Цветок для Хуа Чэна

      Сань Лан должен быть послушным. Сань Лан должен быть терпеливым. Сань Лан должен быть достойным мужем своего почтенного божества.       Хуа Чэн уже несколько месяцев живет в одном доме с Се Лянем. Делит одну трапезу и спальню. Встречает вместе с драгоценным мужем утро и провожает день, как послушный любящий супруг, вот только… Есть одна беда, которая не дает ему покоя, вот уже лет так восемьсот.       Он ни разу, ни единого чёртового разу, за свою весьма продолжительную жизнь не видел Се Ляня полностью обнаженным. Четыре месяца, а максимум его видений — это голые щиколотки и запястья. Даже ночью на груди принца внутренние одежды были плотно запахнуты. От такого скромного, благочестивого вида Князю слегка поплохело. Он, не сводя глаз, таращился на белоснежный халат, но тот будто сросся с телом супруга и совсем не слышал его громких душераздирающих молитв.       «Кстати о молитвах… Се Лянь ведь слушает их время от времени, правда же?» — мысль, что поразила его оказалась на удивление новой и даже жизнеспособной. Что если он и в самом деле вознесет молитву? Разве его трудолюбивый и почтенный бог оставит ту без внимания, да еще и перед таким днем?       Не то, чтобы он страдал от нехватки внимания. Се Лянь очень заботлив, иногда даже слишком, будто забываясь о том, кто же они на самом деле, постоянно спрашивает в порядке ли он и не поранился ли, будто какие-то царапины могут навредить, даже если сама птица Фэн или белый тигр Бай спустятся со своих гор, то даже для них ему найдется, что противопоставить. Но Се Лянь волнуется, и не то, чтобы Хуа Чэн был против после стольких столетий разлуки. Как же жаль, что он не смог отыскать его в человеческом облике, не смог помочь вовремя, будто его удача как по закону подлости не распространяется именно на то, что нужнее всего.       Хуа Чэн скользнул взглядом по спящему лицу Се Ляня. Умиротворённое божество остается прекрасным и когда бодрствует, и когда отдыхает.       Он едва ощутимо коснулся пальцем нежной слегка загорелой кожи щеки и повел вниз согнутой фалангой указательного пальца. Глазные яблоки под веками пришли в движение, точно принц начал видеть сон. Хуа Чэн повел пальцем в сторону к пухлым и чувственным губам. Ему хотелось смять их своими, но была только середина ночи и будить супруга в такое время казалось настоящим кощунством. Потому чтобы не дразнить себя лишний раз, Непревзойденный князь демонов решил вернуться к делам насущным, и дать супругу отдохнуть.       Он тихонечко поднялся с кровати и ушел в свой кабинет. Се Лянь приподнялся на локте, спросонья пронаблюдав за этим. Несмотря на сонный вид, его облик оставался поистине божественным: подолы халата плотно запахнуты, волосы стекали вдоль плеч темной рекой, а лицо блестело здоровьем и на упругой коже не было даже следа ткани подушки. Точно он только что побывал в салоне красоты, предназначенном для богатых девиц. Только по полуприкрытым векам можно было догадаться, что принц едва оторвался ото сна.       Но почему его супруг ушел? Неужто такие срочные дела возникли посреди ночи, что не могли ждать утра? Стыдно признаться, но ожидал он от него прямо противоположного, когда ощутил нежные касания на своем лице. Ему казалось, что Хуа Чэн отдалился от него за последнее время. С того времени, когда у них случилась первая брачная ночь, и Се Лянь потерял сознание от изнеможения прямо в объятиях своего супруга. Не может же быть, что он винит себя за произошедшее, потому не действует первым? А он сам, в силу своего характера, слишком стесняется, чтобы наступать… Как же было бы лучше поступить? Еще и день рождения Хуа Чэна вот уже через день, а Се Лянь, его бестолковый супруг, все еще не нашел подарок. Какой позор на его голову. Сань Лан столько сделал для него, столько подарил, а он все еще пасет задних. Нужно было срочно что-то решать, потому, дождавшись утра, Наследный принц направился на рынок в шумный город.       Хуа Чэн же, который пришел, чтобы позвать супруга на завтрак, никого в спальне не застал, потому немного даже расстроился, и улыбка, которая светилась на его лице от мысли и предвкушения вида Се Ляня, сразу увяла.       Его Высочество бродил между торговыми рядами, пытаясь высмотреть внимательным взглядом нечто стоящее и интересное, а еще то, чего не было бы у Градоначальника Хуа, что хотя бы по последнему пункту уже оказывалось задачкой повышенной сложности. Стоптав свои ботинки и превратив из белых в серо-бурые, он в расстроенных чувствах поднял глаза к небу и осознал, что уже вечерело.       Неужто ему только и остается, взять кое-что из сокровищницы и преподнести ему? Но он так не хотел быть банальным, а теперь, кажется, не было другого выбора.       Уже на выходе из рынка, где людей почти не было, и стояли только самые невзрачные торгаши, Наследный принц обратил внимание на лавку с письменными принадлежностями. Он подошёл поближе, рассматривая. Перед ним возник седой старик, дряблый и высохший, но с глазами, точно два тлеющих уголька.       — Его Высочество желает что-то купить или только рассматривает? — нагло спросил тот, оценивающе глядя на него своими цепкими глазами.       Се Лянь за свою жизнь и не таких наглецов видел, потому, абсолютно не обращая внимания на тон, учтиво произнес в ответ.       — Если господин имеет что-то необычное, то купить, а если же такое, как и у других, то посмотреть, — он посмотрел прямо на торгаша.       На лице последнего показалась едва заметная хитрая улыбка.       — Если покупатель готов потратить деньги, тогда этот старик может что-то подыскать.       Се Лянь испытующе смотрел на него какое-то время, а тогда согласно кивнул. Торговец сразу же скрылся в своей палатке в поиске спрятанных сокровищ. Се Лянь тихо ждал, спрятав руки в рукавах, стоя с абсолютно ровной спиной и поддерживая благородное спокойствие на лице. На улице становилось темнее, и торговцы стали зажигать фонари возле прилавков, чтобы привлечь поздних покупателей.       