Из наших пеплов, мы восстаем.

Кая склонился над своим рабочим столом, его умелые руки аккуратно управляли инструментами, чтобы придать форму изысканному украшению. Однако его мысли были где-то далеко. Тревожная мысль—о его отце и обо всем, что он узнал на прошлой неделе—настойчиво мучила его. Неделю назад Он никогда не мог представить, что простой поиск в Facebook мог бы так полностью перевернуть его мир. Когда он ввел имя своего отца в строку поиска, он не ожидал, что раскроет реальность, которая поколеблет сами основы всего, что он думал, что знает. Он часто задавался вопросом, двинулся ли его отец дальше после того, как бросил их, есть ли у него братья и сестры, о которых он не знает. Но то, что он открыл в тот день, было далеко за пределами его воображения. У Джемиля было трое детей. Селим был его старшим братом на один год, а Селин родилась в тот же год, что и он. Кая видел фотографии с их недавних празднований дня рождения, которые они разделили, поскольку их дни рождения были всего лишь на день разницы. Был также третий ребенок, маленькая девочка по имени Севги, которой было восемь лет. Как это возможно? Как могло случиться так, что старшие дети были почти его ровесниками? Кая чувствовал себя в ловушке между замешательством и чувством предательства, настолько интенсивным, что перехватывало дыхание. Годы он пытался понять, почему его отец оставил их, но он никогда не мог представить, что у него была другая семья. Воспоминания о его детстве, какими бы мрачными они ни были, теперь казались еще более искаженными, как будто он жил ложью всю свою жизнь. Сейчас: Кая сжал молоток слишком сильно, и в одно мгновение металлический осколок улетел через комнату, деформировав украшение от удара. «Черт возьми!»—рявкнул он, его голос эхом разнесся по комнате. Суна, которая находилась поблизости, оторвалась от своей книги. Она наблюдала, как Кая провел дрожащей рукой по лицу, его плечи были напряжены, как струны лука, готовые лопнуть. Она мягко положила книгу на тумбочку и подошла к нему. «Кая…»—сказала она тихо, приближаясь к нему. Он не ответил сразу, его взгляд был прикован к поврежденному украшению. Спустя несколько секунд тяжелого молчания, он наконец отложил инструмент и отвернулся, сжав челюсти. «Это ничего,»—пробормотал он, явно раздраженный. «Дело не только в украшении, не так ли?»—ответила она, положив успокаивающую руку ему на руку. «Ты нервничаешь уже несколько дней.» Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить свое разочарование, но безуспешно. «Я не хочу говорить об этом сейчас, Суна.» «Ты никогда не хочешь говорить об этом,»—сказала она мягко, но твердо. «Я стараюсь дать тебе время и пространство, которые тебе нужны. Но, Кая, игнорирование твоих проблем не заставит их исчезнуть. Реальность не испарится только потому, что ты отводишь от нее взгляд.» Он отвернулся от нее, его взгляд был устремлен в окно, словно ища способ избежать этого разговора. Суна не отступала, продолжая мягким, но решительным голосом: «То, что ты узнал на прошлой неделе… что сделала твоя мать, вопросы о твоем отце… все это поедает тебя изнутри. И я знаю, что проще притвориться, что этого не существует, но… ты не можешь убегать вечно.» Кая молчал, но она видела напряжение в его позе, внутреннюю борьбу, через которую он проходил. «Ты должен столкнуться со всем этим, canım,»—продолжила она. «Ты должен встретиться с твоим гневом, твоей болью и… твоими родителями. Я знаю, это сложно, но если ты этого не сделаешь, это будет продолжать пожирать тебя.» Он тяжело вздохнул, его плечи слегка обвисли под тяжестью ее слов. «Я не хочу говорить с ними, ни с кем из них.» «Я понимаю,»—произнесла она, мягко обнимая его. «Но тебе нужно сделать