Не верь глазам своим

Гермиона примерила очередное платье и угрюмо поджала губы. Всё сидело идеально, но ничего не нравилось. Луна недоступна, а без её помощи так трудно определиться. Отчаявшись, она скинула фотку себя в зеркале Драко. Ответа нет. Ну, конечно! Однако спустя несколько минут, когда она уже примеряла что-то другое, телефон засигналил. «Драко: «Я запрещаю тебе выходить в нём из дома без меня». Гермиона счастливо улыбнулась — пожалуй, впервые за день. «Гермиона: «Значит, правильный выбор))» — смс улетела к получателю. Не прошло и минуты: «Драко: «Я серьёзно. Пообещай, что наденешь что-то менее сногсшибательное. Иначе я от ревности сойду с ума. Зачем тебе свихнувшийся парень?» Не прекращая улыбаться так, что щёки уже побаливали от напряжения, она сделала ещё одно фото. «Драко: «Ооо. Ты издеваешься?» «Гермиона: «Я надену жакет» — Гермиона сделала селфи в жакете поверх платья с голой спиной и сомкнув губы в поцелуе. «Драко: «Ты потрясающе выглядишь! Люблю тебя!» Спустя ещё пару минут пришло ещё одно сообщение: «Драко: «Это же семейный ужин в ресторане?». «Гермиона: «Да. И там будет папа. И Алекс. И куча кузенов. Я буду под присмотром!» «Гермиона: «Жаль, что тебя не будет. Но я всё равно тебя люблю» Она прижала телефон к груди, счастливо вздыхая. Она тосковала по Драко каждый день. Даже если он приходил на занятия, то был уставшим и напряжённым. И, несмотря на то, что глядя на неё, он лучился теплом и будто окутывал её нежностью и заботой, было очень заметно, что он выматывается с каждым днём всё больше и больше. Но вопросы не произносились вслух. По крайней мере, не Гермионой. Она чувствовала себя скованно и неуверенно, будто опасалась, что её любопытство может разрушить то, что между ними есть. А ещё ей было постоянно холодно. Холодно просыпаться и холодно засыпать. Она даже ходила в блузах с длинным рукавом к удивлению друзей. И согреть её мог только он. Драко. А его так отчаянно не хватало. Прикосновений, глаз, дыхания на шее, шёпота. Целая неделя в режиме голодания. А в совокупности с дефицитом информации, она была на грани голодного обморока, образно говоря. Всё, что у них было — это смс. Даже звонки стали редкими в эту неделю. Когда у него получалось, он звонил, позволяя ей заснуть с телефоном в руке, будто он шептал ей на ушко, находясь рядом. Но получалось не всегда. «Драко: Я очень стараюсь, ты знаешь. Прости». И её ответ: «Я ненавижу засыпать одна. Но я постараюсь…» И невольно она задавалась вопросом, где он сейчас, что даже позвонить не может. С кем? Но на эти вопросы было наложено вето. Их звучать не должно. — Гермиона, дорогая? Ты скоро? — папа деликатно постучал, не торопясь открывать дверь. — Да, пап, — она распахнула дверь и покрутилась, показывая отцу свой наряд. — Я уже готова. Можем ехать, — где-то на заднем фоне прозвучал приглушённый свист и комментарий Алекса: «Даже не опоздаем для разнообразия…» — Ты такая взрослая в этом наряде. Будешь совсем как мамина сестра. — Па-а-ап. Это сомнительный комплимент… Давай, поехали уже! А то и правда мама будет нас ждать.

