Каркаде

— Поешь, — перед носом Эрена, прямо на клавиатуру, шлепнулась упаковка с сэндвичем. Рот мгновенно наполнился слюной. Он перевернул упаковку и прочитал состав: “грибы и сыр Филадельфия”, — отлично! Эрен сглотнул и поднял голову, глядя на Леви, который с чайником и чашкой сел напротив и, сложив руки на груди, попивал чай. — А? Спасибо. Я не знал, что они у тебя есть. — Теперь есть. Ты с четырех часов тут сидишь и не ешь ничего, а уже почти восемь. Чай нельзя пить на голодный желудок. Так что я решил тебя угостить. — О, — на лице Эрена появилась улыбка. — Спасибо. Это мило. — Будешь должен, — пробормотал Леви, отводя взгляд чуть в сторону. — Смогу ли я искупить это поездкой до твоего дома? — Эрен принялся распаковывать бутерброд. — Можешь, — ответил Леви и, не меняясь в голосе, добавил: — Хочешь потом зайти? Эрен несколько секунд молчал. Трещал полиэтилен. Желание отомстить пересилило. — Это эвфемизм или... Леви посмотрел на него так, будто готов был, по меньшей мере, перевернуть ему на голову горячий чай. — Может, для идиотов и сложно, но предложение прозрачное. Какие еще нахрен эвфемизмы? — Ладно, — Эрен с улыбкой уткнулся взглядом в свои руки. — Это похоже на свидание. Знаешь, мы могли бы ходить иногда на свидания, хотя бы до кровати, если бы ты согласился, — продолжил их вчерашнюю тему Эрен. Леви поднял на него глаза и увидел, что во взгляде Леви привычное раздражение сменилось чем-то новым. Впрочем, неясным. — Я не очень хорош в этом. Не люблю, когда лезут в мою жизнь. Но если это свидания в постели... — А иметь постоянного любовника ты бы не отказался? Я тоже предпочел бы иметь кого-то постоянного. Из-за учебы и работы у меня никогда не хватало времени на нормальные отношения. По губам Леви скользнуло то самое недовольное выражение. Он дернул плечом. — Черт, парень, — неожиданно вспыхнул Леви, не глядя ему в лицо, — да у тебя самые огромные и искристые глаза, которые я когда-либо видел, тело как у атлета и карамельная кожа пахнет, мать ее, тоже карамелью. Как ты думаешь, быстро я не выдержу и соглашусь, если ты будешь так конкретно предлагать себя? Эрен слегка зарделся, с силой вгрызаясь в сэндвич. — Спасибо, — улыбнулся он. — Может, согласишься сейчас? — Какого хрена ты прицепился именно ко мне? — Ну... Меня никто так хорошо не трахал, — ухмыльнулся он. «Я думаю, что ты сидишь на веществах, поэтому решил с тобой затусить», — хмыкнул он в своей голове. И мысленно дал себе пощечину. По всему так и выходило. Леви хмыкнул. — Вот же. Так ты не за мной, а за членом моим охотишься? Эрен ухмыльнулся еще шире, запивая сэндвич чаем. Еще вчера ему было очевидно, что у Леви есть к нему симпатия, хоть какая-то. Когда они курили, симпатия переросла в искры — еще не пожар, нет, но это был интерес больший, чем Эрен испытывал за последние несколько лет. И Леви, похоже, тоже это чувствовал, но упирался, понемногу сдаваясь под терпеливой настойчивостью парня. — Ладно, — сказал Леви. — Подвезешь меня и зайдешь. Купи себе что-то из еды. Я не ем дома. Резинки у меня есть. На ночь останешься в гостевой, — кратко изложил ситуацию мужчина. — Принято, сэр, — усмехнулся тот, активно поглощая бутерброд. Леви бросил на него подозрительный взгляд. * * * — У меня есть несколько правил, — сказал Леви, когда они вошли в его старинный дом, который, наверное, строили еще при королеве Виктории. Эрен присвистнул — внутри было просторнее, чем казалось снаружи. — Каких? — спросил парень, не оглядываясь. Прошел вперед, едва ли не с открытым ртом рассматривая убранство: аскетичность в расположении предметов безумным образом считалась с уютом и обжитостью. — Не задавать дурацких вопросов и не устраивать истерики, если я не хочу отвечать, — ответил Леви, закрывая за ними тяжелую деревянную дверь. — Не мусорить. Не курить в помещении. Ставить на место то, что берешь. Не трогать мои личные вещи. Все ясно? — Да, — как-то не очень внимательно откликнулся Эрен, проходя по просторной прихожей в гостиную с большим диваном и пушистым ковром. Позади дивана был проход, ведущий до кухни, которую от гостинной отделял кухонный островок с двумя стульями, служащий и столом, и рабочей поверхностью. Эрен видел такие кухни на телевидении — там готовили мировые знаменитости, рассказывая последние сплетни. — Сделаешь еще шаг — вылетишь за двери. — А? — удивленно обернулся Эрен. Леви молча указал на свои ноги в носках — обувь он оставил на высокой ступенчатой полке в прихожей. — А, извини, точно. Мужчина проводил его тяжелым осуждающим взглядом, и Эрен почувствовал, как смущение затапливает щеки. Облажаться в первую же секунду мог только он — а ведь знал уже, как фанатично Леви относится к уборке! Леви терпеливо подождал, пока он снимет обувь и пальто, и повел его на кухню. — Можешь сложить продукты. Хочешь поесть сейчас или позже? — он жестом хозяина указал на холодильник. — Если ты не против, то после, — Эрен нервно облизнул губы, протискиваясь между островком и Леви. От него не укрылось то, как цепкий взгляд мужчины проследил за его губами. — Хорошо, душ. — Не дожидаясь, пока Эрен закончит, Леви направился в обратно в прихожую, откуда на второй этаж вела крутая лестница. Они сразу попали в коридор, из которого в разные стороны вело несколько дверей. Леви объяснил, что это его спальня, кабинет, гостевая комната и санузел. Дом был оформлен в спокойных цветах с сероватым подтоном, стены украшали сплошь живописные пейзажи — летние, зимние, осенние, весенние, реки, леса, поля, горы... — Коллекционируешь картины? — спросил Эрен, остановившись около изображения скалистого утеса, возвышающегося над бескрайней равниной. Леви мельком взглянул туда же: — Да. Нравится? — Они выглядят, как свобода. Когда я был ребенком, я мечтал, что стану птицей и буду лететь так долго и далеко, что замечу, как меняется климат, и как солнце двигается в обратную сторону. Мысль о том, что я не умею летать, порой сводила меня с ума. Эрен перевел взгляд с картины на Леви. Тот смотрел на него... иначе. Это был странный взгляд, не холодный и подозрительный, как бывало раньше, а заинтересованный. «Сынок, почему ты стоишь там? Спускайся, не расстраивай маму». Эрен тряхнул головой, отвлекаясь от воспоминаний. Леви все еще смотрел на него — не на картину, будто бы увидел в Эрене нечто новое. — Что ж... тогда я в душ? — Я дам полотенце, — произнес Леви, наконец моргая. Он протянул Эрену свежее полотенце и халат. — Приходи сюда, когда закончишь, — только и сказал он. Ванная была достаточно дорогой и хорошо обставленной. Эрен открыл один из шкафчиков, чтобы найти мыло, но это было трудно из-за обилия пен, кремов и тюбиков. С трудом, но он нашел несколько кусков (Эрен фыркнул) с запахом зеленого чая. На одной из полок стояло, как минимум, шесть баночек, тюбиков и спреев солнцезащитных средств. Эрен присвистнул — столько даже его мама не использовала, а ведь у нее была аллергия на солнце. Уже имея представление о чистоплотности любовника, Эрен тщательно вымылся мылом с запахом зеленого чая везде, где мог дотянуться пальцами. В том числе и шампунем голову, чтобы Леви вдруг не побрезговал запустить ему руки в волосы. Напоследок Эрен взглянул на себя в зеркало и все-таки собрал в пучок высушенные феном волосы, по привычке собрав шпильки с браслета-ниточки на руке. Вещи Эрен сложил стопкой и взял в руки — казалось, черного халата длиной чуть ниже колена было вполне достаточно. Его он решил оставить, чтобы не потерять — это был один из самых удачных подарков Микасы. Прошлый раз Эрен снял браслет перед душем, так как был дома, — он старался не мочить его лишний раз. Леви сидел в гостевой в кресле, читал какую-то книгу в коричневой обложке без названия — даже с виду она казалась старой. Рядом с ним на столике стояла большая, наверное, на пол-литра чашка с ароматным чаем — Эрен обожал находить их в магазинах и шутить, что это «его размерчик», хотя так ни разу не решился купить. И теперь он воочию видел, как кто-то пьет из таких. Леви сразу отвлекся от книги, когда увидел Эрена на пороге. Кивнул и удалился в душ, прихватив книгу с собой, словно не хотел, чтобы Эрен ее прочитал. Парень пожал плечами — еще одна странность в бездонную копилку. Пока Леви не было, Эрен позволил себе вольность, которой не было в правилах — прошелся по дому еще раз и посмотрел картины. Каждая из них была по-своему потрясающей, и у Эрена почти