. За прошедшие годы он сам стал зависимым не только от постоянных убийств, но и от Анны, что по-прежнему оставалась рядом с ним, и в его груди, сквозь мрачное безумие, зародилось то, что отдаленно напоминало чувства. Те самые, что когда-то он испытывал и к Мари. И если рыжеволосую красавицу хотелось отдалить от своих интересов, то с блондинкой желание было противоположное. Сама Анна, как оказалось, тоже неплохо разбиралась в механизмах и машинах. И не мудрено, ведь когда девушка только устроилась на работу официанткой, она уже была на первом курсе университета роботостроения и технологий. Учебу, к великому удивлению, она не бросила, а даже преуспела на своем потоке и была едва ли не одной из лучших, и в этом не мало подсобил и сам Вильям, помогая ей с материалом и объясняя сложные темы, которые Анна схватывала на лету. Из-за этого в голову мужчины закралась мысль – а не был ли образ пустоголовой красивой куклы лишь маской? Но зачем? В этом не было никакого смысла, поэтому и размышлять дальше на эту тему Афтон не стал и позволил себе переключится на вспыхнувшую по-новому страсть и влюбленность. Череда убийств и исчезновений детей прекратилась. Но не суждено было спокойствию длится долго. В день, когда его лелеяный и долгожданный цирк должен был открыться, к Вильяму ворвалось его прошлое в лице твердо настроенной Мари с малышкой Элизабет за ручку. Оставив дочь поиграть с другими детьми, женщина попросила мужа о личном разговоре и тот, предчувствуя неладное и как что-то предвкушающее завертелось внутри, отвел ее в мастерскую. Мари не стала ходить вокруг да около и прямо потребовала от Афтона развод. Она хотела уехать из этого города, забрать дочь, и навсегда забыть весь тот кошмар, что ей пришлось пережить. Мари хотела стать свободной. Нить, что в последнее время сдерживала самообладание Вильяма, разорвалась. В голове наперебой зашептались невыносимые, раздражающие и царапающие грудь изнутри голоса, которые издевательским тоном докучали ему, говоря о том, что его прекрасная кукла намеревается сбежать из своей коробки. И разве может он ей это позволить? Сжав кулаки, Вильям отказал жене, но так просто принимать его отказ женщина не собиралась. Мари грозилась тем, что, если он не позволит им уйти, она всем расскажет, кто именно был виноват в смерти их сыновей, и для чего ему нужны были его чертовые аниматроники. Ее терпению пришел конец и жить в постоянном страхе, что смерть с лицом ее мужа придет и к их дочери она попросту не могла. От громкого удара женской спины о стену вздрогнуло фото, стоящее в рамке на небольшой тумбочке, и опасно закачалось, грозясь вот-вот упасть на холодный пол. Вильям с пронзающим холодом в глазах смотрел на то, как его собственная рука сдавливает тонкое горло жены и медленно лишает ее кислорода, приподняв хрупкое тело Мари над полом. Он не позволит ей уйти и забрать его дочь, ибо это последнее, что напоминало ему о прошлом. Старая фотография счастливой семьи все же упала вниз, и разбитые осколки отразили последние попытки рыжеволосой женщины выбраться из некогда любимых рук супруга. Зеленые глаза, в которых только-только снова загорелся огонек надежды, потухли навсегда, а сама Мари повисла бездыханной куклой, так и не добившись желаемой свободы, на которую она решилась так поздно. Опустив тело жены в белую коробку с фиолетовой лентой, где уже находился недоработанный аниматроник в маске, Вильям накрыл ее крышкой, тщетно пытаясь унять дрожь в руках. Впервые за все убийства он корил себя, проклинал Мари, и шепотом спрашивал ее зачем. Зачем только она пришла к нему и все испортила?!.. Внезапный девичий крик заставил Афтона вздрогнуть и резко подняться. Это был крик Анны. Не ведая себя от страха, мужчина бросился на звук и, ворвавшись в один из залов, где дети должны были играть с новыми аниматрониками, Вильям наткнулся лишь на испуганную до ужаса Анну, которая широко открытыми глазами смотрела на Бейби, ключевую фигуру и маскота его цирка. Дрожащими, бледными губами девушка произнесла всего одно имя, и мир мужчины рассыпался в пепел: - Элизабет… Вытекающая из брюшной области аниматроника кровь говорила только об одном – его дочь стала жертвой его же машины для убийства. Сдавливая такое податливое тело плачущей, испуганной девушки в своих объятиях, Вильям искал хоть какое-то подтверждение тому, что это все просто дурной сон, но проснуться ему было не суждено. Он потерял абсолютно все, что имел, и теперь единственное, что у него есть, это его злой рок, с которого все началось, и его спасение, которым все и закончится – его Анна.