***

— Ты выглядишь… Обалденно! — Панси с трудом подобрала слово. Луна выглядела совершенно на себя не похожей. Дерзко, круто, легкомысленно и как-то вызывающе. — Правда? — Луна уже привычно устроилась на пассажирском сидении кабрио. — Я в последнюю минуту передумала и решила сделать новый образ. Получилось буквально за пару часов. — Ты просто бомба! — яркий макияж, облегающее платье и чёткая, гладкая прическа. Это какая-то новая Луна. Ехали молча. Панси была действительно очень умной девушкой. И видела все признаки надвигающейся катастрофы. Луна была не в порядке. Она была близка к срыву. Припарковавшись у Оушн плаза, где проходила презентация нового альбома Дрейя, девушки направились к толпе, расположившейся у входа. — А давно у вас был секс с Седриком? — как бы невзначай спросила девушка. — На выходных… А что? — Луна уже высматривала стойку администратора, предвкушая предстоящий вечер. — Просто если бы он тебя сейчас увидел, наверное, одежда ниже пояса дымилась бы. Очень секси ты выглядишь. Особенно с таким горящим взглядом, — про себя девушка заметила, что секс бы Луне точно не помешал. Нужно было как-то снять напряжение. — Спасибо. Мне правда иногда чуть крышу сносит от Дрейя. И я могу тебя немного игнорировать… Ты уж, прости, на всякий случай… Панси звонко засмеялась: — Переживу как-нибудь, — её беспокоили немного другие акценты в её поведении. Она даже задалась вопросом, не стоит ли ей посоветовать сменить психоаналитика. Как-то очень обострилось её состояние за последнюю неделю. Расположившись в зале, девушки взяли по стакану сока и огляделись. — Я совсем не этого ожидала, — Панси нервно покрутила головой. Она прочитала статьи о прошлой, несостоявшейся презентации, и думала, что они сядут в зале и будут смотреть на сцену. Но ничего подобного не было и в помине. Не было закрытого пространства. Ей невольно захотелось спрятаться. Давно уже не было у неё такого ощущения. Она написала смс Блэку. Он нужен рядом. — Да. Это что-то другое. Я тоже удивлена, — Луна с интересом осматривала помещение клубного формата. Внезапно свет пропал. Только тонкие лучи из-под двери и светящиеся экраны тех, у кого мобильные были в руках. И голос. — Удивлены. Я знаю, что все вы удивлены. Особенно те, кто во второй раз почтил этот зал своим присутствием, — голос находился совсем рядом с ними и медленно отдалялся. — Я приношу свои извинения, однако причина, по которой наша предыдущая встреча не состоялась, более чем веская, — голос продолжал движение, окутывая всех присутствующих своим звучанием. — Более того, она является судьбоносной для этого альбома. Отныне я утвердился в своём убеждении, что случайностей не существует. А значит, сама судьба вмешалась в тот памятный вечер и увела меня со сцены, — казалось, что голос звучит отовсюду. Что он звучит внутри каждого зрителя. — Чтобы сегодня дать вам это. Помещение наполнились звуками гитары. Тонкими, изящными, мимолётными, но такими сильными и трогательными… Дрей запел, и в помещении медленно стал разгораться свет. Очень плавно возвращалась видимость, и в мягком освещении лицо певца выглядело таким вдохновённым и мечтательным, что Панси засомневалась, а тот ли это человек, которого она видела на афишах и в интернете. Внезапно ей стало спокойно и уютно. Спустя ещё минуту света стало достаточно, чтобы подтвердить то, что она и так знала. В зале чуть позади неё стоял Блэк. Кивнув ему, она посмотрела на Луну. Тут всё ясно. Это клиника. Режим безумной фанатки включён. «Боже, дай мне сил…»

***

Дрей, пройдя последний намеченный круг между гостями, уселся на хокер и взял несколько аккордов на гитаре. Он постарался расслабиться и забыть, что вокруг него прямо без ограждения находятся журналисты и зрители. Он не сомневался ни в охране, ни в организаторах, но никогда ещё ТАК близко к публике он не выступал. Закончив песню в совершенно новой аранжировке, которую они с отцом едва успели отшлифовать до презентации, он поднялся, кланяясь под аплодисменты, и оставил гитару на стуле. Сам же взял в руки микрофон и прошёл прямо к барной стойке, где разместились его фанаты. Журналисты и фотографы остались в противоположном конце зала. Филигранно отточенным движением он забрался на столешницу и вступил в такт всё усиливающейся громкости музыки новой песни. Фанаты завизжали, журналисты оживились. Однозначно ни те, ни другие такого не ожидали. Подталкиваемый адреналином и каким-то диким, абсурдным счастьем, он двигался и пел, будто у него есть неиссякаемый источник энергии, хотя отдохнуть за последнюю неделю удалось едва ли. Люциус говорил, что он держится на одном энтузиазме, и предложил на эту неделю освободить Драко от занятий. Но парень рвался на учёбу. «Люциус, откуда я буду брать вдохновение?» — в конце концов, заявил он после ехидных смешков и пространном размышлении о принципиальной важности прочтения учебников именно на территории лицея. После