начинали слезиться глаза от всеобъемлющего чувства свободы и одновременно болезненной неволи, когда он смотрел на эти просторы. Ему, наверное, не стоило бы думать об этом так много. «Мама, я стану птицей и буду лететь долго-долго...» Много лет Эрен старался не думать о свободе, притворившись, словно мирок внутри выстроенных им стен — это и есть единственно возможная свобода. Он не знал, как получить другую. От нечего делать и ради того, чтобы отвлечься от картин, Эрен прошелся по корешкам книг, которые были в гостевой. Все они были не новыми, в основном что-то об истории, философии и биологии. Была здесь и беллетристика: какие-то любовные романы и простенькие детективы. На некоторых полках стояли памятные фигурки из разных стран и городов — понятное дело для Эрена, который коллекционировал воспоминания обо всем хорошем, что с ним было. На одной из полок стояла каменная фигурка орла в полете; у него был клюв из красной вставки рубина. На другой, в стекле и в масле был запечатан в вакууме клочок какой-то материи. Эрен видел нечто подобное, но там люди клали внутрь стекла ракушки и водоросли. А еще обнаружилось подобие навершия стрелы — только почему-то деревянное. Ни на одном предмете не было пыли, поэтому Эрен без труда смог разглядеть надпись белым маркером: «От не-убийцы для убийцы». Что бы это значило? Как раз тогда он услышал, как щелкнула и открылась дверь ванной. Эрен хотел обернуться к дверям, когда почувствовал прикосновение к спине. Руки Леви лежали на его лопатках и переместились на плечи, не давая развернуться. Мужчина прижался сзади, и Эрен чувствовал, что он тоже в халате. — Не двигайся, — попросил Леви негромко. Эрен послушался, сжимая руками полку перед собой. Руки Леви скользнули ниже, по плечам, ребрам, поясу и бедрам. И снова вверх, на живот, словно нежное объятие. — Ты из тех, кто любит ласково, а не грубо, верно? — произнес Леви, казалось, над ухом. Эрен кивнул, почувствовав себя тряпичной куклой с фарфоровой головой. Леви потянул за пояс халата, ослабляя его, пока не распахнул полы. Руки — большие, теплые после душа, погладили живот Эрена, грудь, поднялись вверх на плечи, потянули халат до предплечий. Парень почувствовал, как кончик носа мужчины касается его спины между лопатками, ведет из стороны в сторону, а он... принюхивается. Шумно. Эрен дернулся всем телом от прошившего его возбуждения. Руки на плечах стали чуть тверже, словно Леви готов был его поймать, но не понадобилось. Вместо этого он издал тихий смешок и... лизнул кожу на спине. — Ты вкусный, — сказал Леви, — приятно пахнешь, и у тебя вкусная кожа. Эрен тихо всхлипнул. Это было слишком эротично и не походило на тот целеустремленный секс, который был у них в первый раз. Словно тогда они оба насыщали голод, не ощущая вкуса, а теперь наконец готовы были распробовать. Ладони Леви снова легли на живот. Одна поднялась вверх, приласкала соски. Другая опустилась вниз, теплым пятном легла внизу перед быстро затвердевшим членом. Эрен переступил с ноги на ногу — хотелось потереться. Но вместо этого Леви отстранился. Погладил его по плечам к предплечьям и снял их с полки, стягивая вниз халат. Прикосновения были легкими, но чувственными, словно вынуждали концентрироваться на каждой клеточке кожи, к которой прикасались пальцы. Большие пальцы обвели вокруг косточки локтя. Средние и указательные пошли ниже, к запястьям, и... Леви дернулся. — Что за дрянь? — он сжал руку Эрена, поднимая ее вверх, словно она в самом деле была тряпичной. На руке был браслет-ниточка. — У меня аллергия на металлы. Завтра буду полосатый, как тигр. Сними его. — Извини, я не знал, — Эрен сомкнул руки, осторожно снимая украшение. Его он отложил на полку. — Ты не знал, — согласился Леви, подтверждая слова; извиняться больше не хотелось. Его руки легли на обнажившиеся бедра, а эрегированный член махнул головкой по складке между ногой и ягодицей. — Ты странный человек, — сказал Эрен. — Так много нюансов. Уверен, я не знаю и половины. Поэтому тебе так тяжело сходиться с людьми? Леви за его спиной несколько мгновений молчал, и Эрен было подумал, что своей репликой испортил весь настрой. Но мужчина вновь обнял его за живот, шумно вдыхая запах на шее — кажется, он даже встал на носочки для этого. — Поэтому, — согласился Леви и потянул его за плечи, разворачивая к себе лицом. Теперь Эрен смог обхватить его руками за пояс. Зеленые глаза встретились с серыми. Рука Леви поднялась, обхватила Эрена за подбородок. Он смотрел на него какое-то время, не моргая. — У тебя невероятные глаза. Я каждый раз словно под гипнозом. Не глаза — омуты, — томно, мечтательно, почти завороженно сказал Леви, и Эрен почувствовал, как от такого неприкрытого и спокойного восхищения кровь снова поднимается вверх, чтобы украсить щеки. — Спасибо, — он не удержался и отвел взгляд на плечо мужчины. Леви глубоко вдохнул. — Ты пахнешь, как карамель. — Ты смущаешь меня, — откликнулся Эрен. — Я начинаю чувствовать себя чем-то большим, чем я есть. Леви хмыкнул. Рука на подбородке двинулась, большой палец погладил нижнюю губу. Вторая опустилась на грудь. Кончики пальцев погладили скромный, блеклый рельеф мышц, хоть и лишенный жира. — Ты выглядишь как произведение искусства, — низким голосом прошелестел Леви. Его пальцы не остановились, и все так же, кончиками, он погладил член юноши от основания до головки. Эрен шумно ахнул. — Я подумал, что среди моих картин, хороших тканей и древних книг тебе будет самое место. Тебе идут дорогие вещи. Это было совершенно не то, что в общежитии. Там это был знакомый, простой, хоть и очень страстный перепих. Он был одноразовым партнером, и это ощущалось в каждом жесте Леви — берущем, но не изучающем. — Я нравлюсь тебе? — тихо спросил он. Это был не вопрос «получаешь ли ты удовольствие», это был вопрос «ты говоришь правду?», но Леви понял его правильно. — Больше многих других, — ответил он, и где-то в интонации скользнула сталь, щипнувшая язык металлическим привкусом. Но Леви добавил со звуком, с каким ломается хрупкий лед: — И я не знаю, почему. Словно бы было недостаточно эстетического восхищения, недостаточно запаха и больших, чарующих глаз. Словно чтобы так восхищаться Эреном было недостаточно просто видеть его. Словно Эрен нравился ему больше и иначе, чем можно было увидеть глазами или потрогать руками. — Я чувствую себя мотыльком, который летит на свет, не зная, что это — горящая свеча, что свет убьет его, — вдруг произнес Эрен. Но Леви улыбнулся как-то невесело и хмуро. А потом за подбородок потянул Эрена к себе, вниз, в поцелуй. Нежное касание одними лишь губами, за миг переросшее во что-то глубокое, томное... Леви мягко обхватил его за локоть и отступил на шаг, подтягивая следом за собой к постели. Он усадил Эрена, надавил на грудь, укладывая, почти не разрывая глубокое соприкосновение их губ. Леви навис сверху, упершись коленом в кровать между ног парня. Халат Эрена так и остался на полу, а вот одежда Леви была на нем. Шелк приятно пощекотал чувствительную кожу живота. Рука Леви скользнула по бедру Эрена, заставила ногу приподняться и упереться в постель. Мужчина с очевидным удовольствием прижал ее к себе и ладонью погладил по внутренней стороне. Эрен тихо вздохнул. Но рука не остановилась на этом, и пока губы перешли на шею, под ухо, ласкали мочку, она поднялась вверх и обхватила плечи. Ладони Эрена в забытьи скользили по крепкой спине, пересчитывая выпуклые мышцы. У него самого не было такой развитой физической мускулатуры — просто не хватало времени на такие вещи, как качалка. Но как же приятно было надавить большими пальцами на твердый кубик пресса. Когда Леви нависал над ним сверху, трудно было вспомнить о разнице в росте — Эрен чувствовал себя тонким, хрупким, и его собственные ладони с длинными пальцами казались почти девичьими в крупных ладонях Леви. Мужчина мягко надавил большими пальцами на мышцы плечей, чуть разминая, и Эрен застонал — от щекотки ткани, от заставляющих поджиматься пальцы на ногах поцелуев, от этого нажима. Он словно был куском теста, которое готовили к тому, чтобы собрать из него сладость. И Эрен чувствовал, что тает. Внизу все заходилось от удовольствия, тяжесть опускалась в бедра, и твердый член ныл от прилившей крови, от желания, чтобы к нему прикоснулись, а не только щекотали призрачными касаниями халата. Эрен поднял руки выше, запустил пальцы под