Королева бесконечности

Пени загнано наблюдала за проходящими мимо людьми и проезжающими каретами. Зима в этом году, как говорят местные, была теплее, чем обычно. Всё холодное время она провела в борделе, то убирая, то помогая по мелочи старшим девочкам. Здесь их и раньше исправно кормили и прихорашивали, чтобы приходящие аристократы не передëргивали плечами в отвращении, если вдруг встретят случайно. Но зимой эта забота была проявлена с особым рвением. Мадам Жизель сама часто проверяла насколько правильно девочки читают, считают и, в случае Пени, поют. Пару раз девочке даже прилетала оплеуха за упоминание "священной цифры". Шесть. Первое время было сложно понять где её можно использовать, а где нет: людей считать без неë, деньги - с ней, при подсчëте живого товара - используем, при пересчёте, допустим, стульев - не надо. Вот и поди разберись. Эта цифра, кстати созвучна с восьмëркой, из-за чего становилось ещё тяжелее... Ну да ладно. Им рассказывали разные истории, да и врач часто захаживал к ним: не только за услугами, но и проверить здоровье работниц и детей. Врач, кстати, оказался тем самым представительным дядечкой, который раз в месяц оставлял ей серебряк. Этот серебряк у неë никогда и никто не забирал, даже в общак не считали. Потому что его дал именно этот человек, врач. По крайней мере, так ей объяснили старшие. Но так повезло только им. Вообще, поберушек до зимы было тринадцать... Двенадцать, если на современный манер. За время тяжëлых морозов погибло четверо. И после этого люди говорят ещё, что зима была хорошая! Пени не хотела и предполагать сколько умирает обычно. Сейчас даже сезон дождей почти закончился и она с двумя девочками снова вернулась на улицы за милостыней. Она уже не против быть только в помощницах у мадам. Сначала, конечно, была уверенность, что если там поколотят, то никто не заступится. Но одним вечером все девушки, да и сама мадам, со смехом обсуждали как стража выносила какого-то торговца, "попортившего товар". Ударил он, оказалось, Лиру, прям по лицу, из-за чего у неë ещё неделю сходил синяк со скулы. Но штраф тот дуралей заплатил знатный. Только вот Пени серьёзно предпочтёт быть проституткой, чем быть проданной кому-то. Дело в том, что Косой обычно не обращал на неë внимания или еë внешний вид. А пять дней назад вдруг аж выдал мыло и потребовал, чтобы она выглядела не так... В общем, не так. Выдали немного другую одежду, чуть потеплее, пусть и такую же серо-коричневую, но чистую. И посадили у известного в их районе перекрёстка. По которому очень часто проезжают аристократы. Явно же продают еë какому-то извату! У нормальных людей на детей, тем более с такой хилой комплекцией, не встаёт! Как она не хотела мыться в тот день. Даже ревела и недовольно отбивалась, но старшие девчонки ни в какую не хотели ей помочь. Предательницы! Мимо ехала опять карета с очень красивым и знаменитым гербом. Роза с короной на щите. Даже при том, что на карету наносился только узор без окраса, сразу было понятно кто ехал. Или кто-то из императорской семьи, или кто-то из герцогства Экхарт. Да, у этих двух семей очень похожие герба. В первый день кареты с таким гербом не было, но на следующий день появилась. На третий - проехала аж четыре раза. На четвёртый, люди стали судачить что что-то тут не так, когда увидели герб три раза подряд. И сегодня они проезжали тоже в третий раз. Ей, в каждую поездку, доставался целый медный. И было непонятно что же происходит. Люди судачили, что год назад у герцога пропала дочь на весеннем фестивале. А тут он обратил внимание на нищенку. Да и слухи о том, что у герцога после смерти жены не было ни одной женщины только множатся. Стрёмно-то как! Неожиданно карета остановилась. Рыцари, сопровождавшие карету, спешились, а кучер поспешил открыть дверь. Наружу вышел достаточно красивый для своих лет мужчинка, отчего Пени аж прикипела к нему восторженным взглядом. Все мысли куда-то улетучились, когда он неспеша подошёл к попрошайке и протянул руку. -Как тебя зовут, девочка?