Я не позволю

      Звон в ушах становился громче с каждым прилетевшим в висок кулаком. Боль колокольным звоном раздавалась по всему телу, а во рту появился вкус железа.       Антона снова избивают. Опять те же самые хулиганы, опять тот же самый укромный уголок школьного двора, где их не увидят учителя и школьники, где Шастуну никто не поможет.       Удары не прекращались, и на молочном лице и руках появляются новые синяки и кровавые раны, из-за которых мама снова глянет на тринадцатилетнего сына мимолетно и скажет серое «никак за себя постоять не можешь, тряпка».       Антону больно. Не только физически, морально. Но вдалеке раздаётся чей-то громкий голос: «Не трогайте его!» и Шастун чувствует, как его плечей касается что-то невероятно теплое, согревающее. Он открывает свои заплаканные зеленые глаза, видя перед собой брюнета, чей взволнованный взгляд пробегается по тонкой коже. Это был мальчик из параллельного класса, Арс... Арсений, кажется.       — За что они так с тобой, — жалостно скулит тот, заключая Антона в крепкие объятия. Положив голову на плечо избитого мальчика, он обещает, — Они больше тебя не тронут, слышишь? Я не позволю, — Арсений заводит руку в русые волосы, нежно перебирая запутанные пряди, — Я не позволю...       Он правда никогда не даст в обиду его мальчика. Его Антона. И пусть им сейчас уже по тридцать — многое изменилось, но не их любовь. Не его обещание защищать Шастуна не смотря ни на что. Будь то даже обыкновенный шмель, которого тот невозможно боится.       Антон всегда прибегает к брюнету, утыкаясь куда-то в шею, чтобы почувствовать себя, как за каменной стеной. Вдохнуть запах Попова, способный успокоить даже в самой напряжённой ситуации, его пальцы, заботливо поглаживающие, пылающие красным румянцем, щеки, шёпот, пробирающий до мурашек, два голубых океана, в которых можно утонуть — быстро и надолго, и короткие воздушные поцелуи, которыми Арсений говорит «Я рядом», «Не бойся», «Ты дома».       Они вместе. Они счастливы. И даже если что-то произойдёт, Антон знает: Арсений — не позволит.