Через какое-то время старик вернулся из небольшим футляром в руках, наклонился к Се Ляню ближе и открыл его.       Внутри, на удивление Наследного принца Сань Лэ, оказалась обычная кисть для рисования. Кисть была из жесткой шерсти барсука на первый взгляд, что можно было использовать для рисования в стиле гунби. Это хорошо бы подошло для Хуа Чэна, который пишет резко и заковыристо, сделав его линии тоньше и разборчивей, но ни позолоты, ни драгоценных камней в инкрустации её Се Лянь не заметил, только кольцо на конце для сушки и простая ручка из гладкого белого бамбука.       Он вопросительно поднял свои ясные карие глаза на старика, молча спрашивая, и это все?       Тот самодовольно улыбнулся, а потом из-под подолов платья достал еще один футляр с тушью в форме цветов лотоса, выставив рядом с предыдущим товаром.       — Эти кисть и тушь достались мне от одного настоятеля храма, а тому, из его слов, принес их сам Линвень. — Се Лянь быстро прикинул, могло ли у Линвень быть нечто столь невзрачное, и его, честно говоря, терзали сомнения. Но он не перебивал старика и внимательно слушал его рассказ. — Он рассказывал, что с её помощью можно заставить написанное ожить, — тише добавил старик. — И если рисовать на другом, то можно заставить человека действовать по вашей указке.       Се Лянь еще раз внимательно взглянул на кисть, но не увидел никакой исходящей от неё демонической энергии.       — Пробовал ли господин использовать её, чтобы убедиться в действии? — учтиво спросил Наследный принц.       — Конечно, конечно, — ритмично закивал головой старик. Се Лянь уловил в его словах ложь. Принц сразу же положил кисть, что взял, чтобы лучше рассмотреть, обратно в футляр. — Если возьмёте с тушью, я сделаю скидку, — сразу же сорвался тот с места. — Другой такой нет в мире, — выпалил торговец в отчаяньи.       Его Высочество еще раз осмотрел его бедную лавку, а после все же согласился на покупку, банально пожалев старика. Его доброе сердце когда-то вылезет ему боком.       Старик его жарко благодарил, пока трясущимися руками складывал товары и мотал оба футляра в красный шелк, что достал из-под прилавка, добавив туда ещё и флакончик воды.       Отдав эту поистине завышенную плату за то, что получил, Се Лянь быстро направился в Дом блаженства, чтобы проконтролировать все приготовления к завтрашнему празднеству. Потому он не заметил, как старик перевоплотился в благородного мужчину, всецело одетого в черные одеяния, его золотые глаза свернули лукавым блеском, когда после щелчка пальцев, все торговые принадлежности исчезли вместе со столом. Он улыбнулся одними краешками губ, пока глаза его были холодными как тысячелетний лёд и исчез вместе с дуновением ветра.       Уже у входа в пагоду, Се Лянь остановился, вдруг получив послание от своего самого верного и любимого последователя.       Еще какое-то время ему пришлось переваривать полученную информацию, а после лицо принца внезапно покраснело, став цветом, как шелк в его руках.       Его Высочество присел на лавочке, только войдя в дом, и задумался, накрыв свою голову ладонями, сложенными в замке. Он думал, как лучше поступить и что ему сделать, чтобы точно успеть порадовать Хуа Чэна к нужному времени. Наследный Принц Сань Лэ отправился на кухню, уже по пути, закатывая рукава халата.       Он будет готовить лапшу долголетия собственноручно.       Потери, которые после этого понесла кухня Князя можно было покрыть только полной её отстройкой. Повара, что сначала не теряли надежды направить супруга градоначальника, вскоре сдались, и из-за ядовитых миазмов, что разъедали их нос и глаза, быстро сбежали из места своего обитания. Се Лянь же, невзирая ни на что, продолжил свое дело, хорошенько отбивая тесто так, что с потолка уже начинало сыпаться, чтобы то точно вышло достаточно эластичным для дальнейшего использования.       Когда Его Высочество закончил, он уже весь оказался в муке и испачканной одежде, не взирая на то, что надевал передник. Потому, поправив ещё раз все приготовления, отправился к ванным комнатам, чтобы привести себя в порядок. Он отослал всех слуг, оставшись абсолютно сам в просторной ванне. В его благородной голове вертелась просьба его любимого последователя, и он краснел каждый раз, когда вспоминал об этом.       «Его королевское высочество наследный принц Сань Лэ, мой дорогой и многоуважаемый супруг Се Лянь, можешь ли ты выслушать просьбу твоего никчёмного последователя и нижайшего слуги, Сань Лана. Скоро у твоего любящего супруга день празднования, и мог ли он пожелать, нижайше умолять, чтобы увидеть хотя бы всю кожу своего любимого супруга, не скрытую множеством слоев одеяний? Подобная картина сделала бы этого никчёмного слугу самым счастливым мужем во всех трех мирах. Этот слуга ещё раз нижайше просит прощения, если посмел оскорбить чувства Его Высочества, и умоляет проигнорировать просьбу, если она хоть малейшим образом унижает достоинство принца. Спасибо, Великому Богу за снисхождение…»       И почему его Сань Лан так принижал себя, со столь маленькой просьбой? Если хорошенько настроиться, то он сможет выполнить её без особых преград, но что дальше? Неужели Сань Лан и правда больше не намерен прикасаться к нему?       Се Лянь опустил взгляд на свое стройное тренированное тело и осознал, что, несмотря на всю свою стеснительность, он желает принести удовольствие любимому мужу.       Хуа Чэн сидел в их спальне возле стола и нервно постукивал по поверхности пальцем. Он уже собирался идти искать Его Высочество, когда один из слуг передал просьбу, подождать того в покоях. Минуты казались часами, и он все поглядывал на время, понимая, что еще немного и его терпение лопнет. Мало того, что принц исчез с самого утра, не сказав ему ни слова, так после его молитвы и вовсе не попадался на глаза, хотя и вернулся в Дом блаженства. Может, ли быть, что после столь наглой просьбы он и вовсе перестанет с ним видеться и не захочет больше знать? Волнение съедало его под корень, и Хуа Чэн уже в тысячный раз пожалел о том, что вообще заговорил об этом. Можно ли быть более терпеливым, а не столь наглым? И не давить на супруга, если тот не желает близости? Это же нормально, любить и без откровенностей. Он столько лет жил одной мыслью, разве так трудно потерпеть еще хотя бы сотню лет? Но нет, ему нужно все испоганить, будто животное, что не в силах удержать свои желания в узде.       