Вечность

Юго стоял в центре, происходящих возле него боев. Сверкали лезвия мечей и клинков при столкновении или нанесении ударов с нечеловеческой скоростью, кроме оружия, будто молния проносились яркие зеленые разряды, осыпающие всё вокруг. Тьма Эхо, превращаяся в липкую паутину оплетала и душила недругов, желающих поквитаться с предательницей, посмевшей бросить их дело и встать на сторону врага. Гроуви с пробужденной божественностью и его наставник с последних сил отбивались от непрекращающегося нападения. Они раненные, уставшие не подпускали ни на метр противника к Евангелине и детям. Амалия дрожащими руками держалась за Оропо, боясь лишиться жизни. Карие испуганные глаза заставляли тонуть его в собственной беспомощности и слабости. Он не мог защитить женщину, на которую предъявил права, не может стать достойным королём, не может быть хорошим братом. Юго только всех разочарововал. Подняв взгляд над возвышавшегося над ним Адамая, он с молчаливой надеждой ждал, что гнев брата смениться на милость и дракон поймёт весь ужас этой затеи. Однако, Адамай с выточенной из камня фигурой и крепкостью мыщц в отвращении скосил взгляд куда-то за синюю шапку. Драконьи глаза с узкой полоской вместо зрачка не были наполненны теплом и заботой, наоборот он жадно облизнул губы и показал длинные передние клыки, ухмыляясь над ним. Сражайся. Борись за своё ничтожное братство. Прозвучавший голос брата в голове болью отозвался в висках. Грубо и неожиданно он вторгся в его голову, бросив грозные слова. Юго неверюще посмотрел на него, аккуратно потирая ноющие точки. За долгие восемь лет, в которых мальчик с смешной голубой шапкой пытался найти своего брата, бесследно исчезнувшего и несказавшего ни слова на прощание, не было ни одной промелькнувшей мысли или ответной реакции от дракона на зов брата. Одна мёртвая тишина и стена, уходящая в небеса, не позволяющая приблизиться хоть чуть-чуть к нему. Нет, Юго жалко плакал возле неё на коленях, не переставая бить разбитыми в кровь кулаками. Потом просил, умолял, обещал изминиться, стать лучше, сделать всё что захочет Адамай. Только пусть вернется домой. В первые за долгий срок, Адамай заговорил с ним телепатически, чтобы вызвать на бой, на истезания его души и тела. Величавый дракон пожалел слов, посчитал ненужными. Сердце сжалось в тугой узел, кровоточа от казалось бы нетакой уж и страшной грубости брата. Ад всегда был такой. Но именно сейчас стало невыносимо больно, страшно, одиноко. Эмоции, не выпускаемые им, бились в одном направлении, об возведенную стену Адамаем. Юго тяжело вздохнув, не сводил взгляда с другого. Молча, прикрыл на секунду глаза, желая лишиться всех раздирающих его эмоций, принесших столько боли. Когда он открыл глаза, они загорелись ярко-синим, сверкая искрами. Взмахом руки, создав портал, он нырнул в него оказываясь за спиной Адамая. Подло, но действенно, он пнул ногой дракона в напичканную сферами изогнутую спину, выводя тем самым того из равновесия. Качнувшись, дракон повернул голову. Зверинный взгляд раздраженно прожёг, готовившегося нанести новый удар Юго. ****** Устав от выходящих за его возможности порталов, упорно создаваемые им, он слабо махнул рукой перед собой, чувствуя ветер бьющий в спину, посылающий мурашек по ослабшему телу. Оно стало таким тяжелым и неподнимаемым, что элиатроп удивился с грустной улыбкой, помня как начинал этот заранее проигранный поединок в более уверенном и легком, как перышко теле. Сейчас тело напоминало камень стремительно летящий вниз, к другим камням и удушающему песку. Портал, мерцнув один раз, погас рассыпаясь частицами вакфу в