этот шаг, Кая. Тебе нужно помириться с матерью и получить ответы от отца.» Не отвечая, Кая остался в ее объятиях на мгновение, закрыв глаза, чувствуя тепло и искренность ее слов. Он знал, что она права, что ему нужно встретиться с его демонами, каким бы страшным это ни казалось. Это то, что он посоветовал бы любому, кто оказался бы в его ситуации. Но сейчас он мог только прижаться к ней, надеясь найти способ успокоить свой разум от мучительных мыслей. Раньше: С момента их возвращения из Агвы, ситуация Кая не улучшилась. Он решил дистанцироваться от своей семьи, стремясь проводить как можно больше времени вне особняка или в своей комнате, чтобы избежать общения с ними. Суна была единственным человеком, с которым он говорил и проводил время. Но несмотря на ее усилия прорвать стену молчания, которую он воздвиг вокруг своих чувств, он держал подробности того, через что он проходит, при себе, избегая обсуждения болезненных истин, которые он раскрыл. Его мать несколько раз пыталась поговорить с ним, но каждая попытка заканчивалась холодными ответами или ссорами, его гнев и обида оставались неизменными. Его отец также пытался восстановить связь, но он отказывался говорить с ним. Джемиль тогда решил дать ему время переварить новости. Кая узнал от своей матери, что она была той, кто нашел Джемиля с помощью деда Халиса, чтобы простить и помириться с ним, что было необходимым шагом в ее процессе исцеления. Это откровение стало ударом для молодого человека, который задавался вопросом, думала ли она о нем. «А как насчет моего покоя?»—воскликнул он. Его мать также рассказала, что Джемиль был женат и имел новорожденного ребенка, когда встретил ее. Но он тщательно скрывал эту правду от молодой женщины, которая сразу же влюбилась в него. Когда правда вышла наружу, Эйлюль, его жена, оставила его и исчезла с сыном и ребенком, которого она носила. Джемиль и Нукет попытались преодолеть это испытание вместе. Несмотря на трудности, его мать, уже будучи беременной, решила дать ему шанс и создать с ним семью. Остальное Кая знал очень хорошо. Сейчас: На следующее утро Кая отправился в виллу Джемиля. Это были выходные, и он предположил, что семья соберется за завтраком. Дом, большой и окруженный ухоженным садом, говорил о комфорте и процветании, которые оставляли Кая в замешательстве. Его отец, казалось, находился в очень комфортном финансовом положении. Сволочь! Подходя к подъездной дорожке, он встретил Эйлюль, жену Джемиля, которая открыла дверь с теплой улыбкой. «Здравствуйте. Чем могу помочь?»—спросила она с любопытным, но доброжелательным выражением лица. Кая на мгновение поколебался, прежде чем представиться. «Здравствуйте, я Кая,»—сказал он, пытаясь прочесть ее реакцию. Эйлюль посмотрела на него на мгновение, явно озадаченная, прежде чем ответить: «Извините, но, боюсь, я вас не узнаю.» Осознав, что она, кажется, не знает, кто он, он уточнил: «Извините. Я сын друга Джемиля бея. Он дома?» Улыбка Эйлюль стала теплее, хотя она все еще выглядела немного удивленной. «Ах, понимаю. Да, он за столом. Пожалуйста, проходите.» Эйлюль оставила его у входа и пошла в столовую, чтобы найти своего мужа. С того места, где он стоял, Кая мог слышать оживленные голоса и смех, доносящиеся из соседней комнаты. Джемиль говорил с воодушевлением, а два молодых голоса, вероятно, его дочерей, звучали со смехом. Звуки на мгновение прекратились, и вскоре Джемиль появился в дверном проеме, его лицо напряглось при виде Каи. Он подошел к нему, выражение его лица выдавало смесь удивления и беспокойства. «Кая? Что ты здесь делаешь?»