На этой веселой ноте самобичевания двери спальни наконец распахнулись и перед ним предстал Се Лянь. Настолько прекрасен, что по прошествии этих часов, казался ему самым настоящим небесным божеством, разве что явный свет от него не исходил. Он держал в руках средних размеров сверток из красного шелка. Быстрым шагом Хуа Чэн приблизился к супругу, желая поскорее его обнять, но остановился, так как тот держал сверток перед собой, будто преграду, и обнимать его было бы не очень удобно. Се Лянь выглядел несколько смущенным, и Собиратель цветов под кровавым дождем сделал шаг назад, отступая. Хуа Чэн внимательно посмотрел единственным глазом на его лицо, замечая там сомнение. В голову сразу же полезли не самые хорошие мысли, где он сам, конечно же, выступал главным злодеем.       — Гэгэ?       — Сань Лан.       Они обратились почти одновременно, и Хуа Чэн замолчал, позволяя супругу говорить первым. От этого простого жеста лицо бога приобрело еще более румяный оттенок.       — Пусть гэгэ говорит первым, — видя, что Се Лянь все не решается, подтолкнул Собиратель цветом под кровавым дождем.       Се Лянь глубоко вдохнул и выдохнул, а после громко заявил:       — Сань Лан, поздравляю тебя с Днем рождения! — торжественно сказал он и наклонился, быстро целуя в губы, и также скоро отстранился, протягивая ему подарок.       Темный глаз сначала расширился, удивившись, а после засиял теплым блеском, глядя на супруга.       — Спасибо, — он принял подарок, едва контролируя себя, облизнулся в предвкушении, улавливая сладкий привкус Се Ляня на своих губах. Его тревоги были мигом развеяны.       — Прости, что не сказал тебе, я хотел сделать сюрприз, — подошёл к нему ближе Наследный принц, так что Хуа Чэн ощутил тепло от его разгоряченной волнением кожи.       — Все в порядке, — он абсолютно счастливый посмотрел на Его Высочество, — но не стоило утруждаться, гэгэ и так уже сделал Сань Лана самым счастливым мужем во всех трех царствах, — вполне уверенно заявил он.       Се Лянь смущенно потупил глаза, пытаясь справиться с нахлынувшем смущением. Хуа Чэн так честно выражал свои чувства, ему стоило поучиться у него. Чтобы немного отвлечься, он указал на свиток.       — Сань Лан может посмотреть.       Хуа Чэн радостно и мягко улыбнулся, а после, развернув ткань, бросил взгляд на Се Ляня, что внимательно наблюдал за его реакцией, и открыл оба футляра.       — Спасибо, гэгэ, этот недостойный муж будет стараться, — его лицо выглядело, как у человека, готового к сражениям. Се Лянь даже испугался сначала, а после вспомнил, что говорил торговец и передал эти слова супругу. Тот внимательно выслушал, не сводя взгляда с лица Наследного принца.       — Они выглядят слишком просто, но, возможно, из них действительно будет польза, — смущенно пробормотал Его Высочество.       Долго не раздумывая, Хуа Чэн решился предложить.       — Почему бы гэгэ не попробовать самому для начала? Этот слуга будет иметь за честь стать подопытным Его Высочества, — темный глаз с любопытством смотрел на супруга.       — Но не лучше бы сначала испробовать её на неодушевленных предметах? — испугался Се Лянь.       — Неужто гэгэ забыл, что Сань Лан им является, — спросил Хуа Чэн, указывая на кольцо на шее принца.       Се Лянь побледнел, как мел. Да как ему только в голову взбрело! Он стал быстро извиняться, махая руками, почти как сумасшедший.       Собиратель цветов под кровавым дождем схватил его руки, останавливая.       — Мне ничего не будет, — спокойно сказал демон. — Возможно, она и вовсе не подействует на меня. Давай, просто попробуем?       Се Лянь в который раз восхитился спокойствием и выдержкой своего мужа.       — Хорошо, — он согласно кивнул.       Тогда Хуа Чэн подозвал слуг и распорядился, чтобы те принесли тушечницу и несколько листов. Как только предметы были доставлены, он отправил всех ожидающих возле покоев слуг отдыхать. Те молча поклонились и ретировались.       На столе стоял чернильный камень из черного нефрита, высочайшего качества, и рядом с ним простая кисть и тушь смотрелись несколько тускло. Не обращая на это внимания, Хуа Чэн стал медленно растирать тушь, добавляя понемногу воду. Плавными круговыми движениями, аккуратно, не позволяя расплескаться и капли чернил. Его пальцы умело держали сухую часть туши и даже не запачкались. Когда Се Лянь сообразил, что он сам должен был сделать это, а не заставлять Сань Лана, тушь уже была почти растерта.       — Вот, — Хуа Чэн аккуратно разложил все принадлежности, — гэгэ может приступать, — кажется то, что он смог сделать что-то для супруга, даже если такую мелочь, делало его по-настоящему счастливым, хотя должно быть наоборот, хотя бы сегодня. Наследный принц должен перебороть свое смущение. Мужчина он в конце концов, или кто?!       — Но перед этим, — Се Лянь подошёл впритык к Хуа Чэну и положил руки ему на плечи, — нужно тебя подготовить.       Собиратель цветов под кровавым дождем сразу как-то собрался, уловив, как мгновенно изменилась атмосфера, которую с таким настойчивым усилием попытался создать Его Высочество. Он решил помолчать и посмотреть, что же из этого выйдет. Может ли быть, что его супруг в самом деле сможет показать ему…       Не успел Князь демонов додумать свою мысль до конца, как сам оказался тем, кто лишался одежд. Не то, чтобы он был против, но это было немного не то, чего Градоначальник Хуа так ожидал. И все же он позволил Се Ляню делать то, что тот желает. А принц тем временем, сняв украшения вместе с наручами и отложив те в сторону, избавлялся от его внешних одежд. Первым делом отстегнул Эмин и, ласково погладив, отложил на стол. Красный глаз, проснувшись, радостно завертелся, на что Се Лянь ему улыбнулся. Он посмотрел на саблю, но не глядел в его глаз? Хуа Чэн ощутил, как во рту стало кисло и бросил испепеляющий взгляд на свой меч. Глаз сразу закрылся. Принц же дальше смотрел прямо перед собой, не поднимая глаз к лицу супруга, и не замечая противостояния между оружием и его владельцем. Хуа Чэн подумал, что должно быть супруга одолевало смущение.       