воздухе. Так было и тогда, когда ему захотелось дотянуться до звёзд и не смотря на усталось и боль в мыщцах, Юго не сдавался. Создавал и создавал порталы, пока не использовал весь свой запас вакфу. Потерял сознание и полетел вниз, как и сейчас. Тогда его поймал Адамай, а теперь его ломающиеся о землю кости, подхватит слабый ветерок, дав слабую веру в спасение и наконец утешение, бессконечный сон. Юго, закрыв глаза, мысленно простился со всеми, попросил прощение и сохранил облегченную улыбку на лице, веря, что его изувеченное тело не сможет вновь переродиться и Адамай будет свободен от такого жалкого брата, умеющего плакать и всем сердцам любить людей, принимая их в семью, не смотря ни на что. Пусть исчезнет прощающий всё король и на его место придёт достойный. Громкий рёв сотряс небеса. Большая драконья лапа поймала упавшего на неё уставшего элиатропа. Юго с непониманием посмотрел на белоснежную лапу с огромными синими когтями чуть сжавшимися, создающие полукруг выше самого Юго. Даже попытавшись ему не выбраться с такого кольца. Встав на дрожащие ноги, он ухватился за один из пальцев. — Зачем ты спас меня? Большая драконья морда повернулась в его сторону. Гнев отобразился на морде, Адамай скривился. — Ты не можешь умереть. Не веря в великодушность и проснувшуюся заботу, Юго спросил, чувствуя как сердце начинает колоть от боли, вещи расплываются перед глазами. — Так Оропо приказал? Хочет сам меня прикончить? — выдавив смешок, Юго проглотил кровавую слюну. — Не напрягайся, Адамай. Брось меня. Качнувшись от сильного рывка, он застонал от боли. Кровь во рту стремилась выбраться наружу. Привалившись к расщелине, он успел только взглянуть на уносящиеся горизонты и места, не похожие на место битвы. Щель сомкнулась, грозное рычание ударило по ушам. — Даже не пытайся, спрыгнуть, глупый элиатроп. — рычал дракон, наблюдающий за вялым перемещением брата. Ещё немного и они прибудут на безопасное место. Всё будет хорошо. Юго упал на колени, тошнота подкатила к горлу. Кровь смешанная вместе с слюной потекла по подбородку. Медленно стекая на майку. Это драло горло, вызывало отвратительный спазм. Закашлявшись, он выплюнул ещё немного таких сгустков. Вместо ожидаемой боли пришла слабость утягивающая в свою пропасть. Мрак застелил всё. Юго тихо привалился на теплую стенку. ********************** Адамай с осторожностью поднял ничего невесящего юношу на руки. Почувствовал насколько холодным оказывается всё это время был младший. Разгореченная кожа дракона напоминала неактивный вулкан, который содержит в себя лаву, но не выпускает. Это и не мешает им жить. Он привык быть ходячей грелкой для вечно перемерзающего брата. Ещё тогда температура элиатропа вызывала вопросы у другого. Юго с трудом переносил жар драконьего тела в истинной форме, часто не выдерживал и падал в обморок, как от солнечного удара, но упорно шёл к цели — привыкнуть, стерпеть, достойно держаться на брате, когда он в истинном обличии. Качая головой на жалкие попытки проделать невозможное, Адамай перекидывался в другую форме, ближе к человеческой. Юго обижался, хотел доказать, что сможет обуздать, станет отличным наездником. Загадочно улыбаясь, дракон молчаливо смотрел на дальнейшие действия брата с энтузиазмом ожидая грядущее. Такой счастливый, радостный и неунывающий элиатроп грел жестокое сердце. Служил маяком, ведущим к свету. Ослепленный искренней добротой и заботой, он не задумываясь следовал за ним, терпел окружающих людей, закрывал глаза на поистинне наивные и глупые поступки брата, проглотил обиду, когда тот оставил его с Килби, но простить скрытие дофусов и дальнейшие