—спросил Джемиль тихим Кая встретился с ним взглядом, полным ощутимого цинизма. «Я пришел познакомиться со своими братьями и сестрами, поскольку только что узнал об их существовании». Джемиль покачал головой, явно чувствуя себя неловко. «Сейчас не лучшее время», — сказал он почти шепотом. «Ммм, понятно. Твоя жена и дети не знают о моем существовании, да?» — спросил Кая, его голос был резким. Джемиль, казалось, колебался перед ответом. «Нет, не знают.» На лице Каи появилась широкая улыбка. «Интересно. Возможно, пришло время им узнать. Ведь это и называется «воссоединением семьи»,» — сказал он, делая воздушные кавычки, чтобы подчеркнуть сарказм. «Разве не этого ты хотел, когда вторгся в мою жизнь?» Он сделал несколько шагов в просторный холл, его шаги эхом раздавались по отполированным плиткам. «Мне не терпится увидеть их реакцию», — добавил он, бросая вызов Джемилю своим взглядом. Джемиль, заметно раздраженный, попытался сохранить самообладание. «Мы можем обсудить это позже. Пожалуйста, уходи сейчас.» Не отвечая, Кая пошел дальше по дому с холодной уверенностью. Он громко, с усмешкой, крикнул: «Спасибо, я с удовольствием присоединюсь к вашему завтраку, Джемиль бей.» «Тссс, подожди, Кая, пожалуйста.» Но Кая продолжал идти, не оборачиваясь, говоря достаточно громко, чтобы его услышали. «Как щедро с вашей стороны пригласить меня присоединиться к трапезе вашей семьи.»

****

Войдя в большую столовую, Каю захлестнула волна эмоций. Вид семьи Джемиля, сидящей за завтраком, был одновременно тревожным и горьким. Контраст между этой сплочённой семьёй и его собственным разрушенным детством не мог быть более разительным. Смех и разговоры, которые он слышал из холла, мгновенно стихли, когда он подошёл ближе. Кая наконец остановился перед столом, смесь обиды и неисполненного желания бурлила внутри него, но он оставался спокоен, скрывая свои чувства за широкой улыбкой. Садясь за стол, вежливо откликнувшись на любезное приглашение Эйлюль, он почувствовал, как взгляд отца прожигает его спину. Кая знал, что этот человек отчаянно пытается контролировать ситуацию. Но он не собирался облегчать ему задачу. Он больше не был тем маленьким мальчиком, которого можно игнорировать или запугать. Он незаметно наблюдал за братом и сёстрами. Селим, старший, имел лицо, похожее на лицо Джемиля, но с более мягкими чертами. Селин имела каштановые волосы и яркие глаза. Она была одета в свободную чёрную футболку, слегка завязанную на талии, и джинсы-бойфренды того же цвета. Кожаные и серебряные браслеты украшали её запястья, а на шее были несколько серебряных ожерелий. Она смотрела на него с подозрением, вероятно, встревоженная незнакомцем, нарушившим их семейный момент. Севда, младшая, имела каштановые волосы и такие же тёмно-зелёные глаза, как у него и их отца. Явно у каждого из них была деталь, которая беспокоила Каю, как неоспоримое доказательство их кровного родства. Джемиль, всё ещё настороженный, сидел за столом, бросая на него обеспокоенные взгляды. Дети, почувствовав напряжённую атмосферу, обменялись вопросительными взглядами. «Кто этот человек?» — спросила Севда, глядя на Каю с невинным любопытством. Кая, поддерживая игру, ответил загадочной улыбкой: «Я неожиданный гость. Скажем так, я часть семьи, но не так, как вы могли бы подумать». Эйлюль, озадаченная, спросила: «Я думала, ты сказал, что ты друг Джемиля». «Это сложно», — ответил он после намеренной паузы, чтобы создать напряжение. Затем, повернувшись к Джемилю, он добавил: «Джемиль, не мог бы ты объяснить им, кто я на самом деле? Эм… надеюсь, ты не возражаешь, если я буду обращаться к тебе на «ты». В конце концов, мы семья». Джемиль пытался сохранять спокойный вид, но загадочная улыбка Каи его насторожила. Он знал, что ситуация может ухудшиться в любой момент, и каждое слово, сказанное его сыном, могло нарушить хрупкое равновесие