.
5 июля 2024 г., 18:42
Примечания:
пб включена. приятного чтения.
Сатору любит своих учеников. Обожает до безумия дарить радостные моменты студентам, веселит их как только может, поддерживает во всём, старается быть на их стороне, не даёт их в обиду, учит всему, что умеет сам. И, в целом, так было всегда, и он отлично справлялся со своей задачей — быть отличным преподавателем. Однако всё пошло под откос, когда на пороге их магического техникума появился новый учитель — Итадори Юджи, который учил не только применению техники, но и умению проявлять физическую силу по отношению к противнику.
Сначала Годжо был рад этой новости. Видел, как все загорелись желанием учиться и стали больше впитывать знания в свои молодые головы. Даже сам хорошо общался с этим новичком. Но через некоторое время Сильнейший стал замечать, что его персону стали постепенно переводить на второй план, уделяя больше внимания Юджи. Потому общение с Итадори постепенно сокращалось, что для того было странным поведением, но навязывать свою компанию не стал. Сатору же сам старался ещё больше заботиться о студентах, что выглядело, как помешательство.
Но позже из-за его гиперопеки всё становилось только хуже. Его уроки посещали только для практики, а на теорию забивали. Предпочитали занятия с Итадори-сенсеем, что ещё больше выводило из себя Сатору. В один из таких дней, уже поздной ночью, Годжо лежал в гостиной и тосковал по времяпровождению с учениками, когда Юджи ещё не появился. Как вдруг тот зашёл в комнату с пустым стаканом и халате, видимо, только проснулся.
— Годжо? Что Вы здесь делаете? — удивлённо, протерев сонные глаза, спросил Итадори и медленно пошёл на кухню, совмещённую с залом.
— Не спится, — хмуро ответил Сильнейший, пытаясь игнорировать его существование, ибо этот человек вызывал неприязнь. И в этом даже нет его вины, ведь тот всегда был дружелюбен. Просто Сатору бесило, что ученики променяли его на другого сенсея. А злиться на студентов он не умел, потому что сильно их любил.
— Годжо, мы можем с Вами поговорить в непринуждённой обстановке? — снова задал вопрос Юджи, уже выпив свою воду, помыв стакан и встав напротив собеседника.
— Хах, — усмехается Годжо, поднимаясь с дивана и идя к выходу из техникума. — Можете идти так, уважаемый Итадори. На улице тепло.
Итадори вздохнул, но направился за ним. Некоторое время они находились в напряжённой тишине, пока не отошли достаточно далеко от техникума.
— Так, о чём Вы хотели поговорить, Итадори? — облокотившись о перила, откуда открывался вид на ночной город во всей красе, поинтересовался Сатору. Несмотря на то, что он был в повязке, прекрасно знал, как тот пытался собраться с мыслями, закусывая губу.
— Годжо, можете сказать причину Вашей ненависти ко мне? — полюбопытствовал Юджи, даже не смотря в его сторону. Находился сам в напряжении, ибо действительно не понимал, почему тот перестал вовсе с ним общаться. Переживал, не сделал ли он ничего плохого.
— Нет, — резко ответил Сатору, как-то грустно ухмыляясь. — Я не ненавижу Вас, Итадори. Просто я не могу обсуждать с Вами настолько личные темы, — попытался уйти от ответа.
— Я понимаю, — улыбнулся ободряюще, зная, что может быть проигнорирован. — Также осознаю, что не всегда можно всем нравиться, но почему-то Ваше отторжение меня расстраивает, Годжо, — затем ненадолго замолк. С лица Сильнейшего спала ухмылка, однако он даже не поворачивал головы в его сторону. Юджи же грустно усмехнулся и перед тем, как уйти, сказал: — Надеюсь, я действительно не сделал Вам ничего плохого. Добрых снов, Годжо, — тот, несмотря на повязку, глядел ему вслед, обрабатывая в голове произошедшее.
Сатору переосмыслил весь инцидент. В голове витало множество мыслей, мол, что имел в виду Юджи? Почему именно отстранение Годжо ему неприятно? Что это может значить? Были теории о том, что Итадори просто восхищается Сатору как Сильнейшим. Это было даже как-то грустно, но относительно логично.