такого выпада сына вопрос о посещении учебного заведения более не поднимался. Сейчас, стоя перед всеми этими людьми и исполняя очередную новинку, он будто дышал вместе с публикой. И усталость последней недели казалась эфемерной и чрезвычайно далёкой. Дрей категорически отказался от формата презентации, который они планировали прежде. Поймав волну озарения, пришедшего к нему во время отпуска, он изменил и расстановку сил, и динамику мероприятия, и некоторые аранжировки. Альбом стал более живым и подвижным, а сама презентация стала вообще беспрецедентным зрелищем. Дрей и не думал, что решится на такое. Но ни секунды об этом не жалел. Разве что о том, что Гермиона не рядом с ним каждую минуту. Исполнив ещё несколько композиций стоя, а потом и сидя на своей импровизированной сцене в виде барной стойки, он снова переместился к хокеру и гитаре. На этот раз это не было акустическим соло, он лишь подыгрывал одну из партий звучащей фонограммы, песня была яркой и дерзкой. Публика невольно зажглась ритмом и постепенно пришла в движение, будто на огромном танцполе. Люди стали двигаться, перемещаясь по залу, кто ближе к бару, а кто и к певцу. Журналисты стали смешиваться с фанатами, постепенно впитывая их реакцию, делая заметки на будущее, чтобы описать атмосферу мероприятия. Луна совсем пропала, когда Дрей снова заговорил. Он почти после каждой композиции что-то комментировал, создавая целостную концепцию альбома своими пояснениями. — К сожалению, мы не всегда знаем, чего именно нам не хватает для счастья. Я знаю теперь, что самое важное для меня — это преодолеть свой страх. Этот альбом уже в стадии релиза. Однако я хочу порадовать вас мелодией из планируемого мной следующего альбома. Да-да. Так скоро. Думаю, уже к середине осени мы с вами встретимся вновь! Итак, наслаждайтесь. Песня была на французском, что совершенно несвойственно Дрейю. В ней пелось о том, что молодой человек даёт обещание, что станет бесстрашным, чтобы быть с любимой. Что, только взглянув в глаза тому, чего боишься, можно преодолеть свой страх. Что в мире есть вещи, которые стоят того, чтобы превосходить свои возможности, за которые стоит сражаться. Даже с самим собой. В середине мелодии Дрей передал гитару внезапно подошедшему помощнику и направился прямо к фанатам. Подойдя к Луне, он проникновенно пропел: «Не бойся! Сражайся! И страх победи!», глядя ей прямо в глаза. Он вытер костяшками двух пальцев непрерывно текущие слёзы с её щёк, не прекращая петь: «Мы готовы на многое ради любви!» Обойдя ещё нескольких поклонников, по-разному реагировавших на своего кумира, и представителей прессы, которых он почему-то безошибочно определял среди толпы, он завершил выступление и презентацию, вернувшись в центр зала к своему хокеру. Учитывая, что здесь не было кулис в принципе, абсолютно у всех появлялась возможность получить автограф или эксклюзив после презентации. И если с фанатами было проще — для каждого был предусмотрен подарок — то с прессой дело обстояло иначе. Каждый хотел урвать свой кусок. Пока охрана и организаторы направляли людской поток из зала, журналисты плотным кругом обхватили «звезду»: — Какие изменения произошли в вашей жизни, раз вы решили так кардинально изменить концепцию уже готового к релизу альбома? Из ниоткуда появился Люциус: — С чего вы решили, что были изменения именно в концепции, и откуда вы взяли информацию, что эти изменения кардинальны? Журналист тут же ретировался, а его ответ заглушили вопросы других акул пера: — Так вы не отрицаете, что причиной изменения даты презентации стали события в личной жизни певца? Люциус недоуменно вскинул бровь: — Пресс-релиз о событиях двухнедельной давности был достаточно исчерпывающим. Я думал, вы — серьёзное издание и не подменяете факты пустыми домыслами. — Вы не слишком самонадеянны, объявляя о выпуске нового альбома всего через три месяца? — журналист перевёл взгляд на Джея, — Ты трудоголик, или у тебя появилась новая муза? Дрей в своей манере улыбнулся и ответил: — И то, и другое. И ещё кое-что. Мне посчастливилось работать с непревзойдённой командой профессионалов. Все мы, работая в плотном сотрудничестве, постараемся порадовать моих поклонников в середине осени — это чуть больше трёх месяцев, но срок вполне реальный. — С какими же страхами вы боретесь? Не является ли изменённый формат презентации первым шагом по борьбе с ними? — Об этом вы узнаете на презентации моего следующего альбома «Бесстрашный». — Что сподвигло вас на смену языка вашего творчества? Есть ли у такого привлекательного парня дама сердца? Когда вы объявите расписание ваших выступлений? Что вы думаете о возможности проведения мирового турне? — вопросы сыпались один за другим, а Дрей всё больше терял связь с реальностью. Он уже с трудом улыбался и, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Люциус подал короткий сигнал охране и громко объявил об окончании интервью.