его нынешней жизни. «Что Кая имеет в виду, так это… что он… семья… я имею в виду… он…» Кая перебил его, не дав отцу уклониться от ответа: «Его сын». Он сделал паузу, чтобы насладиться шоком на лицах за столом, особенно на лице отца. Лицо Джемиля мгновенно побледнело. Все краски ушли с его щёк, оставив его бледным как привидение. Его глаза расширились, не в силах скрыть ужас и смятение, смешанные в них. Он открыл рот, чтобы заговорить, но не издал ни звука. «Джемиль для меня как отец», — добавил он. Джемиль почувствовал краткое облегчение, которое затмило охвативший его ужас, но он знал, что это лишь временная передышка. Пронзительный взгляд Каи не отрывался от него, как будто он оценивал каждую реакцию, каждое микро-выражение, и его улыбка предвещала беду. Селим, слегка настороженный, в свою очередь спросил: «Почему мы никогда о тебе не слышали?» «Родители не всегда рассказывают своим детям всё. Они любят оставлять сюрпризы на потом. Оказывается, я один из таких сюрпризов». Эйлюль, всё более заинтригованная, спросила: «Кая, ты не мог бы рассказать нам больше о себе?» Кая, притворяясь, что обдумывает вопрос, ответил: «Знаете, я мог бы многое рассказать о себе. Но не уверен, что Джемиль этого захочет». Он сделал паузу, давая напряжению возрасти, прежде чем продолжить. «Скажем так, я глава в истории Джемиля, которой он ещё не поделился с вами. Но не волнуйтесь, я не люблю секреты. Так что расскажу вам всё». Загадочная улыбка появилась на его губах, когда он бросил на отца многозначительный взгляд, наслаждаясь вызванным им дискомфортом. Джемиль внезапно поднялся, его лицо теперь было пепельного цвета. «Хватит, Кая. Мы уже достаточно услышали. Думаю, тебе пора уходить». Кая, не торопясь, ответил с язвительной иронией: «Но, Джемиль бей, я ещё не успел насладиться вашим щедрым завтраком. Разве вы не хотите, чтобы я остался немного дольше?» «Джемиль, Айыптыр», — прошептала Эйлюль. «Пусть сначала поест. Он наш гость». Кая, наблюдая за сценой с незаметным удовлетворением, позволил на его губах появиться весёлой улыбке. «Спасибо, Эйлюль ханым», — сказал он. «Вы очень добры». Он с преувеличенной медлительностью наложил себе еды, смакуя каждый жест, как будто намереваясь усилить нарастающее напряжение. Медленно он воткнул вилку в блюдо, притворяясь, что наслаждается каждым кусочком с показным удовольствием. Затем, бросив взгляд на Джемиля, он добавил: «Знаете, семейные обеды — это не совсем моё. Мой опыт с ними всегда был… ограниченным. Вам очень повезло, что вы можете разделять эти моменты вместе, завтракать всей семьёй. Это то, за что стоит быть благодарными». Эйлюль, проявляя искреннюю заботу после замечания Каи, посмотрела на него с состраданием. «Мне жаль это слышать, Кая. Твои родители… умерли, или… прости, я не должна была спрашивать… это… слишком личное». Кая отложил вилку и ответил: «Не беспокойтесь, мадам. Я сам это упомянул». Он сделал паузу, прежде чем ответить: «Мои родители живы. Но всё всегда было сложно. Я вырос с матерью, у которой было психическое заболевание: диссоциативное расстройство идентичности. Иначе говоря, расстройство множественной личности. А мой отец… слово «родитель» было бы более уместным, он ушёл, когда я ещё был ребёнком, оставив меня одному справляться с этим недугом». Лица за столом напряглись. Эйлюль, заметно тронутая, положила утешительную руку на руку Каи. «О, Кая, мне жаль это слышать. Это испытание, которое никто не должен проходить в одиночку». Её глаза были полны сострадания и искренней печали, её взгляд обратился к Джемилю, как будто безмолвно задавая ему вопросы об этом загадочном друге или члене семьи, который оставил своего ребёнка в таких обстоятельствах. Селим, всё ещё скептически