Потом задумался, а почему он должен вообще испытывать к нему неприязнь, если действительно тот старался всегда быть вежливым и дружелюбным? Сатору пришёл к выводу, что действительно стоит над этим поразмыслить, ибо нельзя заставлять волноваться невиновного человека. Должен злиться на студентов, но с этим тоже промах.
Медленно, но верно Годжо справился с поставленной задачей, и их отношения улучшились в разы. Также и с учениками, которые поняли свою ошибку и вернули своё внимание любимому сенсею.
Сатору и Юджи стали хорошими приятелями спустя полгода после того разговора. Иногда вместе выходили в город, когда появлялось свободное время, веселились, что порой злило окружающих, но им было всё равно, ведь уже по двадцать восемь лет. Нашли общие интересы, узнали друг друга лучше. Но после становилось мало. Те недолгие встречи и разговоры, которые происходили на несколько минут во время и после учебных дней, были недостаточными, чтобы полностью утолить в себе желание увидеться.
Сатору ждал каждого мгновения, чтобы наконец побыть с ним наедине. Но постоянно его вызывали в командировки, что очень злило Годжо из-за того, что ему не давали провести время с другом. Как только с них освобождался, подбегал к Юджи, прыгал к нему на спину на глазах учеников и трепал ему макушку под всеобщий смех.
И тут он понял, что ему нравилось смешить не только своих студентов, но и самого Итадори. Нравился его голос, нежно-розовые волосы, карие глаза и великолепная улыбка, способная осветить всё пространство не хуже солнечного света. Сильнейший стал замечать, что порой слишком часто задумывается о нём. Конечно, отметал подобные мысли и списывал на то, что наконец встретил человека, которого поистине считал своим другом.
Но его самообман был истоптан вдребезги после первого эротического сна с участием Юджи: тот извивался под ним на постели Сатору, обнажая все изгибы своего тела; очаровательно закусывал губу, едва дыша; прелестно краснел; его взгляд был затуманен, а сам едва слышными стонами просил о том, чтобы наконец ему вставили. Потом сменилась картинка, и Итадори кончал со вставленным в него членом Годжо, с его именем на устах. Тогда Сильнейший впервые за долгое время проснулся с намоченным его же предэкулятом нижним бельём и стояком. А позже рвано надрачивал свой орган, зажимая во рту подушку и кончая, прошептав имя своего друга.
Тогда осознал, что влюблён. От потери рассудка до тесноты в штанах. Долго метался, осознавая всю абсурдность ситуации, но, в конце концов, принял в себе эти чувства. И усмехается как-то грустно, когда в голове приходит понимание, что впервые за двадцать восемь лет он кончает только от одной мысли с кем-то переспать.
И сейчас, когда все студенты и двое преподавателей стоят на поле для очередной тренировки, Сатору едва может себя контролировать. Потому что первокурсники вцепились в Итадори с новыми расспросами, пока Годжо оставался в стороне, сложив руки в карманах формы и сжимая их, и старался успокоить свои эмоции. Не улыбался, благо, на нём была повязка, и не было видно всей злобы в двух морских глубинах.
Сильнейший любит своих учеников. Однако в этот момент он был готов отшвырнуть их от Юджи, лишь бы были подальше от него.
Потому что Сатору до ужаса ревнивый. Ненавидит, когда липнут к тому, кого он хочет присвоить себе.