держание их в Садите не смог. Воспринял это как слабость, неспособность Юго здраво размышлять и становиться взрослым. Младший показал нежелание быть королём, не захотел брать ответственность, просил подождать. Я же не мог ждать, хотел власти и равноправия своего народа здесь и сейчас, а не через несколько лет под сомнительное согласие, живущих народов. Юго нахмурился во сне. Светлые брови немного сошлись вместе, верхняя губу приподнялась. Он что-то говорил, еле слышно поскуливая от боли. Уперевшись рукой в белую, словно мел грудь дракона, оттолкнулся, вздёрнул ногой, будто продолжал бой с ним. Перехватив по удобнее Юго, сильнее прижав к себе мычащего от боли элиатропа, Адамай поднял взгляд на место, где они оказались. Теплый песок щекотил стопы, легкий ветерок гулял далеко за разрушенной горой. Родные деревья и растения встречали загулявшихся братьев, забывших остров на котором они и стали семьёй. Теперь остров должен изличить сломанного морально и физически элиатропа, потерявшего веру в дракона, почитаемого и любимого им. Также нужно дать понимание одному дракону, как хрупка и нежна была братская любовь и как игнорирование и равнодушие могут убить всё прекрасное в другом человеке. ******* Юго проснулся резко и тяжело дыша. Вырвался из оков кошмаров и стал оглядываться по сторонам ища угрозу, возможное нападение на него. Кроме, сидящего в каменном кресле дракона никого не было. Никто не пытался навредить ему. — Мне надо. — начал говорить он вслух, водя рукой. Воспоминания о битве ускоренно появлялись в голове картинками. Свет формируемого портала потух, отдаваясь давящей на живот болью. — Чёрт! — выругался он, хватаясь руками за живот. Режущая боль быстро охватывала всю облась. Вздохнуть, задействуя тем самым нижние мыщцы пресса, Юго свистнул воздух от боли. — Твоё вакфу истощилось, бесполезно пробовать создать портал, только навредишь себе. — нравоучительно, как для непослушного ребёнка сказал он поднимаясь с кресла и идя в его сторону. — Предлагаешь ничего не делать и ждать, когда Ороппо уничтожит мир? — свесив ноги с кровати, Юго со злостью спросил, ловя взгляд холодных глаз. — В твоём состояние мысль о сражении с Оропо безумна. Ты слишком ослаб. — Да, конечно. — раздраженно смахнув чёлку упавшую на глаза, он продолжил. — Он же лучше меня во всём? Тот идеальный брат о которым ты мечтал. — Вымещать на мне гнев за свою слабость довольно глупо и предсказуемо для тебя. — О, брось! Если я так ужасен, то зачем нужно было меня спасать? Меня устраивал вариант летального падения, но вмешался ты. — обвиняя брата, Юго видел как опасно загораются синие глаза, хвост подымается, начиная биться в разные стороны. — Глупо с твоей стороны было меня спасать, зная какая я для тебя абуза. Вот это действительно оплошность для великого дракона. Адамай сокращает дистанцию в секунду оказываясь лицом к лицу с Юго. Возвыщаясь, благодаря росту, он прожигал взглядом яростные, наполненные обидой и болью голубые глаза, загорающиеся слабым вакфу. Ты первым отказался от меня. Стучит в голове громкая мысль, достигающая ушей Адамая. Открытая стена брата позволяет ему слышать все мысли и слова, передающие истинные эмоции. Оставь меня. Не давай мне больше надежд. — Отвали от меня, Адамай. — грубо говорит, выплёвывая имя, как что-то отвратительное. Упирается руками в каменную грудь. — Не хочу тебя видеть, ты мне неприятен. Не смей называть меня братом. У тебя давно на это нет права. Адамай усмехается, искривляет лицо в устрашаещем оскале. Опускается ниже, чтобы быть на уровне глаз. Хватает за трепыхающееся синее ушко на шапке, вызывая вспышку боли