край воротника, наконец-то касаясь обнаженной кожи, словно вскрывал рождественский подарок, и Леви позволил ему это — легко отбросил тряпицу на пол, позволив рассмотреть себя в неярком освещении комнаты. И широкие плечи, и рельеф натуральных, не картиночных мышц, и давно твердый розовый член в окаймлении коротко стриженых волос. Когда он наклонился снова, Эрен чувственно подался бедрами вверх, заставляя их члены столкнуться, а Леви, наконец, дрогнуть. — Провокатор, — хмыкнул Леви, щедро осыпая поцелуями его ключицы. Так нежно и сладко, что кожа против воли засвербела от потребности. — Мне нравится немного жестче, — тихо выдохнул Эрен, запуская руку Леви в волосы на затылке, притягивая обратно к шее — еще, еще! Леви ожидаемо хмыкнул, но не посмеялся. Раздражающе медленно и ласково провел по коже языком, словно бы не понимал значение слова «жестче», а потом... — А-А-АХ! — Эрен выгнулся всем телом, чувствуя, как из головки члена течет смазка. Леви втянул его кожу в рот внезапно, прикусил также внезапно, и Эрен твердо понял, что утром там будет засос. Но тело так хорошо прошило удовольствием, а сердце сбилось с ритма, что было плевать на любые следы. — Какой отзывчивый... — пробормотал Леви, зацеловывая след на коже, и все же вернулся к ключицам дразняще-мягко, но с предвкушением, что в любой момент ласка может смениться желанной грубостью. — Я ошибся, — прошептал он и сжал кожу на ключице зубами, от чего Эрен тихо всхлипнул. — Я подумал было, что ты из тех сладких мальчиков, которых надо лелеять, словно они в любой момент разобьются. Я ошибся: ты из тех, кому нужно почувствовать среди ласки каплю боли, как удар молнии разбивает дерево в щепки, чтобы ты снова мог почувствовать себя живым. Эрен тихо всхлипнул. Едва ли он ожидал от Леви столь поэтичных слов. Мир вокруг поплыл, словно утратив стойкость. Тот ли это мужчина в черном фартуке в чайной, который грубо шутил над целующейся парочкой? Эрен просяще застонал и снова толкнулся бедрами вверх, чувствуя губы Леви уже на соске, и вытянулся весь в натянутую пружину, потому что — нет, нет, только не туда! — нужно предупредить, но зубы очень бережно смыкаются на бусине плоти, и Эрен несдержанно воет и чуть дрожит, стискивает бедра и царапает руками спину Леви. — Как я в первый раз не заметил, что ты такой оголенный нерв? — Леви чуть подул на влажный сосок и Эрен чувствовал, что если это продолжится, если Леви не коснется его члена и не перейдет на другой уровень удовольствия, он просто... разрыдается. — Пожалуйста... — прошептал Эрен, беспорядочно цепляясь за плечи, волосы, шею, спину... За все, куда мог дотянуться. — Не торопись, — осадил его Леви и потянулся ко второму соску. Медленно облизнул, а Эрен зашелся тяжелым всхлипывающим дыханием. — Когда-нибудь мы проверим, сможешь ли ты кончить от поцелуев, — прошептал он, нарочито ласково обводя сосок по кругу языком, и бабочка в его руках затрепыхалась в ожидании желанной и нежеланной боли. Леви дал прочувствовать ее всю, без внезапного удара. Раскрыл рот и медленно закрыл, скользя зубами по коже, пока не коснулся выпуклости, и замедлился еще больше, сжимая невыносимо осторожно. Живот Эрена дрожал в неритмичных спазмах, из горла вырывались стоны на конце каждого выдоха. Он ерзал на постели, не то пытаясь отстраниться, не то прильнуть ближе. Леви сжал его плечи, не отрываясь ни на мгновение, пока не почувствовал, что закусил достаточно, и Эрен сорвался на непрерывный вой, а его член дернулся так, что коснулся живота Леви. Леви отпускал его также медленно и принялся зализывать свое касание. Эрен почти не шевелился, только судорожно сжимал ногами его колено и дышал, как загнанная лошадь. Леви приподнялся, чтобы оценить картину. Следов будет не так много, но губы, шея, ключицы и грудь парня чуть блестели от не подсохшей слюны, лицо румяное, рот приоткрыт, и трепетали ресницы, а соски покраснели от прилившей крови. Волосы разметались. Эрен выглядел... чертовски хорошо. Леви улыбнулся и встал. Эрен посмотрел потерянно сквозь полуприкрытые глаза и громко охнул, когда мужчина подхватил его под ягодицы и легко подтолкнул выше. Эрен догадливо согнул ноги в коленях и призывно раздвинул их. Леви открыл первый ящик прикроватной тумбочки и небрежно бросил на постель тюбик лубриканта и ленту презервативов, прежде чем устроился на коленях между раздвинутых ног. Задумчиво коснулся его колен, заскользил вниз, по внутренней стороне бедра к паху, сложил ромбом пальцы вокруг члена, но не коснулся, и Эрен требовательно толкнулся бедрами вверх. — Не прикасайся к себе без моего разрешения, — спокойно приказал Леви. Смочив пальцы смазкой, он коснулся ануса Эрена, и тот вздрогнул. Поначалу Леви лишь кружил снаружи, смазывая кожу и вход, расслабляя, давая привыкнуть к своим касаниям, а потом без предупреждения надавил и протолкнул сразу весь палец до конца. Эрен всхлипнул — ощущений было много, так много, что он вцепился за простыни руками, чтобы не коснуться себя. От пальца не было больно, только бежала дрожь по позвоночнику. Он слишком чувствительный для таких игр. Но Леви и так знал это. Он не мучал слишком долго и добавил второй палец, и ощущение было не самое прекрасное, но Леви и здесь знал, что делать. — Расскажи мне, как тебе нравится, — попросил он и погладил ногу Эрена снизу вверх и обратно, отвлекая лаской от неприятных ощущений. Леви весь до одури ласковый, бережный, словно не он легко раздает в быту затрещины, словно не у него ядовитый язык, словно они не просто любовники. Словно в постели с Леви соскальзывает какая-то маска, но нервы слишком на пределе, чтобы Эрен мог понять, в чем же разница между Леви, которого он знает, и настоящим. — Мне нравятся твои широкие плечи, — ответил Эрен и прогнулся в спине, насаживаясь на пальцы. Леви хмыкнул и покачал головой, позабавленый комплиментом, но явно желавший услышать другое. — Мне нравится, что ты контролируешь меня. — Хорошо, — кивнул Леви, ритмично сгибая пальцы внутри, так что Эрен откровенно выл и крутился — удовольствие странное, непривычное. Неразбавленное лаской члена, оно словно червячок в позвоночнике. Словно в похвалу, Леви наконец обхватил его за мошонку и мягко приласкал, так контрастно с быстрыми ударами по простате внутри. — Расскажи еще. Эрен уперся пятками в постель и поднял таз, и Леви позволил ему это сопротивление, потому что не прекращал ласку ни на мгновение, а рука с яичек вернулась на бедро, успокаивающе поглаживая чувствительную кожу. Он вдруг вынул пальцы и Эрен, словно кукла с отрезанными нитками, упал на постель, переводя сбитое дыхание. — Что еще, Эрен? — Как ты называешь меня по имени, — выдохнул он сбивчиво. — Как касаешься нежно и осторожно, но это распаляет сильнее любой грубости. Я очень хочу, чтобы ты потрогал мой член. Мне кажется, он сейчас взорвется. И Леви послушался, хотя и по-своему. Коснулся пальцем скользкой головки, из которой уже натекло достаточно, чтобы перепачкать живот блестящими следами. Эрен всхлипнул и вскинул бедра в тщетной попытке получить больше касаний. — Ты течешь. Интересно, если я поставлю тебя на колени, под тобой натечет лужа? И без предупреждения вошел сразу тремя пальцами, вырывая из Эрена вскрик. Сложенные вместе три пальца не шевелились, только самыми кончиками давили на простату, легко и мягко, как щекотка перышком. — Вот так, еще немного, мы же не хотим, чтобы я тебя порвал? — прошептал Леви, вытягиваясь сверху и осыпая грудь Эрена мягкими, едва ощутимыми поцелуями. Парень под ним дышал быстро, глубоко, с надрывом — удовольствие теплилось на кончиках пальцев, согревало, но не давало телу зайтись судорогой. Леви обхватил его под поясницей и целовал едва заметные линии пресса. Пальцы чуть шевелились, словно пульсация по простате, и дыхание Эрена становилось поверхностным. Он словно качался на волнах, которые то пытались его накрыть, то становились мягким прибоем. Нежные касания казались почти медитацией, ощущение времени и пространства ускользало, и были только пальцы внутри, и поцелуи снаружи, и желание... Еще немного, чуть сильнее, ослабить напряжение в паху, выпустить из себя всё. Леви прокручивал пальцы, и это неприятно, но удовольствия было так много, что Эрен даже не вдыхал. Боль словно немного успокаивала пламя внутри, разжигая какое-то иное, новое. Вскоре Леви приноравливается, и толчки по простате возобновляются, и Эрен тихо