Пальцы коснулись ворота сюртука и стали расцеплять петли, оголяя мускулистую грудь. Хуа Чэну нравилось смотреть на то, как принц своими ровными изящными пальцами избавлял его от одежд, оголяя. Хотелось прикоснуться в ответ. Раздеть в ответ. Прильнуть всем телом.       Он забрал сюртук и предложил мужу присесть. Тот послушно исполнил просьбу. Тогда Се Лянь опёрся на одно колено и стал снимать обувь. Князь демонов попытался убрать ноги. Не было это делом достойным принца и его любимого божества, но тот молча поднял свой чистый взгляд. На лице Его Высочества легко читалось волнение, потому Хуа Чэн успокоился, позволяя ему и дальше делать, что заблагорассудится.       Се Лянь нежно поднялся пальцами к повязке, намереваясь снять и её.       На этом Градоначальник Хуа уже не выдержал и запротестовал.       — Гэгэ, не нужно, — возразил он, но этого было достаточно.       — Я ведь говорил Сань Лану, — спокойно начал принц, — что хочу видеть его всего, но супруг, кажется, запамятовал об этом, — Се Лянь посмотрел прямо в глаз Хуа Чэна, распуская тесемки повязки.       Собиратель цветов под кровавым дождем поджал губы, немного расстроившись. Он не мог так просто принять это и тем более привыкнуть к такому. Но если супруг говорил, что все в порядке, он хотел этому верить.       Се Лянь наклонился, целуя его у края глазницы.       — Прошу тебя, не волнуйся об этом. Я просто хочу видеть тебя всего, как и ты говорил мне, — тихо прошептал он и сделал шаг назад.       Жое из его предплечья скользнула на руки Хуа Чэна, натуго стягивая их за спиной. Князь демонов не сопротивлялся, с некоторым удивлением наблюдая, что же делает Его чистое королевское высочество.       — Гэгэ решил наказать супруга? Неужто он где-то провинился? — с интересом спросил Хуа Чэн, наклонив голову в сторону. Из-под упавшей на глаза челки он поглядывал на принца.       Се Лянь смущенно отвёл взгляд.       — Это… — Как он мог признаться, что боялся не выдержать, если супруг будет иметь полную свободу действий. Тогда маленький пир в его честь превратится в праздник для Наследного принца Сянь Лэ, усилиями любящего мужа. — Я… Хочу попробовать взять инициативу, — едва выдавил Се Лянь.       Бровь Хуа Чэна резко взметнулась вверх, но он быстро взял себя в руки и просто сказал:       — Хорошо, тогда доверяюсь своему мужу, — прошептал он одними губами. Его темный взгляд сверкал алыми всполохами.       Се Лянь прочитал, и его лицо тут же зарделось пуще прежнего. Он наклонился и мазнул своими губами по губам супруга.       — Не дразни, я и так едва справляюсь, — тихо попросил принц.       — Для любимого бога все, что угодно, — мило улыбнувшись, согласился Хуа Чэн.       У Се Ляня было сложное выражение лица, когда он едва притушил свет в комнате взмахом рукава, сделав тот не таким ярким. Его пальцы коснулись тесемок на тонком белоснежном ханьфу, что горловиной доставало самой шеи, а рукава и подол прикрывали даже запястья и щиколотки.       Края халата разошлись в стороны, открывая его абсолютно обнаженное тело.       Глаз Хуа Чэна удивленно расширился. Он машинально дернулся вперед, но вовремя вспомнил о Жое.       — Сань Лан, ты же не хочешь её повредить, правда? — тихо пробормотал принц, заметив его рвение.       — Гэгэ такой предусмотрительный. Этот никчемный слуга каждый раз удивляется по-новому, — ему становилось жарко, хотя кровь была ледяной. Но, очевидно, и она могла закипеть от столь горячего вида его почти обнаженного любимого супруга.       Се Лянь подошёл ближе, отпуская свои страхи. Все же больше никого не было даже в пределах километра. Только его дорогой муж, что явно наслаждался таким его видом, судя по тому, как мгновенно стало очевидным его возбуждение.       — Этот бог услышал молитву своего драгоценного последователя, — тихо сообщил Се Лянь и, подойдя так близко, что Хуа Чэн почти мог дотянуться к нему губами, остановился, глядя сверху-вниз, он встретился с темной мглой внутри супруга. Черный демонический туман просачивался, пропитывая пространство вокруг него самого и мужа. Он закручивался вокруг конечностей принца и скользил вдоль торса, точно облизывая. — И я исполню её для тебя, — одними губами. Накрывая после ими рот Хуа Чэна, проникая внутрь языком и сплетаясь там жадно. С натиском и горячим дыханием, что рвано вырывалось между вздохами, Се Лянь поспешно отстранился, чувствуя, как Сань Лан быстро перебирает инициативу.       Князь демонов сладко облизнулся, собирая с губ остатки его слюны.       — Гэгэ очень вкусный, можно мне еще? — его клыки стали более заметны от возбуждения, что вызывало зуд в груди Наследного принца.       — Позже, — Се Лянь наклонился, целуя его в шею, опускаясь на колени вместе с поцелуями по груди и животу, он разместился между ног супруга.       Теперь они поменялись позициями и уже Собиратель цветов под кровавым дождем наблюдал за ним сверху. Он замечал каждую деталь. Как стала влажной кожа принца, как вздымалась грудная клетка от частого дыхания, чувствовал ускоренное сердцебиение, видел, как начинает истекать прозрачной смазкой эрегированный член и все это только усиливало его собственное возбуждение. Хотелось прикоснуться к нему, но и рвать магическую ленту супруга, наследство его родителей, тоже было непочтительно. Уже не говоря о том, что на её счет решил сам принц.       Се Лянь снял ленточку из своих шелковистых длинных волос, и те рассыпались по его стройной спине водопадом. Хуа Чэн завороженно пронаблюдал за этим. А после принц повязал эту ленточку, снова приятно поражая его уже в который раз за эту ночь, на своем возбужденном члене у основания. Градоначальник Хуа прекрасно знал, зачем супруг это делает, но не преминул спросить.       — Его Высочество использует меры предосторожности, даже при том, что мои руки связаны? — лукаво поинтересовался демон. Его единственный глаз слегка изогнулся, делая выражение лица еще более соблазнительным, чем обычно. Се Лянь завороженно уставился в ответ.       — Конечно, я уверен в этом. Даже когда Сань Лан не касается меня непосредственно, стоит убедиться, что мы сможем действовать слажено, — он так закрутил, что почти сам себя не понял, но Хуа Чэн лучше него знал, о чем тот говорит, предельно легко понимая своего любимого супруга.       — Как гэгэ пожелает. Но не будет ли ему трудно? — с искренним волнением спросил Собиратель цветов под кровавым дождем.       — Разве может быть трудно с таким заботливым мужем? — в тон ему отозвался принц. — Я уверен, что все будет в порядке, но для начала… — он замолчал. Его пальцы расположились на поясе штанов и без промедления оттянули те вниз.       Се Лянь невольно удивился, когда большое оружие его мужа появилось так близко перед ним. Ему стало стыдно за такую свою реакцию. Он должен был больше уделять внимания супругу до этого.       — Гэгэ вовсе не обязательно, он может просто оставить, — попытался остановить его в очередной раз Хуа Чэн, расценив его реакцию по-своему.       — Но я хочу сделать приятно Сань Лану, мне все равно стоит оставить в таком случае? — с некоторым возмущением спросил Се Лянь, и Градоначальник Хуа не нашелся, что возразить на это. Он отрицательно покачал головой. — Вот и хорошо, — теперь принц обратил все свое внимание к органу перед ним.       И несколько удивился, поняв, что тот немного отличается от того, что он помнил. Его Высочество снова вопросительно уставился на супруга.       — Извини, из-за того, что все так, мой контроль… Я сейчас верну… — едва слышно выговорил тот.       — Не нужно! — Се Лянь мало что не подпрыгнул. От чего удивились они оба, а после принц густо залился алым.       — Хорошо, — губ Хуа Чэна коснулась смущенная улыбка. — Будь по-твоему.       Терпения ему в любом случае не занимать. Стоило тренировать свою выдержку, пока муж собирался с силами.       Се Лянь отлепил свое красное лицо от ладоней, где пытался его спрятать, и посмотрел на инструмент супруга. Бледный, из вздутыми голубоватыми венками, массивной влажной головкой, слегка вытянутой вперед, и выпуклыми выростами вокруг всей длины. Это был не человеческий орган, но так было правильно, ведь муж и не был человеком. Наверное, Хуа Чэн все же даже в этом пытался подстроиться к нему прежде, делая и эту часть своей плоти более похожей на человеческую. А он сам даже не попытался узнать.       Наследный принц нежно обхватил ствол члена пальцами, поведя от головки вниз, чувствуя некоторую выпуклость под пальцами, когда он направился обратно, выпуклости раскрылись, делая орган еще более необычной формы. Он не удержался от удивленного выдоха.       — Гэгэ, может, все же принять обычный вид? — он виновато смотрел вниз, хотя сейчас уже должен был вовсю получать удовольствие.       — Мне нравится, — едва слышно ответил бог, а после наклонился и на пробу обвел член языком. У него не было вкуса, но запах мужа стал сильнее, терпкий и древесный, освежающий и прохладный, очень вкусный. Губы демона поджались, когда нежные губы супруга стали вбирать его плоть глубже. Маленький рот растянулся на его члене почти до предела. Лицо Се Ляня приобрело пурпурный цвет от натуги, так что он быстро отстранился. Следом за его языком потянулась нить слюны. Принц попытался вспомнить, как же это делал для него сам Хуа Чэн. Его Высочество терял рассудок так быстро, что почти ничего и не помнил, как оказалось, ему въелось в память только чувство захлестывающего до краев наслаждения и томной неги.       Собственный член Се Ляня напрягся, натягиваясь, точно тетива лука. Белая лента вокруг основания смотрелась одновременно красиво и насмешливо, но Его Высочество с самого начала решил достичь удовольствия одновременно со своим супругом, несмотря ни на что. Он следовал зову сердца.       Помогая себе пальцами, Се Лянь попытался захватить член Хуа Чэна больше и глубже, едва ворочая языком, провести вдоль выростов, что значительно осложняли его и без того нелегкую задачу. Но не достиг бы он всего, что имел, если бы сдавался так просто. Легким движением еще сухих пальцев, он заложил волосы, что мешали, за ухо и стал ритмично двигаться, захватывая и выпуская, насколько мог плоть из рта. Посасывая в конце головку и обводя по уздечке языком, надавливая в самых чувствительных местах.       Хуа Чэн тяжело дышал, хотя и не нуждался в этом, позволяя своему супругу узнать его реакцию. Он хотел, чтобы его большая и узкая ладонь коснулась шелковистых волос, приглаживая те, заправляя пасма, что выбились от движения. Чтобы пальцы нежно скользнули на шею, погладили ухо. Почувствовать кожу его гэгэ было бы так хорошо, но Князь не смел идти против желаний своего супруга, он послушно терпел и учтиво принимал ласки возлюбленного.       Се Ляню также хотелось прильнуть к нему ближе, сесть на колени, лечь сверху, но он уже так хорошо подстроился под орган своего супруга, ритмично то двигаясь ему навстречу, то отстраняясь, заглатывая немножечко глубже с каждым разом; он понимал, что никак не сможет заглотить его полностью и был немного расстроен этим. Принц хотел сделать эту ночь незабываемой для своего любимого мужа.       Но как только он подумал об этом, захватывая член достаточно плотно, Хуа Чэн осторожно отодвинул его, повернув колено так, чтобы то уперлось в плечо и грудь супруга. Се Лянь поднял свои теперь почти черные глаза, на которых легла вуаль похоти, молча спрашивая, в чем дело. Его губы немного опухли и покраснели, подобно ягодам китайской вишни.       — Кисть, — выговорил Князь, бросая взгляд на стол, где нетронутым стоял подарок. Се Лянь проследил за его движением, только тогда вспоминая о том, что, кажется, так увлекся, что забыл о том, ради чего это все задумывалось.       