настроенный, но тронутый историей Каи, мягко спросил: «И как это повлияло на твою жизнь, расти в таких условиях?» Кая, стремясь максимизировать воздействие, ответил с рассчитанной интенсивностью: «Это было нелегко. Особенно потому, что у нас с матерью никого не было. Дни были полны испытаний, которые никто не мог по-настоящему понять. Кризисы, непредсказуемые перепады настроения, финансовые проблемы и постоянное чувство беспомощности. Это было действительно очень тяжело». Он позволил тишине воцариться, слова повисли в воздухе, как тяжёлая завеса, полная эмоций. Селин, заметно тронутая, спросила с проникновенной искренностью: «И твой отец оставил тебя справляться со всем этим в одиноч Селин, явно взволнованная, с пронзительной искренностью спросила: «И твой отец оставил тебя справляться со всем этим в одиночку? Как отец может бросить своего ребенка в такой ситуации?» Кая, заметив, что добился ожидаемой реакции, внутренне усмехнулся. Он продолжил с голосом, притворяющимся грустным, умело играя на их эмоциях: «Да, к сожалению, так и было. Но если это вас утешит, его присутствие не было большим облегчением. Напротив, он часто был пьян, был дополнительным бременем для моей матери и меня, не говоря уже о насилии… его уход, конечно, усложнил некоторые вещи, но с другой стороны, это было одним меньшим проблемой». «Подонок!» — сказала Селин, не в силах сдержаться. Кая позволил себе еще одну внутреннюю улыбку, в то время как взгляды вокруг него становились все более тревожными. Он испытывал определенное удовлетворение, видя шок и боль на их лицах, именно то, что он хотел вызвать. Однако он сохранил внешнюю благодарность, признавая поддержку, которую ему оказывали. « Это несправедливо, но дети всегда расплачиваются за ошибки своих родителей, » добавил Селим, с оттенком горечи в голосе. Кая не упустил взгляд, который тот бросил на своего отца. Он посмотрел на Селима, пытаясь уловить в его глазах ответ на вопрос, который он никогда не задавал: чувствовали ли они, тоже это предательство, эту пустоту, или они жили в безмятежности отцовской любви? Может быть, в некотором смысле, они все были жертвами выборов этого человека. Нет! Это он так сильно страдал из-за этого человека. Дети Джемиля жили жизнью, окруженной любовью и присутствием своего отца, фотографии, украшающие стены, ясно это показывают. Джемиль, в свою очередь, явно напрягся, черты его лица стали жесткими, пока он впитывал тяжесть слов Каи и реакции своей семьи. Его уклончивый взгляд выдавал растущее беспокойство и плохо скрываемое чувство вины. Он потер лоб дрожащей рукой, не в силах выдержать взгляд других членов семьи, и едва слышно пробормотал: « Кая, я… я не знаю, что сказать. » Кая, глубоко вздохнув, ответил: « Это не страшно, Джемиль. В любом случае, слова не могут изменить прошлое. Верно? » Он снова обвел взглядом стол и добавил: « Спасибо за ваше сочувствие и за то, что позволили мне разделить с вами этот ужин. Это утешительно — видеть, что есть семьи, как ваша, которые объединены и сплочены. » « Спасибо тебе, Кая, мы рады, что ты пришел и поделился с нами этой частью себя, » сказала Эйлюль. Севда посмотрела на Каю своими большими невинными глазами и мягко сказала: « Знаешь, Кая агабей, ты можешь приходить, когда захочешь. Я могу быть твоей младшей сестрой, если хочешь, а папа будет твоим отцом. » Не сказав больше ни слова, он поднялся со своего места. « Пожалуй, мне пора уходить. Еще раз спасибо за гостеприимство и за то, что уделили время, чтобы меня выслушать, » сказал он спокойным голосом и с вежливой улыбкой. Джемиль тоже встал, его черты лица отражали смесь усталости и облегчения. Спокойным, но твердым жестом он проводил Каю к выходу. Достигнув двери, он