ноет, потому что касания сильнее, площадь больше, и Леви не целует живот, отстраняется и снова ласкает рукой яички, ускоряя толчки, и Эрен снова срывается на вой, ощущений слишком много, но слишком мало для оргазма, и он пытается оттолкнуть руку, которая так безумно ласкает изнутри, и отползти дальше по кровати, но Леви не дает, ловит за щиколотку ногу, которая уперлась ему в плечо, и отбрасывает в сторону, одним движением поворачивая бедра Эрена на бок, и уже сам давит на бедро сверху, не позволяя шевельнуться, и откровенно трахает пальцами, так что остается только перекрутиться, вцепиться руками в постель и закусить складку простыни. Головка мажет по ткани, и этого достаточно, боже, этого даже много, и он чувствует, как ткань становится скользкой, как внутри него развязывается узел, и из груди вырывается низкий страдающий звук, и по уретре проходит жжение, а толчки не замедляются, и он выстреливает куда-то себе на бедра, на грудь и простынь под собой, сжимаясь на пальцах, так что и самому больно. Рука Леви замедляется. Он вынимает пальцы, чтобы снова войти только двумя, мягко по кругу лаская чувствительную точку, не давая удовольствию сойти на нет. Эрен тяжело дышит, подрагивая, как от ударов током, когда удовольствие становится слишком сильным для чувствительной плоти. — Вот так, хороший мальчик, — шепчет Леви, и Эрен чувствует поцелуй на ягодице. Леви вынимает из него пальцы, постель скрипит и прогибается — он куда-то отходит, но это уже не важно. Внутри Эрена пустота, от нее легче телу, но тяжелее душе, и ему хочется попросить, чтобы Леви вернулся, чтобы накрыл сверху, прижал всем весом к постели, чтобы стало трудно дышать, но ощущалось так хорошо-хорошо. Леви вернулся раньше, чем он нашел в себе силы что-то сказать. Шуршал чем-то. А потом руки снова коснулись бедер, и Эрен прильнул к ним, теплым, и услышал с удивлением, что сам урчит. Леви за его спиной издал добрый смешок и погладил по бедрам, вдоль спины и по плечам, согревая своим присутствием. Его руки были чуть влажными. Он оставил поцелуй на плече — с его ростом не мог дотянуться выше, — и Эрен прогнулся, когда рука утешающе погладила по спине. Тепло, приятно, нежно, заботливо; он тонул в этом внимании. Руки Леви были везде, сильные и безопасные. Леви гладил его несколько минут и шептал что-то успокаивающее, а потом осторожно приподнял, и Эрен понял, что нужно лечь на живот — за это он получил несколько поцелуев в спину: под лопатками, в загривок, поясницу, копчик... Леви мягко помог ему встать на колени, и несколько мгновений ноги не слушались, но покорно принимали необходимость удержать вес таза. Трезвеющий после накрывшего удовольствия, Эрен услышал щелчок крышки лубриканта и влажный звук, и, обернувшись за спину, увидел, как Леви скользит рукой по своему члену, добавляя смазки. И этой же рукой он провел между бедер Эрена, и тот всхлипнул, когда рука накрыла его начавший опадать член. Ласкала, посылая искры удовольствия по телу. Эрен замычал — за весь вечер это было первое прикосновение, и случилось оно уже после оргазма, прямо по сверхчувствительной плоти. — Не надо, — попросил он, шире раздвигая ноги, чтобы вжаться пахом в постель, и Леви отпустил его. — Я хочу в тебя войти, — предупредил Леви, и его голос был таким хриплым и низким, что Эрен против воли чуть задрожал. — Хорошо, — согласился он, ощущая невнятную пустоту внутри, — но не трогай. Леви гладил его ягодицы, чуть раздвигая и оглядывая мокрую раскрытую дырку. Прижался бедрами и рукой направил себя. Он входил медленно и плавно, хотя член ощущался просто каменным, и непонятно было, как он держался все это время. Но он не торопился: входил до половины и двигался обратно, а потом снова вперед. Эрен замер и даже не дышал, ощущая так сильно, много и медленно, словно все его сознание сместилось в дырку, словно он мог чувствовать только, как она раскрывается, впуская в себя. Головка почти не попадала по простате, и Эрен был очень благодарен за это: тело могло бы и не выдержать такие вспышки удовольствия. Леви двигался медленно, спокойно, медитативно, постепенно входя на всю длину, и Эрен млел под ним. Это было похоже не на штормовые волны резкой стимуляции, а на мягкий прибой, от которого внутри все теплеет, наполняя желанием снова — от кончиков пальцев до ушей. Кровь возвращалась в пах медленно: он затвердел наполовину и тихонько вздохнул, когда Леви самую малость сбился со своего медленного размашистого ритма. — Обними меня, — попросил Эрен. Леви остановился глубоко внутри и лег на него. Руки отпустили бедра и легли на грудь, на живот, а губы приласкали спину. Теперь он двигался неглубоко, но все так же медленно. Его тело было слишком маленьким, невыносимо недостаточным, чтобы он мог накрыть Эрена собой. — Сильнее, — снова попросил Эрен, говоря совсем не про толчки. — Ложись всем весом, ты не тяжелый. Леви, кажется, понял, чего он хочет. Только фыркнул, осторожно выходя и отстраняясь: — Я и так лежу на тебе всем весом. Эрен хотел возмутиться: тепла катастрофически мало, внутри пусто, и его словно выбрасывает за двери на мороз, — но Леви опустился рядом, на спину, и за плечи притянул его к себе. Эрен подался: он разучился думать сам, и слушаться Леви — единственное, что он сейчас мог. — Вот так, ложись, — он уложил Эрена на себя, опустив его ноги по бокам, и снова направил себя внутрь, аккуратно толкнулся и плотно обнял руками за спину. — Расслабь руки, — попросил он, и Эрен опустился на него грудью. Лицо Леви вжалось в его шею, и он сделал глубокий вздох, а его руки сжали, ноги переплелись с ногами. Эрен заурчал и каким-то остатками сознания догадался, что он может сделать: сам протолкнул руки под спину Леви, вжимая их в друг друга, и это было так хорошо, что слов не найти, так прекрасно плотно, и Леви все еще умудрялся в медленном, широком ритме трахать его. — Мне очень… давно не было так… — прошептал Эрен в темную макушку, не размыкая глаз. Леви погладил его по спине и загривку настолько ласково, словно тот был котенком. Эрен когда-то слышал про тантрический секс и всегда думал, что это глупости для любителей духовных извращений: что-то вроде самой сложной позы в Камасутре, благодаря которой будет оргазмировать мозг, или аромасвечей, чтобы подружка сама потекла без прелюдии. Он никогда не думал, что может случайно обнаружить себя в этом. И меньше всего: себя и Леви. Они качались на волнах; Эрен едва ли мог сказать, сколько прошло времени. Леви гладил его, мягко сжимал и почти не менял своей скорости, только в какой-то момент сорвался на тихие вздохи, и Эрен понял, что тоже давно вышел из расслабленного состояния посткоитальной неги. Это — другое. Он даже не знал, как назвать это возбужденное, одновременно нуждающееся и расслабленное состояние. Внизу тепло, хорошо и полно. Член стал достаточно твердым и не таким чувствительным, и было бы хорошо приласкать его больше, чем просто трением о живот мужчины, но отпускать ради этого Леви из объятий совсем не хотелось. Но этого и не понадобилась. Леви чуть ускорился и сам потянулся под живот Эрена рукой, протиснул между их потными телами ладонь и обхватил член. Он не мог приласкать его, но сжимал достаточно плотно, давая Эрену возможность толкаться в кулак. Леви сбился с ритма окончательно, начал дышать быстро и хрипло, и из его горла вырывался рычащий стон. Эрен прикрыл глаза, ощущая пульсацию твердого члена внутри сквозь презерватив, и сам подался назад, когда бедра Леви опустились, потом вперед и снова назад, продлевая их общее удовольствие, и ему самому нужно было совсем немного... Эрен зашипел, плотнее стискивая его ребра, и толкнулся в руку, и длинно застонал, когда, наконец, кончил во второй раз. Рука Леви замедлилась, осторожно выдаивая из него остатки себе на живот. Эрен устало замер, не опускаясь и не поднимаясь, пережидая сковавший тело жар. — Пот с твоей шеи течет мне в нос, Эрен, это противно, — спустя какое-то время пожаловался Леви, и Эрен фыркнул, наконец выпуская его из объятий. Он опустился рядом, глядя в белый потолок с древней лепниной, и в голове было так тихо-тихо, спокойно, словно в мире больше ничего и не существовало, кроме Леви, кровати и этого потолка. — Как ты можешь быть таким брезгливым после всего, что сделал со мной? — улыбнулся Эрен, поворачиваясь на бок и подкладывая руку под голову. — Это другое. Это секс. — Леви