отразившуюся на лице. — Думаю нам пора возместить время в разлуке. — шире улыбаясь, смотря за повышающуюся злость элиатропа. — Ты так не думаешь, братишка? ***************** Вам когда-нибудь приходилось ощущать постоянный контроль или опеку на себе? Возможно непокидающее отвратительное чувство наблюдения других людей за вами? Передёргивали ли вы плечами, оглядывались, искали источник, вызывающий раздражение и страх? Юго на собственной шкуре прочуствовал весь бдительный контроль одного конкретного решительно настроенного дракона, захотевшего не покидать его ни на секунду, следить за каждым передвижением, ловить в случаи необходимости истошенное тело элиатропа, старающего создать портал и исчезнуть из-под взора устрашающих глаз. Адамай был везде. Куда бы Юго не пошёл, громкие шаги дракона за спиной раздавались каждый раз. Он даже не старался скрываться, намеренно был недалеко чем сильнее злил младшего, желающего собственными руками задушить дракона, насмехающегося над неудачными попытками сбежать. Сегодня был пятый день мучений будущего короля, упрямству которого тайно восхищался Адамай, наслаждающийся такой стороной характера близнеца. Без друзей, Альберта и малышей, он показал скрытую мрачную сторону себя. Яркая улыбка, делающая моложе, чем он есть на самом деле, давно не появлялась на лице. Юго не разу не улыбнулся за все дни проживания на острове. Заливистый смех, хихиканье — ничего не было. Просто у него в привычку вошло хмыкать утром при виде бестрастной морды, которая не смотря на все молитвы и просьбы не исчезала. Закрывая глаза, он накидывал на себя простынку, прикрывая голову сверху, и отворачивался к стенке, прося оставить его в покое на ближайшее тысачалетие. После нескольких часов лежания, он всё же вставал, приводил себя в порядок, долго умываясь, плеща водой в лицо и бья себя по щекам. Уходил в глубь острова, чтобы найти съедобные фрукты. Добытые Адамаем припасы игнорировал, презрительно бросал взгляд в сторону другого и откатывал от себя фрукты, посылая мысленно куда подальше некоторых с их подачками и заботой, потерявшей свою актуальность. Когда фрукты были найдены, рыба с трудом выловена под смешки Адамая, Юго долго готовил что-то из этого, погружаясь в себя. Прекрасное блюдо заинтерисовавшее дракона оставалось лежать нетронутым, медленно остывая. Один фрукт был съеден, другой надкусан. Элиатроп исчезал из кухни, телепортируясь в тихое место, подальше от Адамая. Боль в животе терпел, любуясь солнцем, стремящимся поскорее сесть. К сожалению ленивое времяпровождение на этом заканчивалось, закрывая глаза, Юго создавал портал, концентрируясь на использования большего потока маны, чтобы убраться отсюда. Закрывая глаза, Юго представлял приятные, необходимые объятья Альберта, который смог бы найти подходящие слова для утешения. Он бы поддержал, согрел мерзнувшего элиатропа, нежно гладя по макушке. Поцеловал в лоб и так любя заглянул в глаза, убеждая, что всё хорошо они справятся. Содрогнувшись от неприятного комка в горле, он зажмурил глаза, не желая, чтобы слезы теплыми дорожками стекли по щекам, капая на майку. Шмыгнув носом, немного расслабляясь, всё же смог взять себя в руки и побороть настигшую хандру. Подняв руки вверх, Юго открыл глаза, сияющие голубым. Перед взором предстал облик Амалии нуждающейся в нём. Испуг навечно застыл в карих глазах. К сожалению от своего греха она не отмоется. Он никогда не забудет как она поддалась искушению, предпочла другого. Светло-синий круг начал образовываться, треща вспышками света, нечеткий контур прорисовывался. Импульс боли прошелся по груди. Сжав зубы, он