Реакция

       Когда Кенджи впервые увидел за окном настоящего динозавра — такого же, каких он неоднократно наблюдал на Нубларе — он решил, что это чья-то неудачная шутка. Бред, да и только! Потому что, будем честны, ну кто в здравом уме поверит, что огромный брахиозавр решил поживиться листьями с дерева по соседству? К сожалению, совсем скоро парню придется признать реальность происходящего. И теперь мирный травоядный длинношеей брахиозавр — меньшая из зол        Сейчас, на полной скорости мчась в машине с незнакомцем в неизвестном направлении, Кенджи почти готов был кричать о боли, разрывающей его изнутри, будто дикий зверь, или, что уместнее упомянуть всуе, хищный аллозавр. От одного воспоминания о котором к горлу подступает противный ком.        Тёмное ночное шоссе, дикая местность и столбы с проводами внушали ощущение безнадежности, стоило лишь вглядеться во тьму и начать думать — вспоминать — то, что никак не могло уйти из мыслей.        Кенджи, одетый всё в те же брюки, белую футболку и синюю кофту с зеленым воротом, сидел рядом с Дариусом на заднем сидении, глядя прямо перед собой, но будто бы абсолютно ничего не видя. Судорожный выдох — очередная попытка успокоиться провалена. Воздуха словно не хватает, легкие начинают гореть от нехватки кислорода, а сердце стучит так сильно, что вот-вот вырвется из груди, на куски разорвав грудную клетку.        — Спасибо, что спасли нас там, — сквозь пелену слышится голос Дариуса, обращенный к водителю.        Костяшки пальцев судорожно впиваются в обивку сидения. «Этого просто не может быть!» «Но всё же это случилось…»        — Да, да, это самое малое, что я мог для вас сделать, — отвечает мужчина, сидящий за рулем, тепло улыбаясь и не переставая следить за дорогой.        Благо, пока что их, судя по всему, никто не преследует. Но всем было очевидно, что это только пока что, и никаких гарантий нет. Фары освещают дорогу впереди — и там, на первый взгляд, лишь пустая трасса. Но что именно может подстерегать их за любым из поворотов — загадка. Обычно загадки и тайны были по части Бруклин: это она всегда старалась и успешно раскручивала шаг за шагом любые клубки интриг. До того момента, как не оказалась на пути у более сильных; тех, кто не желал, чтоб она совала свою камеру куда не следует.        Кенджи до крови закусывает губу: за ними идёт охота, в которой Бруклин пала первой жертвой. И черта с два тому, кто стоит за этим, это просто сойдёт с рук!        — Стоп. Мы… виделись раньше? — с недоумением переспрашивает у водителя Дариус, в удивлении приподнимая бровь. Дыхание Кенджи становится более хриплым и загнанным. «Это может быть ловушка» — набатом пульсирует в висках. «Но если и так, доказательств нет».        Хотя едва ли им обоим будет легче умереть, когда этот неизвестный мужчина привезет их прямиком в логово тех нелюдей, из-за которых погибла Бруклин.        Паника смешивалась с паранойей настолько сильно, что теперь даже сам парень не мог отличить одного от другого. Дышать. Нужно дышать. Только вот загнанное нервное дыхание едва ли спасет ситуацию. Он не может дышать…        Хлопая себя по влажному от пота лбу, чтоб хоть куда-то деть руки от волнения, Кенджи не слышит обеспокоенное обращение друга, не видит его напряженный встревоженный взгляд. Он просто пытается хоть на пару секунд не думать о гибели Бруклин, гибели отца, и, что важнее, того факта, что он не смог быть рядом вовремя и помочь им.        Да, пусть на тот момент они с Бруклин уже расстались из-за разницы в их взглядах на жизнь, а с отцом у них и вовсе отношения не складывались практически всю жизнь. Пусть так. Но разве сейчас важно это, а не то, что теперь их снова преследуют люди, которые идут по головам, причем действуя самым изощренным способом? Динозавры –готовая машина убийств, но ведь всегда есть те, кто нацеливает на выбранную — нужную — жертву. Неужели эти люди готовы пойти на всё?        Зрачки Кенджи расширенны от ужаса, ресницы дрожат, лоб покрыла испарина. Почему-то всё становится чересчур шумным. Кажется, это кровь монотонно стучит в голове, сковывая виски болью обрушивающегося воспоминания о событиях прошлого часа.        «Велоцираптор в один прыжок достигает его отца, лежащего на траве, и еще борющегося за жизнь. Второй хищник подкрадывается сбоку, присматриваясь к жертве. Раздается глухое рычание и звонкий окрик отца: «Кенджи!» Последний окрик, прежде чем замолчать навсегда.»        На глазах парня блестят слезы, а движения схожи с рыбой, выброшенной на берег и осознающей, что нечем дышать. Полу-всхлип полу-стон срывается с губ.        — Кенджи, — непонимающе зовет Дариус, и, не получая ответной реакции, повторяет более настойчиво. — Кенджи!        За окном очередные столбы и точь-в-точь такая же дикая местность. Столб за столбом. Один-два-три-четыре… Он сбивается со счета. Слишком много мыслей. Тьма за окном давит на легкие.        Он не справляется.        — Кенджи, ты в порядке? — только теперь слышит парень, переведя взгляд на до боли обеспокоенное выражение лица друга, не знающего, что делать в подобной ситуации.        Какая ирония: Дариус умеет уходить от всех хищных динозавров, но понятия не имеет, что делать с этой ситуацией, название которой он тоже не может даже приблизительно сформулировать в своей голове. Была бы здесь Яз, она бы точно смогла помочь, но Дариус, пусть и был свидетелем произошедшего, в абсолютном непонимании.        — Осто-остоновитесь, — хватаясь рукой за куртку Дариуса, подсознательно ища поддержки, в отчаянии на выдохе выдавливает из себя Кенджи, другой рукой нервно дергая ремень в попытке отстегнуться. Он уверен, что если водитель не затормозит, то он выйдет из машины, движущейся на полном ходу.        — Чувак, тормози. Прямо сейчас! — берет инициативу в свои руки Дариус, крича водителю, и видя, что Кенджи совсем плохо. «Еще немного, и всё кончится. Совсем чуть-чуть.»        — Нет, ни за что! — восклицает водитель. — Видели, что случилось с тем мужчиной?        От одного упоминания о гибели отца, в глазах Кенджи темнеет, он не может сфокусировать взгляд: всё его внимание теперь сосредоточенно на внутренних демонах, изнутри пожирающих чувством вины и вгладывающихся в плоть раскаяния.        — Тормози! Давай! — настойчиво осекает Дариус, боковым взглядом замечая реакцию друга. Даже без прикосновений к руке понятно, что пульс у Кенджи зашкаливает.        Для того, чтоб год выжить на острове с динозаврами нужно уметь принимать решения и добиваться желаемого. Сейчас их остановка важна, как ни что иное.        Водитель неуверенно оглядывается в зеркала бокового вида, удостоверяясь, что трасса позади пуста.        Визг шин противно бьёт по ушам, но сейчас это кажется сущим пустяком. Машина наконец останавливается; фары гаснут, позади горят лишь красные сигнальные фары. Одним точным движением Дариус помогает другу расстегнуть ремень безопасности, и Кенджи сломя голову распахивает двери, выскакивая из машины и падая позади неё на колени, поставив руки перед собой и часто дыша.        По его лицу начинают течь обжигающе горькие слёзы, пока парень давится всхлипами. Слёзы градом капают на землю. Спина парня дрожит.        Дариус поспешно выходит из машины, останавливаясь лишь на миг, чтоб ответить.        — Он в порядке? — неожиданно спрашивает водитель, тоже выходя из машины, но не осмеливаясь приближаться.        — Тот мужчина был его отцом.        — О, нет. Мне жаль, я не знал, — неловко, но искренне оправдывается водитель скорее сам перед собой, ведь всё внимание Дариуса теперь сосредоточенно на помощи другу.        Он подходит вплотную, когда Кенджи, всё так же глядя прямо перед собой, на землю, вздрагивает от нервной дрожи. И всхлипывает, почти стонет, чувствуя мягкое похлопывание по плечу.        — Он… Он погиб. Он погиб, — не веря самому себе, говорит Кенджи, чувствуя ком в горле.        Дариус почти теряется, не зная, что ответить, но ответ от него и не требуется. Кенджи, отчаянно нуждающийся в поддержке, сам крепко обнимает друга, рыдая тому в плечо. Переживая всю ту боль, что была у него внутри, и радуясь. что может разделить её.        — Я знаю, — кратко отвечает Дариус, давая куда большее, чем думает.        