приподнялся на локтях и задумчиво осмотрел на свой пресс в сперме. А потом пальцами собрал капли и потянул в рот. — Хэй! — искренне удивился Эрен. — А это тебе не противно? — Нет. Ты вкусный, — без эмоций ответил Леви, словно это не он сделал самую нелогичную вещь в этой спальне. — Если бы я знал, что ты так любишь глотать, я бы кончил тебе в рот, — хмыкнул Эрен, тоже присаживаясь к стене. — Серьезно? А мне показалось, что ты даже с места сам сдвинуться не мог, не то что покушаться на мой рот. Эрен засмеялся. Это правда: едва ли он нашел бы в себе силы на такое. — Может, в другой раз? — Может, — ответил Леви. И Эрен смотрел на него, любуясь. На красивый профиль, темные тонкие волосы, легкий румянец и припухшие от поцелуев губы. Идти и делать что-то совершенно не хотелось. — Что это за шрамы? — спросил Леви, подавая ему подушку и указывая на предплечья. Эрен недовольно прицокнул и положил руки на живот, скрывая следы на внутренней стороне. Но Леви повернулся на бок и сам взял одну, разворачивая к себе. Его взгляд был очень внимательным, так что Эрен отвернулся и закусил губу. Он не любил смотреть туда. — Память. О юности, — нехотя ответил он. — Они старые. Пальцем Леви проследил длинные поперечные белые следы и точки, приподнял его ладонь и нашел на ней еще: маленькие и большие линии, шрамы на костяшках. — Вот этот, — Леви указал на шрам между большим и указательным пальцем, — похож на след зубов. Эрен невесело засмеялся. — Это и правда от зубов. Обычно все, кто видят мои руки, спрашивают, не пытался ли я вскрыться. — Разве для самоубийства делают не продольные разрезы? — нахмурился Леви, и Эрен снова тихо засмеялся. — Да, продольные. Я никогда не пытался вскрыться. — Но все же, это ты их нанес, — заметил Леви, и Эрен только кивнул. — И укусил сам себя до шрама, — и снова кивнул. А потом Леви отпустил его руку и вдруг потянулся своей ко рту. Эрен едва успел ее перехватить. — Зачем ты!.. Не надо! — Его пальцы застыли в нескольких миллиметрах ото рта Леви. — Прокусить собственную кожу не так-то легко, — ответил тот. — Мне хотелось узнать, насколько сильно надо кусать такими тупыми зубами, чтобы оставить подобный след. И насколько это больно. — Это больно, — Эрен уложил их руки на живот Леви, прямо в сперму. — Не делай так. — Это следы укусов, а костяшки, наверное, сбиты о стены. На предплечьях — от лезвия. От чего эти? — он указал на неровные, самые незаметные отпечатки-точки. — Ожоги, — неопределенно пробормотал Эрен и опустил взгляд на их сжатые руки. — От чего? — повторил свой вопрос Леви, терпеливо, хотя Эрен уже понял, как он ненавидит повторять. — От сигаретных бычков. — Это тоже ты сам сделал? Эрен снова закусил губу и коротко кивнул. Леви вынул свою руку из его и еще несколько минут скользил пальцами по белым следам, изучая, и Эрен почему-то позволял ему это, хотя и сам ненавидел туда смотреть. Он готовился к вопросу, который за этим последует, который ненавидел, но Леви молчал. Ничего не спрашивал. Тишину разорвало урчание у него в животе, и Эрен смущенно поджал губы, а Леви будто бы пришел в себя. Отпустил его и спустился с постели. — Идем в душ, — Леви снял презерватив с опавшего члена, осторожно, чтобы не потекло, и завязал его на узелок. — А потом ты поешь. — Вместе? — Эрен слез следом, чувствуя, как самую малость ноет задница, но он мог бы спокойно сидеть, и сейчас без проблем поднялся на ноги, хоть те и казались совсем слабыми. Он оглянулся вокруг и на тумбочке нашел свою резинку для волос. — Стесняешься? — хмыкнул Леви, приподняв бровь, и Эрен подумал, что, когда они стояли рядом, Леви казался еще меньше. — Нет, просто не думал, что тебе так нравится. — Мне всё равно, — просто ответил Леви, выходя из комнаты, и Эрен тихо вздохнул. Леви менялся до неузнаваемости, но так плавно, что он и не замечал перехода между тем мужчиной, который шепотом называл его «хорошим мальчиком», и тем, который равнодушно бросал «мне всё равно». В ванной было достаточно места, чтобы здесь поместилось, как минимум, пятеро человек, поэтому проблем не возникло. Леви мылся быстро и эффективно, без заигрываний, касаний и предложений потереть спинку — он даже не смотрел на Эрена. Тем временем сам Эрен очень даже смотрел: эстетичное подтянутое тело, совсем небольшой мягкий член, упругая мошонка, крепкая задница... И ни одного шрама, даже ни одной родинки или тату. Кожа Леви была такой чистой и молочно-белой, что впору было перепутать ее с листом дорогой бумаги. Мужчина вышел первым, закутался в полотенце и обронил: — Я принесу тебе халат из комнаты. У меня не холодно, так что можешь ходить в нем. Я буду ждать на кухне. Когда он пришел, Леви налил из кулера в чайник немного воды и включил его. Достал из холодильника салат Эрена в пластиковом контейнере. Но не отдал — чуть нахмурился, замер, а потом открыл одну из дверец над головой и вынул красивую черную тарелку. И сам же переложил салат в нее. Эрен опустился на стул около стола и позволил за собой поухаживать. Это было приятно. По всему телу разлилось довольство. Яйца едва ли не звенели от пустоты, а напряжение в теле обратилось томным расслаблением. Чувствительную от ласк, согретую горячим душем кожу ласкал шелковый черный халат. Когда он сел на стул, внутри немного ныло, но это было еще приятное ощущение растянутости, а не завтрашнее болезненное перерастяжение. Эрен позволил себе распустить волосы и взъерошил их ладонью, глядя Леви в спину. На нем тоже был шелковый халат, и пояс — как у рабочего фартука — красиво ложился поверх твердых ягодиц. Широкие плечи казались каменными под тонкой тканью, которая подчеркивала их, а не скрывала. Как же невероятно кайфово. Хотелось закинуть что-нибудь в желудок и растечься лужицей. Леви поставил перед ним тарелку, положил вилку. Эрен начал понимать, что чувствуют девушки, которые целенаправленно находят себе немолодых богатых любовников. Да ладно, кто придумал их осуждать?! Он наколол кусочек мяса, жмурясь от удовольствия. Леви ходил по кухне, заваривал чай, доставал еще какие-то травы то из шкафчика, то из выдвижного ящичка. На столешнице появилась ступка, разделочная доска и несколько маленьких, но глубоких тарелочек. В его руках то стучал нож, то пестик в ступке, то шуршали сухие травы. Эрен ел, наблюдая за этим действом. Леви перемалывал какие-то цветы в порошок, собирал крохи по стенке пальцем и пробовал на кончик языка. И снова принимался перемалывать, пока вкус его не удовлетворял. Он смешивал порошок цветов с мелко нарезанными веточками, чайной ложкой добавлял корицу — по кухне разносился сладкий аромат. И снова что-то тер в ступке, а его пальцы обхватывали мраморный пестик деликатно, словно он ничего не весил. Леви шумно вдыхал, вел носом над ступкой и облизывал нижнюю губу. Он перебирал какие-то мелко нарезанные травы, вертел их в руках, пробовал на вкус и прятал обратно — не подходило. Его пальцы, держащие горсть сухих, скрученных темных листьев, выглядели слишком органично, слишком подходили этим травам и были слишком прекрасны, чтобы Эрен мог оторвать взгляд. Леви складывал ладонь лодочкой и добавлял листья в смесь. По кухне разносилась странная смесь травяных ароматов, и Эрен жалел, что слишком плохо знает растения, чтобы по виду и запаху понять, что входит в состав этого зелья. Какой-то порошок Леви ссыпал в отдельную емкость, добавил воду и размешал — оно стало похоже на пасту. Откуда-то из тумбочки он достал подставку со свечей. Из другого ящика появились спички, и он зажег свечу, поставив пиалку на подставку разогреваться. Эрен прикрыл глаза: ему казалось, что по воздуху вместе с запахами плыли цветные потоки, похожие на ленты. Они ловили его за руки, гладили щеку, щекотали под носом. В простых движениях, в ритмичном стуке ножа словно крылась какая-то магия, но Эрен не мог ее разобрать. Голова стала легкой, а тело будто бы оторвалось от земли. Он растворился в звуках флейты, которой не было на кухне, которая не существовала, которая, на самом деле, была тонкими связками трав под дыханием жаркого пламени. — Ты уснул? — тихо, сквозь потрескивание огня, сквозь флейту и цветные ленты услышал Эрен. С трудом он заставил себя пошевелиться и открыть глаза. Странное, расслабленное состояние никуда не делось, и флейта играла где-то на задворках сознания, но он понял, что с ним говорил Леви. Эрен посмотрел на пустую тарелку, на все еще занятого