выдохнул, направляя в этот участок вакфу. Облегчение от нового способа направления потоков было невероятным, стало значительнее легче. — Давай же! — рычит он, работая в двух направлениях. Синие уши подымаются, крылья скрытые в них трепешутся. Лик заостряется. Отросшие клыки царапают губы. Элиатроп не замечает изменений, слишком сосредоточен. Смысл создание портала теряется, когда чувствуется такое хорошее самочувствие. В какой-то момент Юго просто направляет всё внешнее созданное вакфу в себя, позволяя циркулировать ей по сосудам и венам, залечивая повреждения. Треск, который был воспримят источником внешнего шума, оказался треском костей, растущих чудовищно быстро. Кости растягивались, крепчели, уплотнялись — спешили подоспеть за настоящим возрастом. Тело хотело соответствовать, чтобы спокойно воспринимать мощь вакфу короля. Обхватив себя руками, он закричал грозным рыком, дав услышать испытуемую боль и злость. Может это спугнёт дракона, недающего ему покоя? ********** Адамай, убирающий пустую тарелку, почувствовал мощный поток вакфу. Настолько сильный поток энергии взбудоражил собственное вакфу медленно циркулирующее по телу. То разогналось, бешенно побежало по венам, отдавая теплом. Яркие синие вены выступили на белой коже дракона, мигая как гирлянда на рождественской елке. Дико по-зверинному расстянув губы в оскале, он втянул воздух расширенными ноздря, чувствуя источник не только энергетически, но и инстинктивно. — Я иду за тобой, братец. — предвкушающе обнажив зубы, прорычал он. Тарелка так и осталась лежать на столе, как и заботливо сложенные фрукты в корзинку. Дракон нетерпеливо вылетел из большого проема сверху, частично обращаясь в свою истинную форму. ****** Юный король, не взирая на боль, истезавшую тело и усталость, охватывающую упорно создавал портал, но смятение, неизвестность того где именно должен быть тот самый конечный путь путали элиатропа. То законченный образ Амалии мерк, заменяясь Альбертом, Гроуви или кем-нибудь другим. Родные лица тепло отзывались в сердце, напоминая для чего приходится мучаться. Поэтому и стоило продолжать, не смотря на неудачи. Методом проб и ошибок он добьется успеха. — Ю-г-о — играючи, насмехаясь над ним произносит дракон каждую букву, звуча где-то из глуши леса. Глаза загораются светлой энергией, позволяя ему увидеть то, что обычным зрением невозможно узреть. В лесу, у ряда высоких деревьев, недалеко от скалы на которой был сам Юго шел неспеша Адамай, минуя каждый куст, веточку, лист и плод. Приблизившись слишком близко, элиатроп подобрался к спине брата. Высокий, грозный стан брата нагнетал на неутешительные домысли. Слишком далек, непостижим, непонятен. Опасен. Это больше не маленький братишка Адамай, беспокоившийся постоянно о нём. Теперь это хищник, настоящий дракон, достигший высот Груголораглама. Возможно даже больше него. Брат достиг того, чего так отчаянно жаждал- силы и власти. Оропо лишь дал то и другое, накрепко привязав к себе дракона. Адамай продолжает идти, не замечая тайного наблюдателя. Юго и сам не знает почему продолжает следить за другим, если тому осталось самую малость пройти до скалы. — Чего ты добьешься, когда вернешься к братству? — обращается в пустоту Адамай, лениво осматривая плоды. Хочется крикнуть, что измениться все, начиная от самого Адамая. Битва будет решена без кровавых потерь, можно договориться о мире. Необходимо поддержать друзей раздавленных морально и физически. — Думаешь твои друзья так нуждаются в тебе? Не проживут и дня без поддержки и помощи от всепрощающего элиатропа? — Замолчи. — Без тебя им намного лучше и безопаснее. Нет причины