***

Заслушавшись словами новой песни, Панси совершенно не заметила, как её рука сама нашла за своей спиной Блэка, неожиданно оказавшегося рядом, и сжала его ладонь. Только непосредственная близость певца привела её в чувство, и она, резко выдернув руку из тёплой уютной ладони охранника, подошла к Луне. Предвосхищая возможную истерику, то ли от сильного стресса в жизни, то ли от фанатского экстаза, она взяла её под локоток и мягко стала подталкивать к выходу. Девушка, что не удивительно, пару раз пыталась выдрать локоток из цепкой хватки Панси, и когда в очередной раз это не удалось, уже готова была спровоцировать скандал, чтобы вернуться к обожаемому Дрейю. Слёзы на своих щеках она, казалось, даже не чувствовала. Как всегда, вовремя вмешался Блэк, аккуратно подхватив девушку на руки, незаметно нажимая на какую-то точку на шее, и Луна отключилась. В себя она пришла уже на кровати. Комната была незнакомой. В углу на кресле она заметила Панси, читающую и периодически посматривающую на часы. Пошевелившись, она привлекла к себе внимание. — Привет, спящая красавица. Злишься? — голос опять звучал эмоционально-отстранённо и немного надменно. — Нет. А должна? Я помню только, что Дрей меня погладил по лицу. А дальше как свет выключили… — Луна уже села на кровати, спустив ноги. — Который час? — Около одиннадцати. Ты проспала полтора часа, хотя по идее, должна была придти в себя на час раньше. Видимо, и правда, перегруз нервной системы. Хочешь чего-нибудь выпить? — Да, мне, наверное, не помешает расслабиться. Что предложишь? — Пойдём! — Панси отложила, наконец, книгу и поднялась. Она уже сменила своё коктейльное платье на мягкие брюки и футболку, а волосы распустила. Проходя мимо зеркала, Луна невольно вздрогнула. Нет, макияж не потёк, и она всё ещё выглядела отлично, только на этот раз выбранный образ заставил её нахмуриться. — Панси, когда я спрашивала тебя, как я выгляжу… Ты почему мне не намекнула, что это немного слишком? — Ну, во-первых, ты и правда выглядела — и выглядишь — сногсшибательно. Пусть и совсем не в твоём стиле. Во-вторых, мы не могли опоздать. И, в-третьих, ты вряд ли послушала бы меня. Ты была очень ммм… Целеположенной в тот момент. — Да уж. — тревожные мысли снова заполонили её разум, впрочем, сейчас это было не редкостью. — Только вот какой была моя цель? — она скорее пробормотала, но не сомневалась, что была услышана. Они пришли на кухню, где на столе разместились несколько подносов с разными закусками. Панси потянулась на цыпочках, чтобы достать с верхней полки большой кухонной этажерки нужные ей бокалы, а потом, наоборот, почти легла на пол, чтобы из самых закромов достать бутылку коньяка. Разлив богатый янтарный напиток по бокалам, она один протянула гостье, а другой обхватила ладонью, чуть согревая жидкость. — Я не очень люблю крепкое спиртное… — Луна бокал взяла, но не притронулась к содержимому. — Ну, пить ради удовольствия его буду я. А ты — для пользы. Не торопись. Погрей его в руке, понюхай, как раскрывается его запах по мере нагревания, а потом сделай небольшой глоток, раскатывая вкус на языке. После того, как первая горечь от спирта уйдёт, ты почувствуешь аромат этого напитка. Не знаю, станешь ли ты ценителем, но коньяк подействует на твои мозги именно так, как нужно сейчас. Луна скептически на неё посмотрела, но спорить не стала. Девушки прошли через столовую в гостиную и уселись в глубокие кресла. — Итак, ты у меня дома. Блэк принёс тебя. Ты не помнишь, как рыдала на презентации? Какие у тебя вообще воспоминания остались? А какие ощущения? — Панси сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия. Гостья повторила за ней. Жмуриться не хотелось. Но вкус почувствовать удалось. И тело, будто по приказу расслабилось и растеклось по креслу, а в голове, кажется, даже прояснилось. — Я плакала? Так вот почему Дрей гладил меня по лицу! Он стирал мои слёзы?! Боже, стыдно-то как! — Так, а слёзы-то с чего? Луна закрыла глаза и попыталась вернуться в те моменты, когда она была на презентации. Надо же! Дрей