***
Юджи всегда знал о существовании Сильнейшего, ибо о нём не говорили только люди, не касающиеся магического мира. Каждые — шаманы и проклятья — знали, кто такой Сатору Годжо. И те, кому была дорога жизнь, попросту не связывались с ним. Понимали, что он настолько силён, что от одного его взгляда становилось страшно даже проклятью особого уровня. Итадори, слыша рассказы от каждых, кому не лень о нём говорить, вдохновился и мечтал встретиться с ним. Ему хотелось узнать, что он за человек. Хотел познакомиться с ним и даже, быть может, стать друзьями. Но его желания медленно превращались в юношескую влюблённость в человека, которого вживую видел лишь однажды, когда их родители приезжали вместе с ним в этот магический техникум, когда Юджи было около шестнадцати лет. Сатору тогда не обращал на него внимания, делал вид, что его не существует, общаясь со своими однокурсниками. Тогда Итадори понял, что ему нужно стать сильным магом, чтобы его заметил предмет воздыхания. Однако совсем не ожидал, что станет одним из лучших магов, который в основном использует физические способности. Техника у него также была развита, но он научился применять её с умом. И ему вдруг пришло предложение от директора Яги, чтобы стать одним из преподавателей их техникума. Юджи ни на секунду не сомневался и сразу согласился, мечтая поскорее увидеться с Сильнейшим, от которого порой ноги сводило и дрожь пробиралась по позвоночнику. В первые несколько недель они, на радость Итадори, смогли поладить. И Годжо раскрывался не как самый лучший маг современности, а обычный человек, который также испытывал разные эмоции, дурачился, порой вёл себя подобно ребёнку. Но всё это больше заставляло влюбляться в него. Мало того, что Великий Сатору Годжо обладал отличным обаянием и неземной красотой, так ещё и масштабной силой и харизмой. Юджи был вне себя от счастья, что они шли к становлению друзьями. Но позже Сильнейший стал отдаляться, пока вовсе не стал вести себя так, словно Итадори его раздражает. Это обижало нового учителя, но он старался не навязываться, как бы сложно ни было. А ведь он хотел проводить с ним время как можно больше. И в один из вечеров не выдержал и вызвал его на разговор, как только выдался удачный момент. К разочарованию Юджи, так и не стало известно, почему тот стал отстраняться. Но после этого разговора их взаимоотношения стали постепенно налаживаться. Счастью мага не было предела, ведь за полгода они стали друзьями. Конечно, ему хотелось большего, но старался даже не задумываться об этом. Довольствовался каждым моментом, проведённым с ним.***
— Сатору, ты в порядке? — спросил Итадори, когда ученики стали упражняться, и они стояли подальше, где их было не слышно. — Не знаю, — сухо отвечает Годжо, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он не хотел лгать другу, но получалось так себе. Внутри сжирало неприятное чувство, из-за которого хотелось разнести всё на своём пути. Но надо сдерживаться. — Поговорим после тренировки, — на это Сильнейший никак не отреагировал, и они продолжили следить за происходящим на поле. Через пару часов студенты направились по своим комнатам в общежитие. Юджи и Сатору пошли в кабинет второго, чтобы поговорить. — Ты сегодня какой-то слишком отстранённый. Что случилось? — вновь задал вопрос Итадори, как только закрыл за собой дверь. Годжо прошёл вглубь помещения и старался совладать со своими эмоциями. — Неважно, — отрезает Сатору, слегка повысив голос и не желая продолжать этот разговор. Не хотел сболтнуть что-то лишнее человеку, который ему нравился. — А мне важно, Сатору! Ты сам не свой, и я беспокоюсь о тебе, — продолжая стоять у двери, говорит Юджи. Сердце бешено колотилось от переживания и внезапного напряжения, витавшего в воздухе. — Беспокоишься? Тебе действительно так интересно? — усмехается Годжо, идя к нему и снимая с себя повязку. — Да, — серьёзно отвечает Итадори. Уверенность постепенно