мешающей им спокойно жить. Надоевший всем элиатроп наконец перестанет раздражать всех своей честностью и справедливостью. К сожалению это единственные в нем качества, делающие его значимым. В остальном же бедный маленький король слабак, жалкий плакса. — Прекрати это, Адамай. Чего ты добиваешься? — Никто не ждет тебя, Юго. Для всех ты давно стал разочарованием, невоплатившим их мечты и ожидания. Вечно юный король не соответствует стандартам мира двенадцати. — Зачем ты это делаешь? — Амалия не устала ждать? Её годы идут, она не молодеет. Боюсь не дождется зрелости своего любимого короля. — Остановись. Не переходи черту! — Единственным, кто будет сопровождать тебя буду я. На разных ли мы будем сторонах барикад или нет, роли не сыграет все равно вместе, как семья о которой когда-то мечтал ты. — Я не хочу это слышать. Не продолжай! — Пора принять обязанности короля, Юго. Спасти свой любимый народ. — Я не смогу! Это слишком! — Оропо поможет тебе. Юго резко возвращяется обратно. Пот стекает по вискам, продолжая свою дорожку к шеи и дальше. Взмокший, уставший и морально истощенный Юго тяжело вздохнул, наполняя легкие воздухом. Линия губ словно намертво замерла в одном положении, розоватый цвет потерял свою интенсивность став бледным, болезненным. Сияющие голубые глаза устало прикрылись на мгновение, чтобы вновь открыться и отстраненно посмотреть на созданный им портал, призывающий вернуться домой, помочь друзьям. Внешне здоровые, нераненные друзья продолжили жить, исцелив раны и увечья, они строили новые взаимоотношения и поддержку меж друг другом. Учились заново жить, будто Оропо никогда и начинал эту бессмысленную бойню. Легко отпустили. Выдохнув ещё раз, Юго отпустил камень противоречий и эмоций висящий на шее мертвым грузом. Сбросив концентрацию, разрушил так тщательно создаваемый им портал, служащий спасением из этого ада. Ада ли? Нет, это место является последним упоминанием о его народе в мире двенадцати. Остров великого дракона может стать как утешением, так и укрытием от внешних проблем, ожидающих его за пределами. Найдет ли он здесь ответ на вопрос, мучавший годами и не дающий спокойно жить? — Нашел тебя, братец! — внезапно оповестил о своём присутствии Адамай, разрушая весь мыслительный барьер младшего. Резко повернувшись к нему, Юго обреченно посмотрел на старшего брата, уверенного в каждом своём решении и действии. Адамай подобрался близко к нему, расстояние между ними было ничтожным, протяни руку и дотронься. Согнув руки в локтях, встав в удобную стойку, дракон готовился напасть, ждя того момента. Не разделяя того же настроения, что и он, элиатроп подошел ближе. — Я не буду с тобой драться, Адамай. — без улыбки или тайной надежды в глазах, уверенно сказал он, видя в брате мешающую мошку, продолжаущую раздражать. По привычке поправив шапку, Юго нащупал свои волосы вместо мягкого материала. Удивленно подняв брови, он забавно нащупывал крылатые рожки, явно несоответствующие привычному размеру и виду. Страх отразился в сузившихся зрачках, большие голубые глаза с светящейся энергией вакфу остекленели. Губы задрожали от сдерживаемой им самим реакцией на происходящее, хотелось невнятно громко болтать о всякой ерунде, в тоже время смеяться и плакать. Большое количество эмоций больно било по сдерженности. Элиатроп ощутил возможность внутреннего взрыва. Казалось он сейчас вспыхнет и загорится ярким огнём. Мелко дрожа, Юго дает слабину, открывает рот, обращая испуганный взгляд на дракона. — Что со мной, Адамай? — взволнованно спрашивает он, чувствуя как маленькие крылышки теперь мощно сотрясают воздух, щумя. Дракон также напуган, как и он сам. Потеряв надменную холодность, дракон нерешительно тянется к нему рукой. — Так не должно быть. — тихо говорит он, с недоумением рассматривая младшего. Хмурится, сжимает челюсть рукой, раздумывая над ситуацией. — Этого не было. Еще слишком рано.