повернулся к нему, и его голос, хотя и тихий, нес в себе нотку упрека. « Тебе не обязательно было так поступать, Кая. Тебе не нужно было приходить без предупреждения и говорить все эти вещи. Чего ты добиваешься, наказать меня, отомстить? » Кая смотрел ему прямо в глаза, его черты были отмечены сдержанным гневом. Он ответил резким тоном: « Я ничего не добиваюсь, Джемиль. Ты явился ко мне, я тебе отплатил визитом. Еще один такой визит, и мы будем квиты. » Джемиль вздохнул, напряжение в его теле было ощутимым. Он положил руку на плечо Каи, словно пытаясь успокоить бурные воды между ними. « Перестань это делать, Кая. Ты злишься на меня, я понимаю, но они не имеют к этому никакого отношения. » Кая, сжав кулаки, отстранился и холодно посмотрел на отца. « О, я тронут, действительно. Ты беспокоишься за свою жену и детей? Ты не хочешь, чтобы они знали, каким ублюдком ты являешься? Ты ведь примерный отец, не так ли? Но ты прав, знаешь ли. На твоем месте, я бы тоже испытывал стыд. Я бы тоже боялся, что мои маленькие ангелочки узнают, какой чертов ублюдок я есть. » « Пойми меня, Кая, пожалуйста. Я совершил ошибки, я знаю. Но я действительно пытаюсь все исправить… » Кая издал горький, почти отчаянный смех. « Исправить все? Ты действительно думаешь, что сможешь все исправить? Я знал, что ты ублюдок, но сейчас понимаю, что ты еще и идиот. Черт возьми, какой наглый идиот! » Не сказав больше ни слова, он покинул дом, ускоряя шаг, чтобы быстрее добраться до своей машины. Он хотел сбежать как можно скорее от этого дома, от Джемиля, его семейного счастья, его грехов и цинизма. Он хотел убежать от боли и ярости, горящих в нем, как раскаленные угли. Он хотел как можно быстрее уйти, прежде чем слезы, обжигающие его глаза, смогут скатиться по его щекам, прежде чем маска бесстрастности и цинизма сможет упасть.

****

Кая лежал на диване, голова покоившаяся на коленях жены, глаза устремлены на фотографии в рамках, украшающие стену перед ним. Суна нежно гладила его волосы одной рукой, в то время как другая касалась его щеки. «Когда я пришел к нему, первое, что меня поразило, это голоса и смех, доносящиеся из гостиной. Затем… стены, покрытые фотографиями,» продолжил он. «На стене лестницы, которая была напротив входной двери, была серия семейных снимков, отпусков, дней рождения… Настоящая галерея счастья. А в гостиной стена была завешана портретами его с женой и детьми…» Он сделал паузу, воспоминания смешивались в его сознании. «Я не успел их внимательно рассмотреть, но они выглядели так… счастливыми.» Кая покачал головой, как будто чтобы прогнать эти образы. «Когда я вошел в столовую, они все сидели вместе, ожидая возвращения Джемиля… Они завтракали вместе. Это нормально, но для меня… Джемиль… я не знаю, это очень странно.» Суна положила руку ему на плечо в утешительном жесте. «Как ты себя почувствовал, увидев всё это?» Кая вздохнул, ища слова, чтобы выразить свои чувства. «Я был раздираем между гневом и смущением. Гневом от того, что он купается в этом семейном счастье, завтракая с семьей, как ни в чем не бывало, и смущением, потому что я не имел места в этой идеальной картине. Это было как быть чужаком в мире, который мне не принадлежит. Суна наблюдала за ним с сочувствием, понимая интенсивность его эмоций. «Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, canım. И как ты отреагировал?» Кая посмотрел на неё с меланхоличным взглядом. «Я пытался сохранить спокойствие, не дать эмоциям взять верх. Но внутри я… Суна, я…». Он колебался, боясь выразить то, что он действительно чувствовал в тот момент. «Я… я хотел всё разрушить, всё уничтожить… Всё, что я чувствовал, это глухой гнев, фрустрация, которую я пытался контролировать.» Он опустил