спадала, когда его друг зажал его у двери, прислонив руки возле чужой головы и непрерывно глядя в глаза. Небесно-голубые радужки постепенно становились чёрными из-за зрачков, что заставило Юджи сглотнуть вязкую слюну. Дыхание прерывалось, а сердце бешено стучало, когда их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ненавижу, — шепчет Сатору и приближается сильнее, глубоко дыша от накатывающего возбуждения. — Я ненавижу, когда к тебе липнет кто-то другой. — Что? О чём… — Итадори не успевает договорить, как Годжо хватает его за шею и впивается ему в губы грубым поцелуем, выдыхая через нос и закрыв глаза. Покусывает, вылизывает чужой рот, не переставая прижимать его к себе, спуская свои руки ему на талию. Юджи несколько секунд стоял в ступоре, вылупив глаза, как только ощутил вес чужих нежных губ на своих, а после расслабляется, отвечая на желанный поцелуй. Сатору слегка ухмыляется, продолжая целовать. Становилось тяжело дышать, температура их тел нарастала, как и возбуждение, с которым они всё пытались бороться, отдаваясь моменту. Годжо залез руками под его форму, слегка царапая спину. Итадори едва не стонет ему в поцелуй, податливо раскрывая рот. Их горячие языки не переставали соприкасаться, не желая ни на секунду расставаться. Как только ощутили, что можно творить всё, что пожелаешь, не могли насытиться друг другом. Они переместились на диван, продолжая терзать чужие губы. Сатору лёг спиной, а Юджи упирался своим возбуждением с его, вызывая трение и тяжёлые вздохи. Казалось, что время замедлилось, давая им возможность насладиться долгожданной близостью. Но чем больше они ею упивались, тем становилось мало. Хотелось больше контакта. Так близко, как только можно и нельзя. Отстранились на несколько сантиметров, глядя друг другу в глаза, чтобы перевести дыхание. У обоих виднелась похоть и желание на продолжение. — Ты осознаёшь, что происходит? — тихо спрашивает Сильнейший, кладя руку на его макушку и аккуратно сжимая его волосы. — Сатору, просто помолчи, — усмехается Итадори, обводя рукой скулу Годжо. А после тыльной стороной ладони прижимается к его щеке. — Поговорить успеем позже. Закончи начатое, раз взялся, — игриво улыбается, на что в ответ получает ухмылку. — Как прикажете, Итадори-сенсей. Сатору притягивает его к себе для ещё одного поцелуя, порой прикусывая чужую губу. Принимает сидячее положение, не меняя их позу, и снова залезает руками под одежду, поглаживая и царапая чувствительную кожу, оставляя яркие отметины от ногтей. Юджи тяжело дышит в поцелуй и, обняв Годжо за плечи и отстранившись, откидывает голову назад, давая возможность Сильнейшему припасть к открытому участку. Тот, довольно закусив губу, чуть ли не облизывается и покрывает горячими поцелуями шею друга. Позже вовсе останавливается, чтобы снять такую мешающуюся сейчас ткань. Затем снова утягивает в поцелуй, начиная расстёгивать чужие штаны. Сердца обоих стучали в унисон, дыхание распирало, а в глазах всё затуманено. Мужчины были далеко не подростками, но возбуждались они сразу, когда дело касалось друг друга. И обговорят они это позже. Сейчас зациклены лишь на том, как им получить обоюдное удовольствие. Через некоторое время вся одежда оказалась на полу, кроме нижнего белья. Оба с растрёпанными волосами, влажными лицами от повышенной температуры их тел. Становилось ещё жарче, хотелось как можно скорее всё сбросить и дать друг другу то, чего так сильно хочется. Правда, Сатору не хотел спешить, чтобы не сделать больно. Желал сделать этого человека своим навсегда, показать, что он принадлежит только ему, но торопиться не стоит. Юджи было неважно, где и как всё произойдёт. Он находится в руках любимого человека, которому доверял целиком и полностью. Хоть в это до сих пор мало верилось, но он просто решил отдаться моменту, уже не обращая внимания ни на что вокруг. В этом помещении были только они, больше ничего не имело значения. Пока он находился