На негнущихся ногах он поднялся и взял принадлежности для письма ближе к себе. Его Высочество аккуратным движением, годами выращенным профессиональным мастерством, макнул кисть в тушь и поднес к телу мужа. Плоть, точно вырезанная из нефрита, с ровными плавными линиями. Принц поднял взгляд на мужа, спрашивая разрешения. Тот молча кивнул, ожидая, что же произойдет.       Кисть коснулась его кожи, точно белого полотна и одним волнистым движением Наследный принц Сань Лэ вывел символ «暖». А после снова направился взглядом к лицу мужа. Буквально через секунду Хуа Чэн и правда почувствовал, как щекотка из-за мазка кисти изменилась, и от иероглифа стало расходится тепло, распространяясь далее по его телу.       — Подарок гэгэ и правда удивительный. Кисть, что может влиять на Непревзойденного князя демонов, кажется, Его Высочество преподнёс мне настоящее сокровище, — мягко сказал Собиратель цветов под кровавым дождем.       — Я и сам не ожидал, — удивился бог.       — Гэгэ, будь смелее, попробуй нарисовать еще что-то, — ласково подтолкнул его к действиям Хуа Чэн. Ему нравилось, как сосредоточенно его супруг раздумывал над тем, что же использовать дальше. Се Лянь же в свою очередь никак не мог придумать, что же такое можно предложить его супругу, чем тот не довольствовался.       Он снова осторожно опустил кончик кисти в тушь, макая. На секунду замер перед своим полотном. «爱欲» — возникло следом, и принц заметил, как орган прямо перед его глазами нервно дернулся, а после напрягся и увеличился больше прежнего. Принц резко убрал кисть от тела.       Хуа Чэн думал, что был на пределе, но те два символа на его торсе сделали свое дело, и ему буквально хотелось накинуться на супруга. Ткань на запястье жалобно затрещала, а жилы на его руках, животе и шее вылезли от напряжения.       Принц абсолютно испуганным взглядом наблюдал за этим. Что же делать? Как остановить? Почему торговец не рассказал, как вернуть все назад? Он же понятия не имеет.       — Прости, Сань Лан, прости, я не знаю… — Се Лянь был одновременно ошарашен и восхищен. Казалось, каждая часть в теле его супруга напряглась до предела.       Хуа Чэн выдохнул волну горячего воздуха, пытаясь снова обрести человеческой язык, чтобы не напугать своего возлюбленного тем, что рвалось из его гортани под воздействием нескольких линий.       — …Гэгэ, все в порядке, — их глаза встретились, и Се Ляню показалось, что он утратил свою душу. Зрачок внутри глаза Непревзойденного князя демонов удлинился, подобно звериному, и сиял багровым отблеском.       Его Высочество пронаблюдал, как пот с лица Хуа Чэна скапывает на торс и испаряется, так и не достигнув паха. Пот? Но демоны ведь не имеют человеческих черт… Се Лянь задумался, и вспомнил, как где-то читал о том, что некоторые демоны могут выделять любовный сок со своими концентрированными феромонами. Он действует как стимулятор и транквилизатор в одном флаконе, пытаясь привлечь партнера и после облегчить проникновение, путем активации центров восприимчивости и расслабления мышц выбранной особи.       Осознав это, он зарделся пуще прежнего. Принц физически ощущал, как воздух становился тяжелее, а комнату заполонял неповторимый умопомрачительный аромат супруга. Его разум вдруг казался таким острым, что он мог чувствовать и замечать малейшую деталь в демоне перед собой. Видимо, записи оказались весьма точными.       — Но кто бы мог подумать, что гэгэ сделает такое, — с потоком горячего воздуха произнес Князь.       Понимая, что пути отступления нет, и будто сама вселенная руководит его руками, он снова намочил кисть, а после приставил к своей коже и вывел там два символа. От чего глаза Собирателя цветов под кровавым дождем снова изменили свой цвет, становясь багряными, зрачок же вернул себе черный цвет. Можно было сказать, что Се Лянь ничего и не почувствовал, тогда как его супруг, очевидно, достиг своего края. Из отверстия на члене выступила влага, спускаясь тонкой линией вдоль крайне набухшего ствола. Принц не представлял, как это должно было поместиться в нем, но вот что странно, он все равно очень сильно желал заполучить это внутрь себя.       На животе Се Ляня красовалось всего два размашистых символа: «花城».       — …Я не специально, — оторвал наконец принц свой взгляд от торса демона и уставился на его лицо.       Красивые глаза изогнулись в озорной улыбке следом за изящными губами. Несмотря на напряжение во всем теле, Хуа Чэн поддерживал свой извечный лик мужа, не преклоняющегося пред северными ветрами.       Как бы сильно ни дул ветер, гора перед ним не склонится.       — Это тоже? — он указал на свое имя на теле супруга. — Что же в таком случае гэгэ намерен делать дальше? — со стойким контролем в тоне спросил Князь демонов. Се Лянь, сидя на бархатном ковре, что лежал на полу, закусил нижнюю губу, решаясь. — Я со всем желанием, не смогу помочь своему дорогому супругу, — для достоверности сказанных слов демон попытался двинуть руками, ткань только жалобно заскрипела, но не разошлась. И Наследный принц не отозвал свою магическую ленту.       — Сань Лану стоит только наблюдать, — едва слышно произнес Его Высочество. Встал и отложил кисть, а после достал из ящика уже им знакомую бутылочку. В разных вариациях внешнего украшения, Хуа Чэн всегда заказывал их достаточно. Вот только он уже и не мог припомнить, когда в последний раз им удалось использовать хотя бы одну. Князю демонов стало очень интересно, что же супруг намерен делать с этим. Он никогда даже не пытался брать инициативу в свои руки, и Хуа Чэну казалось, что принц и вовсе не знает, как этим пользоваться, если бы не уверенность в том, что тот почувствовал применение содержимого на своем теле.       