был так близко! К ней прикоснулся её кумир! А она в этот момент ревела, как ребёнок! Но почему? Сделав ещё один глоток, она попыталась вспомнить. Панси терпеливо ожидала, пока Луна ответит. Стараясь не потревожить её мыслительный процесс, она тихо сходила на кухню и принесла поднос с едой и бутылку. Может, Луне и хватит той порции, что в её руках, но Панси этим не удовлетворится. — Он пел. Он пел, что не нужно бояться, что страх — наш главный враг, что мы сильнее, что если есть, ради чего, то нужно бороться… И это перенесло меня в моё детство, в те моменты, когда я была под властью своего страха — испуганной маленькой девочкой. Как я могла бороться с этим? — слёз больше не было. А жаль. Ей сейчас не помешало бы выплакаться. В гостиной повисла гнетущая тишина. — Вы над этим работаете у доктора? — Мг… — Лу была подавлена, — Я ведь забыла об этом совершенно. И даже у врача не вспомнила. Только на презентации. — Расскажешь? — Панси и сама понимала, что Луна ничего не намерена сейчас излагать. Но ей нужно было вынудить девушку самой себе поставить хоть какие-то рамки, чтобы она понимала, что когда-нибудь рассказать придётся. Как и ожидалось, Луна только покачала головой. — Как тебе мероприятие? Понравилось? — Как мне могло не понравиться! Это же — Дрей! — глаза девушки вновь зажглись огнём. — Но это было так необычно. И похоже на него, и нет. Будто что-то сильно изменилось в его жизни. Это смелее, и чувственнее, и глубже. А последняя мелодия — это вообще нечто кардинально новое. Он такого ещё никогда не делал… Однозначно, что-то серьёзное произошло в его жизни. Просто так люди не меняются… Последующие полтора часа Панси была благодарным слушателем, хотя положа руку на сердце, слушала она вполуха. Только отъявленной фанатке было не в обиду. Она просто взахлёб рассказывала о своих впечатлениях, анализировала тексты и мелодии, аранжировки и постановку шоу. Даже вовремя кивать головой было необязательно. Всё труднее поддавалось анализу даже её бриллиантовому мозгу, почему она с такой охотой принимает гостей, почему она проявляет заботу о малознакомых людях, почему ей вообще не всё равно? Мысли шли по кругу, от удивления такой мягкости и участливости до осуждения самой себя за слабость. Как она могла так расслабиться, что не заметила, как потянулась к Блэку! Да, в такой обстановке, где нет чувства безопасности и слишком много людей, ей необходима была охрана. Но за ручки держаться — это уже слишком! Луна была увлечена своими эмоциями настолько, что не заметила, как выпила уже третий бокал. — Тебя дома не ждут? Останешься? — Панси, отписавшаяся о благополучном возвращении домой перед Невиллом, Седриком и даже Гермионой, уже всерьёз рассматривала вероятность того, что они всю ночь будут здесь разговаривать о любимом певце Луны. — Останусь! У меня всё равно никого нет. И Седрик тоже не сможет приехать. Так что, я рада буду составить тебе компанию. — язык её чуть заплетался, но мысли на удивление ясно текли в её голове. — Ты хочешь составить мне компанию в моей постели? — Панси игриво изогнула бровь. В тоне прозвучала ирония, но Луна была немного пьяна, чтобы её услышать. Она покраснела и смутилась. — Я понимаю, что я выгляжу очень легкодоступной в таком образе, не знаю, с чего меня понесло в такие дебри… Но я ммм… Только по парням… — Откуда ты знаешь? — Панси уже напрямую подшучивала над девушкой, облизав губы и чуть наклонившись вперёд. Она соблазнительно провела рукой по шее от уха до выреза на груди, но, увидев расширившиеся зрачки и учащённое дыхание гостьи, тут же прекратила подколки. Ей хватило, что она заигралась с Седриком, не хватало ещё и с ней заиграться. Да и Невилл ей этого точно не простит… Да что не так с этой парочкой! Один падает в сессию с одного взгляда, а вторая трусики мочит с одного жеста… Ужас какой-то! — Так! Я просто пошутила! Гостевая спальня в твоём полном распоряжении! Там есть и ванная, и несколько вариантов сменной одежды. — Панси могла поклясться, что разглядела разочарование в глазах её ночной гостьи.