в сильных мужских руках, что были несильно больше его собственных, но разница была заметна, то чувствовал себя в безопасности. Итадори по-прежнему сидел на бёдрах Годжо, блуждая руками по всему его телу и не переставая целовать желанные губы. Сатору крепко держал за его талию, боясь уронить. Держа так крепко и осторожно, как только это возможно. Затем Сильнейший повалил его на едва вместительный диван, нависая сверху, проходясь дорожкой поцелуев с шеи до низа живота. Хотелось как можно больше расцеловать каждую клеточку его тела, но он понимал, что время у них ещё будет. Потому и медленно стал спускать чужое нижнее белье, следя за реакцией Юджи. Тот прикрыл рот рукой, сдерживая стоны, ибо они по-прежнему находились в общежитии, их могли услышать в любой момент, потому и молодой учитель сдерживался как мог, буквально расплываясь от таких приятных прикосновений. Член заметно дёргался, ожидая ласки. Сатору, заметив, улыбнулся и, высвободив его орган, бросил трусы к остальной одежде, обращая внимание на уже стоящий член. Итадори закусил губу и откинул голову назад, раздвинув ноги ещё шире. Дыхание вновь прерывалось. Не мог смотреть на открывшуюся перед ним картину: полуголый Сатору Годжо лежал перед его раздвинутыми ногами и собирался отсосать. До ужаса смущало, выбивало из колеи, и Юджи едва держался, чтобы не кончить раньше времени. Да, он был не таким уж и молодым, но секса у него не было давно. Потому и возбудился в кратчайшие сроки. Годжо с ехидной улыбкой тремя пальцами обхватил ствол, слушая тяжёлые вздохи коллеги и видя, как тот покраснел от смущения и возбуждения. Ему не терпелось попробовать его Юджи на вкус. Доставить ему крышесносное удовольствие и покрыть его тело засосами, что обозначало бы, что он принадлежит Сильнейшему. Но суждено было сбыться только двум пунктам из трёх. Ибо он подумал, что торопит события, чего делать не хотел изначально. Нужно сосредоточиться и успокоиться. Главное — Юджи, об остальном подумает потом. Приблизившись к бардовой головке, Сатору слегка дует и облизывает по кругу, не переставая следить за чужой реакцией. В сексе ему важен был зрительный контакт с теми, кого по-настоящему ценил. — Юджи, — сладко протянул его имя. — Смотри на меня, — тихо зовёт он, на что тот откликается. Получив желаемое, Годжо, ухмыльнувшись, продолжил свое занятие — обхватив ствол всей ладонью, он стал медленно погружать член себе в рот, не забыв убрать зубы и помогая себе рукой. Вкус был солоноватым, но точно не противным. Непривычным, ибо с мужчинами Годжо не был давно. Практиковался примерно несколько лет назад, но имя того парня он даже сейчас и не вспомнит. Впрочем, это даже неважно. Важен был Итадори, что внимательно следил за каждым движением и едва слышно скулил от переизбытка чувств. От внезапного минета и дрочки. Всё это уже доводило до края, казалось, что всего пару движений, и он кончит. — Сатору, я сейчас… — предупредил его Юджи, но тот даже не обращал внимания, продолжая сосать, облизывать, кружа языком по всему члену, словно это самая вкусная сладость, которую Годжо когда-либо пробовал. Сильнейший хотел было насадиться ртом по самое основание, но понимал, что сам пока этого сделать не мог, ибо давно никому не отсасывал, из-за чего это может вызвать рвотный рефлекс. Потому он продолжал погружать орган в рот до середины и, выпустив с причмокиванием, стал дальше надрачивать, доводя того до оргазма. — Кончайте, Итадори-сенсей, — ухмыльнулся Сатору, погрузив головку в рот. Юджи кончил, изгибаясь чуть ли не до хруста в спине. Годжо проглотил всё до последней капли, едва не облизываясь и ухмыляясь. Ох, ему определённо понравилось, и он хотел бы повторить, но уже в другой раз. Он снова нависает над обмякшим Итадори и впивается ему в губы с поцелуем, едва сдерживаясь от собственного возбуждения. В голове крутится множество мыслей, он попросту не верил в происходящее, что мог прикоснуться к желанному