глаза, чувствуя себя уязвимым и неуверенным в реакции Суна. Страх быть неправильно понятым овладел им. Он боялся, что она подумает, что он снова теряет контроль или не знает, как справиться со своими эмоциями. «Я хотел кричать, вопить, сказать всю правду, показать им, какой отец у них, дать им понять, что их идеальный мир построен на развалинах моей собственной жизни.» Суна мягко сжала его плечо. «Это нормально чувствовать так после всего, что ты пережил. Но теперь важно сосредоточиться на том, чего ты действительно хочешь, и на том, как двигаться дальше. Что ты собираешься делать сейчас?» Кая замер на некоторое время, обдумывая вопрос. Он чувствовал себя на перепутье, перед ним было несколько путей. Его взгляд затерялся в танцующих отблесках света в комнате, как будто он искал ответы в их мягком свете. «Я не знаю,» наконец признался он, его голос был полон замешательства и усталости. «Одна часть меня просто хочет перевернуть страницу и оставить всё это позади, но другая часть не хочет отпускать. Не в этот раз, не после всего, что я узнал. Я не могу просто отпустить это и продолжать жить в его идеальном счастье.» Он посмотрел на Суну, ища понимания в её взгляде. «Я знаю, что не могу оставаться в этом гневе. Я не хочу, чтобы все мои усилия за эти годы, особенно в последние недели, были напрасными, но я не знаю, как двигаться дальше.» Суна продолжала нежно гладить его волосы, её пальцы были легкими и успокаивающими. «Иногда нужно время, чтобы понять, чего ты действительно хочешь и как двигаться дальше. Но, возможно, чтобы это сделать, тебе нужно дать шанс всем возможностям, включая те, которые тебе меньше всего нравятся.» Кая остался молчаливым на мгновение, затем прошептал, «Что ты имеешь в виду?» Она глубоко вдохнула перед тем, как ответить. «Возвращение Джемиля в твою жизнь может быть шансом помириться с этой частью твоего прошлого, даже если это не означает примирение с ним лично. Это может быть возможностью примириться с тем, что ты пережил, найти какую-то форму завершения.» Она добавила с осторожной мягкостью, «Возможно… Аллах теперь дает тебе возможность иметь братьев и сестёр, и это может быть чем-то замечательным…» Кая покачал головой с решительным видом. «Нет, они не моя семья. У них просто тот же отец, что и у меня. Ничего больше.» Суна посмотрела на него с пониманием. «Я понимаю, что ты чувствуешь, но думаю, что ты не можешь быть категоричным. Иногда жизнь предоставляет нам возможности, которые мы не можем увидеть сразу. Ты можешь выбрать, что делать, я всегда буду поддерживать твои решения… всегда, Кая. Но я думаю, что важно дать себе шанс извлечь лучшее из того, что произошло.» Он ответил с раздражением, «Скажем, я согласен их узнать… увидеть их как семью. Ты думаешь, что они примут меня? Нереально.» Суна нежно коснулась его щеки. «Ты не можешь знать это наверняка. Возможно, они примут тебя.» Кая остался молчаливым, погруженный в свои мысли. Слова Суна, хотя и пытались быть утешительными, казались в разрыве с его бурными чувствами. Суна продолжала с мягким, но твердым голосом, «Я знаю, что это трудно и что ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь сейчас. Знай, что я всегда буду здесь, чтобы поддержать тебя, независимо от выбранного пути. Но не закрывай полностью дверь перед этими новыми возможностями. Иногда именно те пути, которые мы не предполагаем, приносят нам наибольшее умиротворение.»

****

Большой сад дома Джемиля был подготовлен для праздника и украшен для его дня рождения. Столы были накрыты изысканными закусками и напитками, в то время как гости в элегантных нарядах обсуждали и смеялись. Кая вошел в сад с решительным видом. Час истины наступил, сегодня он раскроет всё и перед всеми.