***

Ресторан был уютным, несмотря на то, что был самым популярным местом в их городе, и заказать там столик можно было хорошо, если за месяц до события. Каролин уже ждала детей с мужем в окружении других родственников. После бурных приветствий и поздравлений, в приятной атмосфере вечера Гермиона получала искреннее удовольствие от безумно вкусного ужина. Еда была просто безупречна, и оторваться от блюд было совершенно невозможно. Каролин светилась от счастья. Они не часто отмечали этот праздник с таким размахом, ежедневная суета и заботы редко дарят возможность увидеться с семьёй. Тетя Агата, весь вечер увлечённая беседой с родными с южного побережья, лишь в самом конце обменялась с Гермионой парой фраз. Ей было интересно где её молодой человек, ведь ей ведь так не терпится познакомиться… Гермиона сама удивилась, что за вечер вспомнила о Драко лишь несколько раз, не проверив, впрочем, телефон на предмет звонков и смс. А ещё в этот вечер ей совсем не было холодно. Даже наоборот. Когда праздник ещё только начинался, Гермиона ощутила на себе внимательный взгляд. Привлекательный мужчина смотрел на неё, не отрываясь и не скрывая своего восхищения. Она же скромно улыбнулась ему и опустила глаза, чуть покраснев. Она признавала свою привлекательность и привыкла получать знаки внимания от ровестников. А этот зеленоглазый брюнет со столь интенсивным взглядом был старше. Ещё пару раз за вечер ей казалось, что она чувствовала на себе его взгляд, но он исчез из поля зрения и на своём месте его тоже не было. Когда на стол в приглушённом свете принесли маленький тортик со свечой, девушка была совершенно очарована. Мама, как девчонка, похлопала в ладоши и, загадав желание, задула свечу. Официанты разнесли каждому гостю порции торта, однако кусочек Гермионы выглядел иначе. Торт был божественен. Бисквит таял во рту, кусочки миндаля нежно похрустывали, а крем с лёгким кунжутным ароматом обволакивал, оставляя приятное послевкусие. Гермиона закрыла глаза, смакуя каждую крошечку, и её лицо светилось довольной улыбкой. Она настолько погрузилась в свои ощущения, что не слышала ни протестующе-капризные комментарии кузины, ни заинтересованный вопрос отца, ни едкие смешки Алекса. Лишь когда последняя ложка исчезла, оставляя за собой шлейф наслаждения, Гермиона скорее почувствовала, что когда откроет глаза — встретится взглядом с незнакомцем. И если ранее его взгляд светился восхищением, то сейчас он был наполнен удовлетворением и каким-то довольством. Он широко и ослепительно улыбнулся и отсалютовал ей бокалом. Гермиона сильно смутилась, ей казалось этот жест столь очевиден, что станет заметен для её родных. Она потупила взгляд, заёрзала на стуле и нервно поправила прядку. Ей вдруг стало очень неловко под таким горячим и неприкрытым взглядом, и Герми срочно захотелось спрятаться. Она так поспешно и резко отодвинула стул, что толкнула официантку, которая пыталась поставить перед ней чашку кофе. Шею обожгло горячей жидкостью. Резко поднявшись и мгновенно стянув с себя обжигающий жакет, испорченный доброй порцией американо, она пулей направилась в уборную. И конечно, налетела на другого посетителя, едва не выпачкав его рубашку своим мокрым платьем. Стыдно было… До чёртиков. Она зарумянилась и, извинившись, убежала. Гермиона бы даже посмеялась — ведь ни один день не обходится у неё без приключений. Но было как-то до ужаса неловко. Даже на дне рождения мамы она не может не обратить на себя внимание. Приведя себя в порядок и высушив платье, она задержалась у своего отражения, успокаивая себя: «Ничего страшного, это всего лишь кофе, всё хорошо, ожога нет. Вечер проходит замечательно, мама