телу. Сердце чуть ли не выпрыгивает из груди из-за частого сердцебиения, ибо его переполняли эмоции. Неверие, радость и безграничная любовь. Юджи открывал податливо рот и тяжело выдыхал после оргазма, сплетаясь с Сатору языками. В ушах звенело, он слышал звук собственного сердца от всех чувств, что он только что испытал. Было до безумия хорошо. Всё, что сделал для него Годжо, было великолепным. Но сегодняшний день останется в его памяти настолько долго, на сколько это возможно. Все эти поцелуи, объятия, взгляды, полные страсти, желания. Итадори лишь надеялся, что тому также понравилось их времяпровождения также сильно, как и ему. — У тебя есть смазка и презервативы? — спросил Сатору на ухо, отстранившись от манящих, сладких губ. — У меня в джинсах, в заднем кармане, — прокашлявшись, ответил Юджи, глядя в глаза напротив. Годжо усмехнулся, обнажив белые зубы, и потянулся за контрацептивами. Спрашивать, зачем и почему тот носит их с собой, он будет позже. Сейчас нужно использовать это добро по назначению. Потому раскрывает небольшую баночку смазки, выдавливает консистенцию себе на ладонь и подносит указательный палец к сжатому колечку мышц нижнего, нависнув сверху вновь и глядя ему в глаза, молча спрашивая разрешения. Итадори сглатывает и кивает, едва нормально дыша. Получает улыбку и поцелуй в губы, после которого чувствует довольно неприятные ощущения снизу. Отчего отстраняется, зажмурив глаза и закусив губу, пытаясь привыкнуть. Сатору не торопит, свободной рукой поглаживает по плечу, целует всё лицо. Ждёт, когда тот даст знать, когда можно продолжить. Делать больно он точно не хочет, потому и терпит, как бы сильно его не распирало от желания продолжить. — Всё хорошо? — спрашивает Сильнейший, находясь в нескольких сантиметрах от его лица. — Да, можешь продолжить, — шепчет Юджи, расслабившись. Годжо вновь целует его и погружает второй палец, ощущая, как его сжимают влажные стенки внутри. Сатору мог кончить только от одного вида Итадори, что прерывисто дышал, покраснев, откинув голову назад и раздвинув ноги в разные стороны. Закусывает губу и погружает третий палец, начиная водить вперёд-назад. — Сатору… прошу, — послышался тихий голос. — Чего ты хочешь, Юджи? — явно издевался Сильнейший. Хотел услышать лично от него, чего же тот желает. — Войди в меня уже! — резко ответил Итадори. Больше Сатору не медлил. Вытащил свои пальцы, натянул презерватив на возбуждённую плоть, не забыв про смазку, и приставил головку к разработанному анусу. Второй рукой обнял Юджи, заставляя смотреть ему прямо в глаза, и постепенно погружал член в чужое нутро. Оба вздыхают от приятных ощущений. Годжо — от того, как его сжимали, а Итадори — от ощущения наполненности. Не впервые занимаются сексом, но доставляло удовольствие то, что сейчас они проводят время с любимым человеком. Счастье распирало изнутри, вовсе не верилось в происходящее, из-за чего каждый старался запомнить этот момент, ибо закрадывались сомнения, что подобного больше не произойдёт. Как только Юджи привыкнул к внушительным размерам, Сатору, уже полностью погружённый внутрь, вытащил и вновь всунул член до середины, тяжело дыша. Капли пота постепенно скатывались по его лицу от жара и возбуждения. Итадори же закусил губы и крепко обнял Годжо, сжимая его изнутри от неожиданности и избытка чувств, что его переполняли. Царапал бледную кожу на чужой спине от наполненности и непередаваемого удовольствия. Затем Сатору, как только второй расслабился, проник внутрь полностью, коснувшись простаты, отчего Юджи выгнулся в спине и издал громкий стон. Годжо впился в его губы поцелуем и продолжал вбиваться в разгорячённое тело в надежде, что их не услышат. Так продолжалось на протяжении некоторого времени, пока оба не кончили с тяжелым вздохом.***