Но как оказалось, Сань Лань даже за восемьсот лет все еще плохо знал своего супруга, когда пораженно пронаблюдал, как Се Лянь встает перед ним на четвереньки, закидывая халат на сторону, и выливает содержимое бутылочки между своих ягодиц. Вязкая жидкость густыми линиями полилась в стороны, поблескивая теплыми бликами в тусклом свете ламп. А после все случилось, словно в его самом смелом и постыдном сне. Он точно в замедлении видел, как Его Высочество, опираясь на одну руку, второй тянется назад, и раздвинув ноги шире, касается пальцами отверстия. Его кисть дрожит, а мышцы сразу же отзываются, судорожно содрогаясь. Кончики пальцев надавливают, слегка разминая, а потом сразу два из них проникают внутрь. Принц изгибается, не сдерживая стон, и Хуа Чэн понимает, что супруг подготовил себя еще до того, как пришел сюда. От этого желание разгорается с новой силой, член демона тянет от напряжения, почти гранича с физической болью. А пальцы, за которыми он так внимательно следит, начинают двигаться внутри, и влажные пошлые звуки разносятся по комнате. Непревзойденный князь демонов наверняка на каторге чувствовал бы себя более расслаблено, чем сейчас. Как же хочется ему сорваться и сделать все самому. Приникнуть, проникнуть, проткнуть горячие внутренности своим перевозбужденным органом.       — Гэгэ, — только и стонет он, моля. Ему хочется рычать, но и быть предельно нежным. Хочется большего. Голова идет кругом, пока Се Лянь разрабатывает свою прекрасную дырочку, для того, чтобы он её получше трахнул. Внутренности живота болезненно сводит в судороге, и он падает на колени с все еще завязанными за спиной руками.       Его Высочество, что задыхался от ощущений и возбуждения все это время, испугано поворачивается к нему. Глаза заволокло похотью, его отверстие также судорожно сжимается несколько раз. Розовое и блестящее от смазки, Князь демонов истекает, как зверь, каждый раз, стоит ему опустить туда взгляд.       Се Лянь чувствует, что пальцы скользят намного легче, чем в ванне, когда он делал это сам. Трудно сказать: вина этого то, что он делает это прямо перед своим мужем, или же от того, что демонический запах, кажется, пропитал все тело, дополнительно подготавливая для соития. Даже ничего не делая, Сань Лан умудрялся руководить процессом.       Когда перед глазами уже стояла красная пелена из-за перевозбуждения, а его член болезненно ныл, связанный, подергивающийся, желающий разрядки, и внутри было три пальца, что чувствовали себя вполне свободно, Се Лянь ощутил, как к его руке притерлось нечто горячее и влажное. Обернувшись, он затуманенным взглядом увидел, как Князь демонов нависал над ним, подобно небесной каре. Его массивная головка потиралась внутри его ладони, скользя вдоль нее к едва приоткрытому отверстию, точно просясь внутрь. Демонический сок скапывал из его разгоряченного тела прямо на ягодицы и поясницу принца, сразу впитываясь внутрь, от чего Се Лянь чувствовал себя так, что вот-вот и он потеряет сознание, не в силах терпеть хотя бы на секунду дольше. А Хуа Чэн все непрестанно повторял его имя, как зацикленный, будто пытаясь призвать к себе из другого мира.       Вынув испачканные в смазке пальцы, принц раздвинул свои стройные ноги шире, полностью открывая для мужа самое постыдное место в своем теле. Головка приникла к его дырочке, а после одним мучительно медленным движением, Хуа Чэн проник своим огромным членом внутрь, заставив все внутренности буквально трещать по швам от слишком сильного растяжения. Принц был уверен, что еще никогда в жизни в него не запихивали что-то настолько толстое и длинное, такой неправильной формы, что все его восприятие собралось только в том месте. Крик вместе со стоном повис в воздухе, пока он с широкого открытыми глазами хватал воздух. Боль от слишком сильного растяжения смешалась с выразительным удовольствием от проникновения. Это оказалось именно тем, чего он так сильно желал. Слезы стекали из краев его глаз.       Не двигаясь внутри, Хуа Чэн наклонился, прильнув к спине принца, так что вся его кожа пропиталась соками супруга.       — Гэгэ, может, ты развяжешь меня? — было первым, о чем спросил Собиратель цветов под кровавым дождем. И его низкий бархатный и хриплый голос пронзил внутренности божества во второй раз. Если бы Его Высочество не перевязал себе член, то уже кончил бы как минимум дважды.       Се Лянь собрался с мыслями и отозвал ленту. Он и сам изнемогал по прикосновениям мужа. Руки, освободившись, сразу же обвили тело принца. Огладив бока и торс, они сдавили грудные мышцы, до боли оттянули оба соска, пока острые зубы супруга впивались в его шею.       Наследный принц стонал, даже когда его не трахали, а только лишь трогали. Что же будет с ним дальше?..       — Гэгэ сегодня такой открытый и послушный, может ли быть, что так он пытается порадовать своего Сань Лана? — томно прошептал демон, между репликами покрывая спину принца поцелуями.       Се Лянь через какое-то время все же смог ответить:       — Конечно… М-х, может ли быть иначе, — тихо выдохнул бог.       — Тогда гэгэ готов к тому, что его Сань Лан будет двигаться? — возле самого уха спросил Князь демонов, выдыхая горячий воздух прямо в ушную раковину принца. Мурашки разошлись от шеи до самых кончиков пальцев.       — Ох, хорошо, — Се Лянь слабо соображал, все его мысли путались, особенно, когда Сань Лан действовал так приятно.       Руки Собирателя цветов под кровавым дождем спустились вдоль его спины и живота к талии, медленно и с нажимом огладили ягодицы и бедра, а после снова поднялись выше, удобно обхватывая узкую талию.       По позвоночнику Се Ляня прошел ток удовольствия, когда его супруг стал вынимать свой орган, медленно и осторожно, растягивая податливые стенки до невозможности, когда выросты на его члене раскрылись, задевая, казалось, каждый нерв в разгоряченном теле.       Его Высочество вцепился пальцами в ковер, прогнувшись в спине так, что только удерживаемая мужем часть его талии и таза остались подвешены в воздухе, буквально насаженные на члене. Хуа Чэн не выходил полностью, но когда снова толкнулся внутрь, Наследному принцу показалось, что Сань Лан достал как минимум до середины его живота. Или же так и было на самом деле. Он уже плохо соображал, но понимал точно, что обычный человек уже давно бы не выдержал подобного.       