счастлива. Ты сейчас вернёшься и спокойно досидишь до конца». Уже в коридоре она столкнулась с метрдотелем и остановилась, чтобы выразить своё восхищение шеф повару за столь восхитительный десерт. — Я безмерно этому рад, мадемуазель, — элегантный мужчина с сединой в висках склонился в лёгком поклоне, — Я и весь персонал Гранд-де-Буйон готовы служить вам. Однако спешу вам сообщить, что этот десерт был приготовлен специально для вас, и нет, не шеф поваром. И не одним другим поваром нашего ресторана, — он извинился и, сославшись на срочные дела, исчез. Немного опешившая Гермиона утонула в мыслительном процессе, на автомате вернулась к столу и, махнув маме рукой, что с ней всё в порядке, уткнулась в свой злополучный кофе. Уже у выхода на улице, то и дело содрогаясь от неприятной дрожи от влажного ворота жакета, Гермиона держала маму под руку. Она слегка замёрзла, но Каролина никак не могла распрощаться с многочисленной роднёй, хоть Алекс и папа уже ждали их в машине. Переминаясь с ноги на ногу и в очередной раз улыбаясь тёте Агате, Гермиона вновь встретилась взглядом с загадочным брюнетом. Гермионе невольно подумалось, что он не сводил с неё глаз весь вечер, и её вдруг бросило в жар, а щёки покрылись румянцем. Они приехали домой достаточно поздно, и Гермиона с грустью обнаружила, что Драко так ничего и не написал. Пропущенных тоже не было. Тяжело вздохнув, она проверила телефон ещё раз после душа, и ещё раз после того, как улеглась в кровать. Ничего. Пожелав ему спокойной ночи, девушка улеглась. Воспоминания о вечере крутились у неё в голове, но последнее, о чём она подумала перед сном, был незабываемый взгляд незнакомых зелёных глаз.

***

Драко едва помнил себя, когда вернулся домой. Сил едва хватило на то, чтобы подняться в комнату, а не завалиться спать с гостиной на первом этаже. Он уснул, не коснувшись ещё подушки, успев только написать в ответ на сухое пожелание спокойной ночи от своей девушки: «Драко: «Я люблю тебя!». Спор с отцом в машине забрал последние остатки бодрости. — Зачем было всё так переделывать. Можно было ограничиться приёмом с отсутствием сцены. Но ты ведь каждую запятую перепроверил! И каждую аранжировку переделал. Да ещё и новую песню! Драко, я понимаю, что это твоё творчество. Но ты так себя до могилы доведёшь! — Пап. Я так вижу. И не могу делать всё наполовину. Не надо было переносить релиз на неделю раньше! — Если ты, и правда, хочешь выпустить новый альбом, да ещё и в октябре, то выбора у нас не было. А тебе ещё экзамены нужно сдать. И есть ещё и другая жизнь! Твоя! Одумайся, сын! Летом нужно отдыхать и думать о поступлении. Плюс концертный график. Как ты найдёшь время для личной жизни? Это было ударом под дых. И Люциус понимал, что отчасти это был нечестный ход. Но работать на износ Драко любил, не обращая внимание на всякие условности. И мог просто упустить самое важное в своей жизни. — Папа… — Драко запнулся и шумно выдохнул. — Особенно, пока она не знает о Дрейе. Как ты будешь с ней видеться этим летом, если планируешь выпустить альбом? Ещё даже не получив сборы с этого. Я люблю тебя, сынок, и желаю тебе счастья. И мне казалось, ты и сам уже понял, что оно не только в творчестве, — поймав беспомощный и уставший взгляд сына, то и дело искрящийся страхом и сомнениями, Люциус положил руку ему на плечо и сжал его, — Я люблю тебя, ты же знаешь, и я всегда на твоей стороне. Ты молод, тебе бы развлекаться и да, я знаю о твоей гиперответственности - это у нас семейное. Но я прошу тебя, только про себя не забывай… Отец безусловно был прав. Но сегодня Драко совершенно не готов был к решению этих вопросов. Сегодня он заслужил отдых.