— Поговорим? — спрашивает Сатору, когда они оделись и сидели на диване, по-прежнему пытаясь отдышаться словно после муторной тренировки. — Давай. Скажи мне, что это было? — Юджи облокотил голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Хотелось спать, но нужно всё расставить по местам, ибо недосказанности не любил. — А на что это похоже? Обычный секс, — усмехнулся Годжо, пытаясь перевести всё в шутку, но зная, что обсудить из взаимоотношения всё равно придётся. — Давай без шуток. — Ладно, — вздохнул Сильнейший и повернул голову в сторону возлюбленного, находясь в похожем положении, что и он. Сидеть прямо сил не было. — Скажу прямо. Это было не мимолётное желание. — Серьёзно? — удивился Итадори, раскрыв глаза и посмотрев на него в ответ. — И что же это значит? — Ну, — облизнув губы, продолжает. — Мне тяжело говорить об этом, ладно? — отводит взгляд, чтобы говорить было проще. — Я… приревновал тебя, когда от тебя не отлипали наши ученики. Было неприятно, что они прикасались к тебе. — Воу, — вылупил глаза Юджи, обрабатывая полученную информацию. — То есть, ты имеешь в виду, что я нравлюсь тебе? — Да, — ответил Сатору, снова посмотрев на него. Голова Итадори могла вот-вот взорваться от неверия происходящего. Предмет его обожания, юношеской любви испытывал к нему то же самое? Это разве не сон? Хотелось вскрикнуть от счастья, как в подростковом возрасте, но, поняв, что выглядеть будет странно, да и сил не было, лишь улыбнулся, не отрывая взгляда от прекрасных голубых глаз. — Что ж, я надеюсь, ты понял, что это взаимно? — Сатору улыбнулся. — Это ты мне скажи. Мне нужно услышать это, Юджи! Намёков я не понимаю, — Итадори слабо и счастливо смеётся, стукнув его по плечу. — Вот дурак, — вздыхает, прикрыв глаза, а затем, продолжая улыбаться, продолжает. — Это взаимно, Годжо. Сильнейший устало прилёг на чужие бёдра головой, прикрыв глаза и наслаждаясь его присутствием. В душе воцарился долгожданный покой и неземная радость. Юджи погрузил ладонь в его растрёпанные волосы и стал массажировать макушку, отчего тот чуть ли не мурчал от удовольствия. — А теперь расскажи: зачем ты носишь с собой контрацептивы на работу? — вдруг спрашивает Сатору спустя несколько секунд тишины, что заставило того остановиться и слегка покрыться румянцем. — Ну, — закусил губу, рассуждая, сказать правду или нет. Потом выдыхает, решив ничего не утаивать. — Я хотел пойти на свидание сегодня с парнем из сайта знакомств, думая, что ни на что не могу рассчитывать относительно тебя. Сатору приподнимается на локтях, резко открыв глаза и с шоком глядя на него. — Что?! — Юджи отвёл взгляд, не зная, что ответить. Годжо некоторое время пялился на него в удивлении, потом кладёт голову обратно, понимая, что его ревность здесь ни к чему. — Ладно. Удалишь анкеты со всех сайтов сегодня же, — зевнув, сказал он, расслабляясь. — Как скажешь, — снова стал играться с его волосами не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку. Так они просидели до тех пор, пока оба не заснули, чувствуя безграничное счастье.***
— Ну что? Что там, Мегуми? — спрашивает тихо Кугисаки у друга, который прислушивался к происходящему за дверью сенсея. — Больше ничего не слышно. Уснули походу, — пожал плечами Фушигуро, отстраняясь от двери и идя в сторону студенческих комнат. — И что по итогу? Они вместе? — догнав парня, не перестает выпытывать из него информацию и сгорая от любопытства. Все студенты техникума сходили с ума в ожидании, когда двое учителей наконец сойдутся. — Да, — едва заметно улыбнулся Мегуми, сложив руки в карманы формы и радуясь за новую пару. — Юху! — еле слышно вскрикнула Нобара от счастья. — Мы дожили до этого момента! А ведь правда. После появления Итадори-сенсея ученики делали ставки на то, что новый учитель и Годжо-сенсей испытывают к друг другу влечение, но искренне пытались это скрыть. Хотя получалось очень плохо, раз не замечали только эти двое. Но спустя полгода они вместе, что не могло не радовать. Теперь все учащиеся могли выдохнуть спокойно и лечь спать.
Примечания:
надеюсь, вышло не так уж и плохо.