Тем временем Хуа Чэн, увидев, что любимый муж принимает его демонический инструмент достаточно хорошо, стал двигаться увереннее, с каждым толчком вырывая все более громкий стон из горла Наследного принца Сянь Лэ.       Их бедра сталкивались со звонким шлепком, а член выходил и входил из звуком плотного всасывания внутрь, точно тот едва помещался внутри, заполняя до самых краев. Видя, как растянулась на нем дырочка принца, Хуа Чэн воочию наблюдал неповторимые способности своего мужа. Вожделение и любовь захлестнули его с новой силой, так что он, выйдя на мгновение, развернул супруга к себе для глубокого поцелуя. Каким же было удивление Хуа Чэнджу, когда он увидел абсолютно разгоряченное развратное выражение на лице такого благочестивого божества, как его любимый.       Снова проникая внутрь уже резким толчком, Хуа Чэн распустил ленточку на члене Се Ляня, позволив тому кончать долго и обильно с громким вскриком, заливая свои живот, грудь и лицо густой спермой.       — Ах! Сань Лан… Нет! М-нн, — простонал Его Высочество, продолжая неистово кончать на собственное тело.       — Да, гэгэ? — Хуа Чэн наклонился к самому его лицу, не желая пропустить ни единой эмоции, пока Се Лянь выдыхал и стонал ему в губы, стискивая толстый член демона внутри своего горячего и влажного, содрогающегося естества.       Лицо Собирателя цветов под кровавым дождем озарила лукавая самодовольная улыбка, когда он увидел, что его супруг был больше не в силах ответить, а только стонать от удовольствия. Он накрыл его рот поцелуем, проникая удлиненным языком в самые чувствительные части горячего рта, стискивая и посасывая язык принца, заставляя того терять голову от наслаждения. Хуа Чэн крепко и ритмично вбивался в тело принца, держа одной рукой на весу, краем глаза наблюдая, как выпирает кожу плоского живота каждый раз, когда его головка проходится по брюшной стенке внутри.       Принц уже не кончал. Из его члена сочился передэякулят, пачкая весь живот, пока тот судорожно подрагивал, балансируя на краю затянувшегося оргазма и цепляясь пальцами за плечи Хуа Чэна.       Для удобства Князь демонов подхватил Его Высочество за бедра, при каждом столкновении разводя ноги достаточно, чтобы он до самого основания члена проникал в тело супруга, заполняя целиком и полностью. Выворачивая внутренности, каждый раз задевая любимое место принца, плотно проходясь и надавливая там, он заставлял Се Ляня забыть обо всем на свете, кроме его члена внутри.       Сань Лан и сам не понял, когда достиг пика наслаждения, вслед за принцем. Врываясь внутрь напористо и быстро, Хуа Чэн стал заполнять внутренности Его Высочества своим семенем. Продолжая звать его между тяжелыми стонами, пока супруг стонал имя мужа в ответ. Не было даже и щели, позволяющей сперме вылиться наружу, потому она вся заполняла содрогающиеся органы божества.       Смотря на то, как горячо любимый и прекрасный супруг насаживается сам на его член, восседая теперь сверху, Князь демонов поймал себя на мысли, что это определенно его лучший День рождения за последние так лет восемьсот.

***

      Через сутки усиленных занятий любовью Хуа Чэн наконец смог оторваться от своего возлюбленного и отправился на поиски небезызвестного торговца. Долго искать не пришлось, ведь Хуа Чэнджу знал его точное расположение, куда бы тот не направился. Собственно, как и всех своих должников.       Собиратель цветов под кровавым дождем, Непревзойдённый князь демонов, что возник прямо в центре пустого зала из черного гранита, поразил того своей демонической аурой.       — Хэ Сюань, друг мой дорогой, не позабыл ли ты чего? — лисьей улыбкой улыбался Хуа Чэн, спрятав кисти в рукавах красных одеяний.       — Например? — Черновод сидел на своем троне, а вокруг него кружили его костяные драконы.       — Например, о подарке на День рождение одного небезызвестного Непревзойдённого Князя Демонов, Градоначальника Призрачного города, Собирателя цветов под кровавым дождем, мужа верховного бога, меня собственной персоной, а и еще, твоего незаменимого денежного мешка.       Хэ Сюань при упоминании последнего кисло поморщился, будто ему между костей просунули иголку и нагло дёргали ею туда-сюда.       — Как это не прислал? Неужто Непревзойденный князь демонов не заметил: кисть из усов и костей настоящего древнего водяного дракона, — стал перечислять он, загибая пальцы, — чернила из раздробленных в песок черных перлов, вода — слезы русалки. Ничего из этого не попало к тебе в руки? — с показным интересом осведомился Черновод.       — О, попало, но не расскажешь ты мне, дорогой друг, — Хуа Чэн оказался прямо возле Хэ Сюаня, положив руку ему на плечи. Тому показалось, что она весит едва легче горы Тунлу. — Почему же так вышло, что они пришли ко мне через руки моего дорогого супруга?       — А, об этом… — Черновод отвёл взгляд в сторону.       — Даже не думай бежать, я же все равно найду твою трусливую задницу, — елейным голосом сказал Собиратель цветов под кровавым дождем. — И ещё, не объяснишь ли ты, дорогой, как так вышло, что подарок этот ты продал, смею уточнить, ещё и за деньги моего любимого супруга, и даже инструкции к применению не приложил?       Хэ Сюань ощутил, как по его мертвой спине потянуло леденящим душу холодом.       — Ну, я думал, что ты как-нибудь разберёшься, — едва слышно выдавил демон.       — М-м, вот как, — мило согласился Хуа Чэнджу. — Тогда тебя наверняка не затруднит, если я испытаю её действие на тебе, правда?       Хуа Чэн щёлкнул пальцами, и в воздухе возникла кисть вместе с принадлежностями. И в тот же момент клон под его рукой рассыпался в пепел, пока истинный Черновод бежал.       — Да ладно, Хэ Сюань, давай ты не будешь испытывать мое терпение, — громко произнес Князь демонов. В ответ была все та же душераздирающая тишина. — Ну раз так, тогда пеняй на себя, когда я найду тебя…       В следующий момент он щёлкнул пальцами, убирая письменные принадлежности, и исчез из темного зала.       Где-то вдалеке послышался чей-то вопль ужаса.