- бормочет себе под нос Адамай. -Не должно быть чего? Когда по твоим меркам я должен был повзрослеть? Скажи мне, Адамай! — Элиотропы так рано не взрослеют. Юго не хочет соглашаться с этим. Только не с вечной молодостью. Нет, Ад не прав. — Но ты не обычный элиатроп, Юго. Твое взросление приблизилось бы только к второму столетию этого мира. — Двести лет? — неверяще посмотрев на него, элиатроп отходит на шаг назад, быстро осматривает свои изменившиеся руки, которые стали немного длиньше, но сохранили детскую нежность. Мягкие, молочно-розового цвета. — Я не хочу так! Я не просил выбирать меня королём! — обвиняюще кричит он, зная, что из-за Адамая обречен на вечность, на потерю близких людей. — Откажись от меня! Выбери Оропо как и хотел, но дай мне возможность состариться. Адамай дёргается как от пощёчины, слыша всю речь брата, видя перепад от неприятия до отрицания. Младший, не замечая этого, отходил от него, делая маленькие шаги назад. Каждый шаг отдавался слышимым им треском вакфу, исходящего от близнеца. Скопив такое большое количество в себе, он напоминал нескончаемую батарейку. Юго сделал то, что не удалось ему самому. Сумел втянуть в себя внешнюю энергию и преобразовать её в вакфу, направленное конкретно на тело создателя. То к чему так стремился, смог совершить Юго, не прибегая к дофусам. Платоядная ухмылка расцветает на драконьей морде, делая выражение лица устрашающим. — Ох, братишка, ты думал, что встретишь старость с Амалией и кучей детишек? — шире улыбаясь, он шел к брату. — Как жаль. К твоей зрелости от неё даже костей не останется, лишь блеклый портрет. — ЗАТКНИСЬ! Грозный рык сотрясает дракона, поток вакфу летит в его сторону, чудом не сшибая с ног. Во время увернувшись, изогнувшись в нелепейшей позе, довольно улыбается, с удовольствием смотря на брата, смотрящего на него холодными голубыми льдинками. Прожигающий взгляд лишь будоражит сильней, хочется вывести на эмоции. Посмотреть на ярость, ненависть брата, а не блеклую тень прошлого задорного мальчишки. Адамаю не хватает контакта с ним. Всегда не хватало. За восемь лет, проведенных в дали от него, дракон умирал от тоски, сто раз хотел вернуться, но всегда упорство побеждало. Юго громко плакал за стенной образованной им, истощно зовя брата. — Я никогда не откажусь от тебя, ты вечно будешь королём, а я буду рядом. Юго грустно улыбается, не способный больше держать все в себе. Глаза наполняются слезами, которые больше никто не сдерживает. Они свободно капают на разорваную футболку. Юго представляет, что Адамай не успел поймать его падающее тело и оно все же разбилось о скалы. Все это его личный ад, сон от которого невозможно проснуться. Сделав ещё один шаг, он не находит на что оперется. Падает, не успев ни за что зацепиться. Впрочем даже не пытается. ********** Просыпается Юго в удушающих обьятьях родного брата, который держит так крепко и сильно, что страх за собственную жизнь пробуждает окончательно не пришедшего в себя элиатропа. Марево сна уходит тут же. Ясность и паника лидируют в противостоянии эмоций, страх тускнеет по сравнению с ними, но окончательно не исчезает. Дрожь прошибает тело неприятным током, пробежавшим по коже и что-то дернувшим внутри, отчего Юго нервно улыбается. Совершенно не котролируя свое лицо, на которое не раз цеплял разнообразные маски. Стальные тиски, удерживающие