колдовством Леви, и выровнялся на стуле. — Кажется, нет, — Эрен поднялся, чтобы отнести тарелку к мойке. Но взмах руки Леви заставил его замереть. — Тц, не мешайся, конфетка. Я потом уберу, — произнес он, смешивая нагревшуюся на свече пасту с сухими ингредиентами. Конфетка? Эрен хотел посмеяться над этим обращением, но язык его не слушался. Он словно распух, стал ватным, как и мозги, и он едва мог понять, что происходило вокруг. — Что ты делаешь? — наконец спросил Эрен, когда понял, как не путаться с огромным языком. — Моя подруга попросила сделать ей что-нибудь от головной боли. — Можно я открою окно? Меня, кажется, немного накрыло от запахов, — попросил Эрен, и Леви посмотрел на него удивленно, но кивнул. — Как накрыло? — уточнил он. — Что ты чувствуешь? — Легкость. Словно ветер в голове. Такое... опьянение, — он неопределенно махнул рукой, покачнувшись всем телом, когда безуспешно попытался встать. Леви цокнул и движением руки заставил его остаться сидеть. Взяв стул, он потянулся к верхней полке, пеебирая жестяные и стеклянные банки с чаями и травами, пока не нашел нужную. В ней лежала какая-то мелко нарезанная солома. Леви подошел ближе к Эрену и только потом открыл банку. — А ну вдохни, — приказал он, и Эрен, конечно же, вдохнул. Запах был резким, специфическим, легкие сразу отторгли его и заставили чихнуть. Леви только и успел прикрыть банку крышкой и притянуть ее к себе. Эрен потер нос, но с удивлением заметил, что с чихом из головы испарилась вся пьянящая легкость, а кухня вокруг заново приобрела четкие очертания. — Вау, — разница была слишком заметной. — Что ты сделал? — Ты надышался как-то неудачно, — пожал плечами Леви и полез прятать банку обратно. — Можно было подождать, пока пройдет само, но я знал способ вернуть всё как было, поэтому воспользовался им. — Леви поставил стул на место и вернулся к приготовлению своего снадобья. — Если бы я верил в волшебство, я бы сказал, что это оно, — улыбнулся Эрен, а Леви хмыкнул. — Хочешь, я сделаю тебе что-нибудь, что уберет твои шрамы? — предложил он. — Я могу. За один раз, конечно, не сработает, но через пару месяцев следа не останется. Эрен отрицательно покачал головой. — Не надо. Это память. Она как ежедневное напоминание о том, зачем я все это делаю. — Все это — учишься и работаешь до беспамятства? — Ну да, — улыбнулся Эрен, подчищая тарелку с салатом. Его рука дрогнула, и часть зелени в соусе с кусочком сыра упала на угол стола, а оттуда, ударившись о ножку, на пол. — Ой... — фыркнул он. И не успел даже пискнуть, как получил безболезненный подзатыльник от проходящего мимо Леви. — Неряха. Если у тебя есть лишние дырки во рту, почему в них не было моего члена? Эрен фыркнул и рассмеялся, вставая за тряпкой, чтобы протереть стол и пол. Леви шутил — в своей грубой манере, и это было прекрасно. Эрен чувствовал себя настолько уместным здесь, на этой кухне, в этом шелковом халате среди душистых трав, как никогда не чувствовал себя ни в одном студенческом общежитии. И даже дома… — И как были связаны шрамы и твое задротство? — спросил Леви, присаживаясь на корточки, чтобы отмерить ложкой какую-то зеленую пыль. — Я не всегда был задротом, — показательно надул губы Эрен. — Просто я понял, что так жить больше нельзя. И начал менять себя, свою жизнь... И вот я здесь. И у меня все в порядке. — Содержательно, — поддел его Леви и наконец ссыпал все порошки и тягучие массы в одну емкость, аккуратно смешал тонкой пластиковой палочкой и закрыл пленкой, чтобы оставить в сторону — остывать. — Так я могу остаться сегодня? — осторожно спросил Эрен, на самом деле не уверенный, стоит ли ему сейчас пойти одеваться и уйти домой. — Нет, я сейчас помою руки и выкину тебя за дверь, а вещи поймаешь из окна, — проворчал Леви и в самом деле вымыл руки. А потом добавил: — У меня достаточно места, чтобы это не было проблемой. Леви налил себе в чашку чай и выпил почти залпом. В тумбочке у него лежала начатая пачка сигарет и зажигалка, и он коротко бросил: — Я выйду на балкон перекурить. — Ммм... можно и мне? — закончив с салатом, Эрен встал и отнес тарелку к мойке. — Можно, — в голосе Леви прозвучало легкое удивление. — Я не могу понять, ты куришь или нет? От тебя не пахнет дымом, но ты брал мою сигарету, — он скрестил руки на груди и оперся бедром о тумбочку, дожидаясь, пока Эрен домоет тарелку. Его халат немного разошелся, и в разрезе показалась впадинка между мышцами груди. Эрен слегка залип на ней, пока вытирал руки. — Мне нельзя курить. Потом не могу остановиться и дохожу до двух пачек в день. Ты же не против, если я стрельну у тебя одну? — Валяй, — пожал плечами Леви и оторвался от столешницы, направляясь куда-то прочь. На нем не было ни носков, ни обуви, и его ступни, маленькие и аккуратные, казались Эрену мягкими и очень ухоженными. Леви повел его по коридору и остановился около двери в свою спальню, и Эрен весь напрягся от любопытства. Но Леви вдруг потушил свет в коридоре, и когда открыл дверь, обстановки комнаты видно не было. — Иди за мной, тут нет ничего на полу, не ударишься, — скомандовал Леви, даже не думая включать свет. Легкого освещения из окна хватало только на то, чтобы понять, что кровать там одноместная, есть стол, стул, какие-то шкафы, но в полумраке не удавалось рассмотреть ни предметы, ни их цвета. Здесь было большое окно и балконная дверь, которую Леви распахнул, впуская прохладный ночной воздух в помещение. Эрен чуть нахмурился и запахнулся плотнее, но прохлада еще не была режущей: в этой части страны зима приходила позже и нежнее. Собственно, это была одна из причин, почему для обучения Эрен выбрал Трост. Леви прикрыл за ними двери. Вид открывался на внутренний дворик между рядами старых викторианских домиков, каждый из которых имел свою заднюю дверь или террасу. Балкон был открытый, только кованое ограждение, снизу доверху переплетенное зеленью, расставленной в больших и маленьких горшках. Что-то уже завяло и приготовилось к зиме, а что-то продолжало упорно цепляться за жизнь, несмотря на прохладу. Леви оперся бедром об оградку, не жалея растения, и вынул из пачки сигарету, радушно предложив пачку Эрену. Тот вынул одну, и Леви бросил пачку в карман, а потом прикурил себе и повернулся к Эрену, протягивая зажигалку. Но парень ухмыльнулся и, зажав сигарету между губ, обхватил Леви за талию и приблизился, осторожно прижимаясь кончиком сигареты к тлеющей сигарете Леви. Тот понимающе хмыкнул, явно не протестуя, и затянулся, заставляя тлеть свою сильнее. Эрен сделал глубокий вдох и такой же долгий выдох в сторону, чувствуя, как едкий дым приятно наполняет легкие. Он так и не отпустил талию Леви, но тот не возразил. Курил медленно, выдыхал вперед, не заботясь, что дым летит в лицо Эрену. И смотрел — пристально, только на него, словно из всей улицы было не на что больше взглянуть. — Ты так смотришь на меня, — сказал Эрен, чувствуя, что начинает смущенно сжиматься под этим взглядом, а руки — нервно подрагивать. — Ты красивый, — пожал плечами Леви, но глаз не отвел, только на секунду, когда стряхнул пепел аккуратно пальцем. — И я думаю о том, что же заставило меня делать все эти глупости. — Глупости? Ты про меня? — криво улыбнулся Эрен, устало опираясь локтем об ограду и сгибаясь еще ниже. — Угу... — протянул Леви, затянулся и на выдохе добавил: — Сейчас вот хочу сделать еще одну. И сделал. Ловко поймал Эрена рукой за подбородок, на его выдохе повернул лицом к себе, купаясь в сером дыму, и прижался губами к губам, сминая их. Поцеловал без языка, уверенно, и Эрен понял — это была другая ласка, это Леви так говорил ему про свое отношение. Эрен ответил, и они неторопливо целовались несколько минут, пока их сигареты тлели. Леви мягко положил руку ему на плечо, не гладил, просто держал. Эрен понимал: в этом поцелуе не было искры влюбленности, не было признания, но было принятие. Вот я, и вот ты, и нам хорошо вместе, хотя между нами все еще пропасть. И Леви говорил движением губ: может, где-то внутри я и сожалею, но мне нравится, что ты куришь со мной на этом балконе. Леви закончил поцелуй и прижался лицом к его шее, сделал вдох и мягко поцеловал. Эрен отклонил голову, давая ему доступ, и тихо вздохнул. Леви то целовал, то просто вжимался лицом, и это было странно, но приятно. — Ты красивый, — повторил он, отстранившись и глядя Эрену в глаза, — и очень вкусно пахнешь, как конфета, или