герой

В дальнейшие планы Игоря входило всего лишь несколько простых пунктов — запереться в пыльной квартире, обводить печальными глазами раскиданные по углам во время истерического состояния вещи и слушать бесконечное дребезжание звонящего телефона, закинутого на верхнюю полку шкафа. Абонент был недоступен, ведь он уже был занят мучительными разговорами с совестью, которая с каждым днём лишь увеличивала массу тяжести вины за всё случившееся во время игры с Призраком. Кто мог подумать, что за этим всем стоял прежний враг по имени Сергей Разумовский? Однако думать об этом уже поздно. Ошибок не исправить, а погибших не вернуть к жизни, как бы этого ни хотелось… Но всё же нашлись те, кто смог нарушить планы Грома уйти в свой мир боли и скорби. — Игорь, я… — стоявший в дверях Дубин неловко сглотнул, увидев перед собой исхудавшего напарника с чернющими синяками под глазами, — Точнее, мы, — из-за спины блондина появилась Пчёлкина, протягивающая Игорю шаверму, — Мы к тебе с шавермой. Взяв гостинец в замотанную бинтом руку, Гром молча впустил друзей в квартиру. Присев на диван, Дима и Юля с одинаково тоскливым взглядом наблюдали за тем, как Игорь неохотно натянул на истощенное раненое тело изношенную футболку. Юля уже успела обзавестись идеей о том, как заставит Игорька закупиться новыми футболками с прикольными надписями, над которыми они вместе будут смеяться, конечно же, после того, как придут в себя после произошедшего кошмара. Проведя несколько минут в заполняющей всю квартиру тишине, сопровождаемой громкими каплями начавшегося дождя, Дубин не выдержал: — Игорь, нам всем тяжело без него… А какого тебе сейчас, я даже представить не могу, — голос парня дрожал, а зеленые глаза бегали по уставившемуся в пол Грому, — Но ты же знаешь, что держать все переживания в себе вредно? — Поговори с нами, — подхватила девушка, мечтая услышать любимый хриплый голос, — Пожалуйста, не молчи… Несмотря на искреннюю просьбу, Игорь так и не произнес ни слова, а лишь принялся наслаждаться шаурмой после нескольких дней, в которые он лишь изредка баловал себя крепким чёрным кофе. — Не хочет он с нами разговаривать… Я так и знал. Я еще с самого начала понял, что он довольно холодный и замкнутый человек, но, несмотря на это, Игорь, — вдруг воодушевился Дубин, — ты был героем в моих глазах даже тогда, когда я только пришёл работать в полицию, а ты грубо твердил, что мы не напарники, — заметив на себе грустный взгляд серых глаз, блондин поправил очки и продолжил, — А сейчас мы ведь друзья? Ответа не последовало, но ребята слишком привыкли к Игорю. Слишком привыкли, чтобы удивляться или обижаться. — Как у нас с тобой всё закрутилось ты и сам помнишь, — улыбнулась Юля, с надеждой заглянув в уставшие глаза Грома, — Я не сразу разглядела в тебе хорошего человека, но что-то изначально подсказало мне, что правда на твоей стороне, что тебе стоит помочь, даже несмотря на твои отказы, — девушка подняла брови, вспомнив себя в чёрном парике в серьезной роли адвоката, — И я считаю, что моя интуиция правильно мне подсказала. — Не вини себя в его смерти… Ты делал то, что считал правильным, — прожевав кусок шавермы, тихим голосом сказал Дима. — Ты всегда будешь для нас самым настоящим героем, Игорь, — вытирая выступившую слезу, произнесла Юля, так и не притронувшаяся к своей шаверме. Когда-то Дима был таким же болтливым, хотя и не настолько опытным полицейским. И шаверму он умудрялся покупать с картошкой, к чему Игорь относился привередливо, хотя с голоду мог жадно отнять у напарника вторую порцию. А красноволосая Юля казалась лишь хитрой журналисткой, сующей нос не в свои дела. Всё тогда было иначе. Даже солнце светило по-другому. Ярче что ли. И Чумной Доктор был не пойман. И Фёдор Иванович был жив… Воспоминания о былых временах закрутились в запутанной терзаниями голове Игоря, который редко задумывался о том, что в его жизни, полной тьмы и жестокости, появились такие лучики солнца, как Юля и Дима. — Родные… Спасибо, — наконец прозвучал тихий хрипловатый голос, и горькая одинокая слеза потекла по левой щеке.