его оживают, сжимают крепче, не оставляя свободного места в этом кольце. Нет, они ложатся на подымающуюся вверх грудь, не давая полноценно вдохнуть воздух. Элиатроп пытается освободиться, напирает вперед, рассчитывая на физическую силу. Всем телом брыкается, обращается к внутреннему вакфу, но получает болезненный ответ в низу живота. Морщится, но уперто продолжает. Хватка слабеет и Юго воодушевляется еще больше и со всей силы дергается вперед. Адамай не меняя их сидячего положения обхватывает брата всем телом, ногами прижимая чужие ноги к земле, одной рукой ловко хватает запястья, удерживая их. Когти впиваются в мягкую кожу, предупреждая действовать более обдумано, а не как сейчас. — Отпусти меня. — тихо просит Юго, еще не восстановившимся от криков голосом. — Чтобы ты еще раз спрыгнул со скалы? — рычит ему в ухо Адамай, не скрывая злости переполняюшей его. — А кто просил тебя спасать меня? Спрыгнул и все. Нет проблем. Нет забот о брате, который умеет только разочаровывать. Разве не отличный вариант для тебя? Адамай терпит. Ждет, когда эмоциональный срыв от стресса пройдет у брата и с ним можно будет спокойно поговорить, не наговорив самому лишнего и не сделать хуже чем уже есть. — Твоя братская забота выглядит убого. Дракон медленно считает в голове. — Если ты думаешь, что твоя проснувшаяся братская опека изменит мое отношение к тебе, то ты глубоко ошибся. Ты мне отвратителен. Я не.н- Юго давится на словах, не способный произнести это в слух. Что-то не дает ему сказать. Он надрывается, старается вновь произнести слова. — не.н.на.ннн. Мычит, выгинается дугой. Боль бьет молниеносно и точно. Тело дрожит не от прежнего страха, а от невыносимой боли от которой невозможно избавиться. Адамай закрывает ему рот, прижимая буйную голову к груди, надеясь так остудить его, успокоить. Тот не сопротивляется, позволяет волность дракону, хотя у самого сердце бешенно стучит. Разум борется с телом. Благорозумие сражается с природой. Юго начинает понимать и ненавидить свою природу с ненормальными связями, реакциями. Никогда не будет крепче связи, чем братской. Запомни это Юго. Единственным для тебя всегда будет Адамай. Он твое счастье и твое страдание. Горячие слезы потекли по щекам. Элиатроп безвучно плакал, наконец осознав проклятую связь между братьями. Это не просто семейные узы, они олицетворяют собой все существующие. В них нет места ненависти, только любовь и понимание. Поддержка, забота, но никак не равнодушие к своему партнеру. Адамай целует в макушку брата, тяжело вздыхая. — Мне было так тяжело без твоей поддержки, Юго. — с усилием над собой Адамай говорил. — Вместо меня ты всегда выбирал друзей. Юго не отвечает, собирается с силами, чтобы убрать с лица драконью ладонь, прикрывшую его рот. Неприятно давящее чувство от этого сводило с ума. Но прежде чем, он успел что-нибудь сделать или предпринять против Адамая, боль неизвестного происхождения вздернула всё тело. Юго дернулся от разряда тока поразившего так неожиданно и резко. От кончиков пальцев до самой макушки она прошлась молниеносно, останавливаясь на голове. Многострадальную голову кто-то наполнил чужими воспоминаниями, чужими эмоциями и переживаниями. Элиатроп закричал. Адамай крепче прижал брата к груди, даря маленькую почти несущественную поддержку для будущего короля. Довольная улыбка появилась сама собой. Чувство облегчения накрыло дракона от проявлявшейся так сильно их связи с братом, она наконец ощущалась как и должна была, больше не было погрешностей, которые заставляли разрываться Адамая в выборе между Юго и Оропо. Остался единственный, горячо любимый король.