соленая карамель, или черт знает что, я не очень хорошо разбираюсь в сладком. — Ты пахнешь чаем, — улыбнулся в ответ Эрен. — Даже моя постель с той ночи пропахла чаем. Мне не хотелось ее менять, пока не выветрился запах. Леви чуть поморщился, явно осуждая его за такие вещи, как несвежая постель, но не сказал ни слова — мимики было достаточно. Эрен улыбнулся, двинул рукой у него на поясе, поглаживая. — Еще не очень поздно, — сказал Леви, почему-то отводя взгляд в сторону, и стряхнул остатки пепла с потухшей сигареты, которая все еще была у него в руках. — Хочешь посмотреть что-нибудь перед сном? — Кино? Давай, — кивнул Эрен. Леви отстранился, нашел пепельницу — где-то под ногами, возле вазонов с растениями, присел на корточки и затушил сигарету о край, чтобы следом бросить ее к остальным. Эрен поступил так же. Через темную комнату они вернулись обратно. Леви снова закрыл дверь, и они пошли в гостиную, где горел свет. В тепле стало особенно заметно, как он замерз на улице, поэтому Эрен с удовольствием опустился на диван, подбирая под себя ноги и пряча их под халат. Леви сел рядом, взял пульт со столика и сразу включил телевизор. Он позволил себе стечь вниз, нарушив ровную осанку, вытянул ноги по пушистому ковру и деликатно прикрыл полой халата пах, когда в разрезе стало видно член. Это был не стыд — просто соблюдение приличий. Леви обнял себя одной рукой поперек груди, а другой начал листать каналы. Новости он пропустил сразу, потом какую-то сопливую турецкую мелодраму с холодной озвучкой, где на экране рыдала очередная обиженная судьбой красавица, а потом... — Оставь, это «Ван Хельсинг». Прикольный фильм, — сказал Эрен. Леви поморщился, но отложил пульт. — Не люблю фильмы про вампиров. Они все какие-то... дикие. — Ты имеешь в виду поведение маньяков-насильников? — хмыкнул Эрен. — Да ладно, этот интересный. Он про охотника, который был другом Дракулы, который хотел оживить свое потомство... — Меня как-то подташнивало от вида этих коконов с вампирскими личинками, — скривился Леви, и Эрен рассмеялся. — Так ты смотрел? — спросил он. Леви не ответил, но Эрен понял, что попал в точку. Он еще посмеивался, когда получил недовольный тычок в ребро. — Заткнись, я не планирую слушать твои издевки весь вечер. Эрен замолчал, только его глаза продолжали метать искры веселья. Через несколько минут Леви встал, чтобы переключить свет на мягкие ночники по периметру потолка и взять с кухни чайник и две чашки. Они больше не касались друг друга. И не разговаривали. Эрен действительно смотрел фильм, хотя его мысли часто уводило в сторону, и он блуждал в раздумьях о своих отношениях с Леви. Было слишком очевидно, что они не встречаются, но хорошо проводят время вместе. Мысли крутились вокруг учебы, которой он стал уделять меньше внимания из-за этих встреч, немного касались работы. Эрен сам не заметил, как его глаза закрылись. Резкие звуки несколько раз будили его, и он пытался не спать, но ничего не выходило, и он проваливался в сон. Где-то на задворках сознания он подумал, что, кажется, опустил голову на плечо Леви, но тот не оттолкнул его. Еще раз Эрен мимолетно проснулся, когда Леви разбудил его и сказал, что сменил постель в гостевой, и можно идти спать. Эрен сонно кивнул, потер глаза и неуверенно дошел до туалета, а затем и до гостевой. На чистых простынях поверх одеяла лежали просторные черные штаны. Леви сидел с другой стороны кровати; его халат был переброшен через спинку кресла, а на нем были мягкие серые спальные штаны. Он подтянул одеяло на плечи с явным намерением спать здесь. Эрен почувствовал тепло в груди, глядя на это. Послушно натянул штаны — они оказались немного коротковаты, но в яйцах не жали и для сна вполне подходили. Он сбросил халат туда же, где лежал халат Леви, и лег в постель. — Ты же не храпишь, да? — хмыкнул Леви, взбивая свою подушку. — Потому что если да, то спать будешь один. — Вроде нет, — сонно улыбнулся Эрен и потушил свет. Он коротко вздохнул, когда его голова коснулась подушки, и тело расслабилось. Он лежал так несколько минут, а потом закусил губу и, не выдержав, спросил: — Я могу тебя обнять? Леви не ответил, просто придвинулся ближе, все так же лежа спиной, и Эрен обнял его поверх одеяла, притянув к себе и уткнувшись носом в бритую макушку. Он почти привык к этому вездесущему запаху чая, поэтому едва ли чувствовал какой-то аромат. Но на языке все равно оставалась чайная горчинка, когда он вскоре провалился в сон. Эрен не спал беспробудно до утра, нет. Еще даже не начало светать, когда он проснулся, чувствуя на себе тяжесть, а на своей шее — губы. Он сразу вспомнил, где он и с кем, но Леви целовал его как-то грубо, больно, хотя тело тут же отозвалось на ласку и пустило кровь вниз. Эрен сонно промычал, пошевелился и захотел попросить подняться к губам, но не смог выдавить ни одного внятного слова. Он смотрел сквозь полуприкрытые веки, и Леви, сидящий на его бедрах, казался сном. Очень приятным сном, который ластился, терся бедрами о бедра и целовал горячо и сладко, чуть кусая шею. Засос немного болезненный и несвоевременный, но Эрен млел: ему нравилась мысль быть помеченным. Леви сполз ниже, вместе с резинкой штанов, уверенно сжал член и наконец поцеловал губы. Он пошарил по тумбочке, доставая смазку, и смочил ею свою руку, и теперь она скользила так хорошо, что Эрен вздернул бедра вверх и тихонько застонал: его не хватало на большее, тело было ватное со сна, и руки, которыми он слабо гладил бедра Леви, казались неподъемными. Эрен шире раздвинул бедра, толкаясь вверх и роняя Леви себе на грудь. Губы нашли губы, и ему едва хватило сил ответить. Он слабо скользил руками по спине Леви и гладил его ягодицы, такие крепкие и аппетитные, которые он с удовольствием попробовал бы на вкус, а потом смял бы своими бедрами, толкаясь вовнутрь, в тесную сладость, и Леви будто бы услышал его мысли. Он торопливо стянул свои штаны, и в полумраке его белая кожа словно бы светилась. Эрен заметил, что у него тоже стоит. Ему хватило сил, чтобы приподняться на локтях, когда Леви уверенно сел обратно, и член Эрена скользнул в ложбинке ягодиц и уперся в дырочку. Парень просяще дернул бедрами вверх, но Леви не позволил ему это — надавил руками на тазовые косточки и вдруг насладился сам, миллиметр за миллиметром. Внутри было узко настолько, что даже больно, и возбуждение слегка спало, член стал мягче, и, кажется, Леви от этого было неудобно, потому что он отстранился и снова начал ласкать рукой, возвращая готовность, и опустился снова, будто бы и не чувствуя боли, будто бы ему не было туго, и Эрен застонал от боли-удовольствия, решительно натягивая Леви на себя, и услышал ответный стон-аханье. Кажется, любовнику все-таки было больно, но он поддался, плавно опустился до конца и снова лег на грудь Эрена, давая им обоим перерыв. Это казалось странным, и Эрен запоздало подумал, что впервые сам берет этого властного и строгого мужчину, чувствуя себя таким безвольным и неспособным проявить инициативу, подобрать нужный угол или хотя бы ритмично двигаться. Все, что он мог — гладить спину, и волосы, и бока Леви, пока он отдыхает на его груди, привыкая к размеру и твердости в своей такой узкой и влажной дырочке. Но долго это не длилось. Лишь чуть приподнявшись, Леви двинул бедрами, не поднимая своей головы с его груди, и это было прекрасно, великолепно. Эрен чувствовал, будто падает прямиком на дно ада, потому что едва ли в раю могло быть такое дьявольское наслаждение. Эрен спустил позорно быстро, когда ритм даже не успел ускориться, и руками прижал бедра Леви плотнее к себе, вздернул свои, чтобы втолкнуться по самые яйца, и застонал долго и низко, лишь после оргазма понимая, что на нем не было презерватива. Леви на его члене быстро надрачивал себе, стонал Эрену в грудь и вскоре кончил ему на живот. Он лежал так несколько минут, и Эрен провалился обратно в сон — его вполне устраивало так отрубиться, с членом внутри Леви, но тот торопливо встал, снова пошарил в тумбочке, и Эрен почувствовал, как по его груди скользнула влажная салфетка. Другая, чистая, вытерла его опадающий член, который выскользнул из мягкой дырочки. И тогда Леви, наконец, вытер себя и повалился рядом, безапелляционно притягивая к себе, утыкаясь лицом в шею. Больше Эрен ничего не помнил до самого утра, когда зазвонил его будильник, поставленный на полчаса раньше, чем