И этого на данный момент оказывается достаточно. Как бы не выглядели два парня посреди прерии, сидящие на коленях в каких-то кустах у дороги, где один из них просто старается дышать в перерывах между плачем, а другой аккуратно и успокаивающе гладит друга по спине, это — нормальная реакция на ненормальные обстоятельства.        Стрекот цикад, красные фары позади машины и нервно озирающийся водитель отходили на второй план. Боль хочет быть выплаканной. До конца, без остатка. Когда можно обнять того, кто тебе по-настоящему близок, разделить это чувство тоскливой обреченности на двоих. А после — заменить на чувство искренней поддержки, понимания и сочувствия.        Глубокий выдох. И новый вдох.        Дариус отстраняется, кладя руки на плечи Кенджи, осматривая парня, глядя тому в глаза. Он встаёт первым, молча протягивая руку и вселяя уверенность. И Кенджи, превозмогая себя, встает. Теперь он кажется, в сравнении, таким великаном.        Дружеские объятия теперь длятся недолго, но оттого не теряют своей значимости. Однако их прерывает неловкое покашливание.        — Извините, момент неудачный. Но если мы не хотим закончить как тот… — мужчина осекается, напарываясь на острый взгляд Дариуса. — Как твой папа, то, серьёзно, нам нужно отсюда валить. Да дама с рапторами может появиться в любую минуту, — на лице водителя просачивается гримаса страха. — Так что надо сваливать.        — Нет, погоди-ка. Ты из ДДФ , — припоминает Дариус, наполняясь гневом. — Ты был там, в ночь, когда погибла Бруклин.        — Что? — и одного осознания этого достаточно для Кенджи, чтоб резко подойти к низкорослому пухлому водителю, вжимая того в бок его же автомобиля.        — Погоди… Стоп, — начинает оправдываться водитель, желая представить свою версию событий, но понятия не имеющий, как её подать.        — Так это твоих рук дело! — зло спрашивает Кенджи, не церемонясь. Наверняка сейчас одной его злости хватило бы на то, чтоб убить всех, кто причастен к гибели его девушки. — Сперва Бруклин, потом папа! Мы в твоём списке следующие?! — кричит парень, даже не замечая, как мужчина похолодел от испуга.        — Прошу, не трогайте меня, — попросил мужчина, жалея, что не сообщил обо всём сразу. — Меня зовут Матео. И клянусь всем, что у меня есть: я не причастен к смерти твоего отца.        Мужчине не очень-то верили, но приближающаяся к ним по шоссе машина явно заставляла ускориться в их разборках. Ведь если это та же сумасшедшая, натравившая на них рапторов, то церемониться она точно не станет.        — А как на счет Бруклин?! — гневно продолжил допрос Кенджи, нависая над низким Матео.        — Нет. Я бы погиб, если бы не она, — теперь уже Матео было впору пугаться за свою безопасность, глядя на лица юношей. — Умоляю вас, отпустите меня. Я расскажу, что произошло.        Переглянувшись, Дариус и Кенджи пока не приняли решения послушать.        — Мы и так знаем: её убил дикий алозавр! — резко ответил Дариус, чувствуя, что если он сейчас не вступит в диалог, то Кенджи не сможет больше держать себя в руках.        — Не совсем. Её убили умышленно.        — Что? — удивленно переспрашивает Кенджи в тот миг, когда прямо за ним, всё так же светя фарами проезжает машина.        Эта информация в очередной раз бьёт под дых. Если за ними целенаправленно ведется охота, то почему она не могла быть и за Бруклин? Но алозавр? Почему алозавр, если рапторами управлять проще: они более мобильные и стайные. Может, до них еще просто об этом не додумались?        — Слушайте, я всё объясню, — уговаривает Матео, не желая в очередной раз быть ударенным о машину, — но нам нужно ехать, пока нас не поймали дрессированные рапторы.        Отчаяние в его голосе действовало на парней по-разному: Кенджи был разгневан, в то время как скепсису на лице Дариуса позавидовал бы любой игрок в покер.        — Пожалуйста.        Парни переглянулись, пытаясь буквально прочесть мысли друг друга по выражению лиц. Кенджи был в раздумьях.        — Он всё же спас нам жизнь, — резонно отметил Дариус, опуская взгляд, и считая, что нужно дать себе шанс поверить в то, что это правда.        Резко отпустив плечи мужчины, Кенджи проводил того взглядом, запоздало услышав слова благодарности, и вместе с Дариусом садясь в машину.