обычно, чтобы он успел заехать в общежитие перед работой и сменить одежду. Рядом с ним никого не было, но постель еще оставалась теплой, и где-то далеко шумела вода. Эрен подумал об этом снова, когда его настойчивый будильник зазвонил во второй раз. Он закутался в одеяло, не желая вставать и идти куда бы то ни было. Тело было ватным и тяжелым, хотелось спрятаться под подушку и проспать до весны. В третий раз он проснулся от теплых прикосновений к лицу и груди, глубоко вдохнул чайный запах, уткнувшись носом в ладонь, и отдаленно услышал нарастающий голос: — Эрен, проснись. Ты опоздаешь, если не встанешь прямо сейчас. Эрен... Не заставляй меня отбирать у тебя одеяло, — повторял голос, и Эрен узнал в нем Леви. Сонно приоткрыв глаза в посветлевшей комнате, он понял, что лежал на руке, которой Леви поглаживал его по лицу, отвернувшись к любовнику спиной. Эрен перевернулся, чтобы увидеть прекрасную картину: Леви, только что после душа, его бедра обернуты большим белым полотенцем; он упирался коленом в постель, чтобы дотянуться до лица Эрена. — Доброе утро, — сонно пробормотал Эрен, и Леви мягко отстранился, вставая на обе ноги. — Поднимайся. Я положил в ванной новую зубную щетку, можешь воспользоваться. А потом тебе надо собираться. — Выгоняешь меня? — улыбнулся Эрен и сел, осознав, что на нем нет одежды. Штаны, в которых он ложился, были переброшены через подлокотник кресла. Почему-то от этого стало неловко — идти в чем мать родила до ванной совсем не хотелось, и он стыдливо прикрылся краем одеяла, надеясь, что Леви выйдет, и он сможет взять одежду и незаметно пройти в ванную. — Что за глупости? — фыркнул Леви. — Просто у меня есть чувство ответственности. Поднимайся. Я сделаю кое-что, что поможет тебе проснуться. И не жмись так, я не то что видел уже все там, я еще и трогал, — но, вопреки своим словам, поднял с пола упавший с кресла халат и протянул Эрену. Тот благодарно накинул его, затянул пояс и встал, не в силах бороться с зевком. Леви, не сказав больше ни слова, вышел, и Эрен пошел следом, заметив, что Леви свернул в свою спальню — наверное, за чистой одеждой. Эрен споро принял душ, смывая с себя остатки телесных жидкостей, которые вчера не смогла убрать влажная салфетка, потом умылся, почистил зубы и оставил щетку в стаканчике. Это было немного странно: у них был всего лишь второй раз, но теперь у него была зубная щетка здесь. Впрочем, они договорились, что это будет долгосрочная связь, так почему нет? В гостевой комнате он переоделся в свою одежду, лежавшую на тумбочке. Рядом с ней — шпильки, расческа и браслет Эрена там же, где он его оставил. Наскоро расчесав непослушные кудри, сбившиеся в комки на шее, он заколол их в пучок, искренне надеясь, что выглядит прилично. Когда Эрен зашел на кухню в робкой надежде, что где-то в закромах дома Леви есть кофе, и он даже сможет им угоститься, потому что завтрак — слишком смелая надежда, его встретил лишь привычный запах чая и закованный в черные брюки и в чистую белую рубашку Леви. — У тебя нет кофе? — осторожно спросил Эрен, проходя гостиную, и Леви фыркнул, когда ставил на стол чайничек. — Не в моем доме. Но если ты хочешь взбодриться, то попробуй, — он взял небольшую чашку, почти стакан, и налил немного. По утрам Эрен не хотел ничего, кроме капли горечи, которая перебила бы горечь от раннего подъема, но кофе у Леви все равно не было, а обижать его отказом не хотелось, и что стоило Эрену сделать пару глотков этого отвара? Он сделал. Чай пах чем-то непонятным, но сильным, и Леви, казалось, добавил немного сахара, потому что вкус был сладкий, но это было уместно. Напиток в самом деле был очень вкусный, и Эрен с удовольствием выпил до дна, понимая, что испытывал жажду. Прилив сил не пришел к нему сразу, и он просто налил себе еще, чтобы потушить вдруг проснувшееся желание пить. Он поблагодарил Леви и сообщил, что придет в чайную как обычно, вечером, а пока ему надо бежать, и он пошел в прихожую, чтобы одеться, и тогда понял, что... пружинит шаг. Бодрость приходила не прояснением, но круговоротом мыслей в голове о работе, о необходимости купить по дороге завтрак, а потом не забыть конспекты на вечер, чтобы не приезжать в общежитие, и это так увлекло его, что он не заметил, что у него есть силы на это. Зелье Леви в очередной раз оказалось чудом, а не просто преувеличением фаната вкуса. Сам Леви стоял рядом, сложив руки на груди, когда он обувался. Подал пальто. Поблагодарил за хороший вечер — так сухо и вежливо, словно это не он ночью прыгал на его члене, как голодный инкуб. Эрену странно было подать Леви руку, но почему-то и поцеловать в щеку тоже странно. Поэтому Эрен попрощался кивком, улыбкой и словами. На работу он успел без опозданий, чувствуя себя самым полноценным человеком на этой планете. Задница, на удивление, не болела, а в теле ощущалась легкость, и он был готов к новому дню, как никогда до этого, и казалось, словно осеннее солнышко сегодня светит немного ярче, чем вчера, и он, кажется, даже что-то насвистывал, пока шел по больнице. Ханджи влетела в кабинет за несколько минут до начала приема. Ее очки запотели, и вся она выглядела запыхавшейся. — Моблит опять пришел ни свет ни заря с букетом и пытался извиниться за то, как извинялся в прошлый раз, — сходу пояснила она, забрасывая пальто в шкаф и протирая очки. Проходя мимо, бросила взгляд на улыбающегося Эрена, который перебирал оставшиеся со вчера документы и проставлял печати, и притормозила. — Вау, — только и выдала она, возвращая очки на нос. — Тоналку дать? — А? — удивился Эрен и Ханджи молча ткнула пальцем себе в шею. Он скользнул рукой по воротнику, коснулся кожи и... — Ай, вот черт, — он в мгновение метнулся к зеркалу. На его шее, чуть выше воротника рубашки и халата, виднелось красное, еще достаточно свежее пятно, только начавшее приобретать фиолетовый оттенок. — Я смотрю, у тебя все хорошо в личной жизни, — Ханджи возникла рядом, уже с тюбиком тоналки в руках. — Это тот парень, о которым ты говорил? — Да. Но мы не встречаемся, — сказал Эрен и взял из ее рук тюбик, выдавливая немного на палец. — Вы, молодежь, так теперь это называете? — Скажете, у вас с Моблитом иначе? — Эрен неловко наложил крем на пятно, и тот казался слишком белым на его коже. Он принялся неловко его втирать, не столько маскируя, сколько пачкая всю шею. — Иначе, конечно. Мы встречаемся. Но он почему-то думает, что я его брошу после его первой же оплошности. Ни мне, ни себе покоя не дает. А у вас что? Эй, ты так ничего не спрячешь, дай сюда, — она сама повернула Эрена к себе за плечи, задрала его подбородок и, выдавив на палец еще крема, принялась наносить точечными движениями. — А мы... Я ночевал у него. Вернее, я его подвез, потом зашел, он трахнул меня так, что я думал, что не смогу встать на ноги вообще, а потом мы поели, посмотрели вместе фильм, и я уснул у него на плече. Он лег спать со мной и позволил всю ночь его обнимать. И потом я проснулся от этого засоса и того, что он уже пытался сесть на мой член. — У тебя вообще плохо с приличиями, да? — фыркнула Ханджи. — А, ладно, что с тебя взять, сияешь так, что только на лбу не хватает таблички «мне перепало», — Ханджи потрепала его за щеку. — Готово, все твои любовные похождения скрыты под защитным слоем тоналки, а подробности уйдут со мной в могилу. — На самом деле, — вздохнул Эрен, накрывая ее ладонь своей и прижимая к щеке, — я немного думаю об этом. Он относится ко мне... хорошо. Думаю, если бы мы встречались, то именно этого я и ждал бы от него, но он говорит, что мы не встречаемся, а потом целует так сладко... Я не понимаю, зачем он так делает. — У меня тоже есть такой друг, — улыбнулась она. — Он думает, что отношения — не для него, что он не способен удержать никого дольше, чем на раз или два. На самом деле, я думаю, что он мог бы, и со временем, если человек хороший, мог бы открыться ему. Но он не считает, что в мире есть кто-то, кто примет его, поэтому порой ведет себя как мудак. — Он не ведет себя как мудак. — Значит, тебе повезло немного больше! — широко улыбнулась она. Может, сказала бы еще что-то, но в дверь постучали и в кабинет заглянул пациент. — Можно? Ханджи бросила взгляд на наручные часы, которые показывали уже 9:05. — Да, конечно, — откликнулась она, отпуская Эрена и проходя к себе за стол. Парень вздохнул и присел за свой, открывая на компьютере карточку пациента.