В Исследовательских Целях

***

Откуда-то снизу слышится шум и возмущённые голоса. Этаж там, кажется, цокольный. Очередной спор вспыхнул из-за отличных точек зрения и мотивов. Джодах так и излучал гнев, наполняя яростью воздух. Как Джон не мог понять, что их дело слишком важное, чтобы настолько халатно к нему относиться! Неслыханное легкомыслие! От того, как они поработают, напрямую зависит целостность вселенной! Джодах не понимал такого отношения к делу, отчего особенно сильно возмущался. И сейчас всё было так же. Спор всё больше распалялся, не имея даже намёка на быстрое завершение. И если Джону ещё было весело и задорно, то Джодах боролся с желанием молча вмазать так, чтоб за ушами трещало, и уйти. Это не было для них чем-то новым, но сегодняшняя ссора грезила стать самой фееричной из всех минувших, потому что Джон знал, что это точно заденет пернатого. — Я вообще удивлён, как твой Лололошка долго разгадывал мою загадку. Она же простая! В этом наше с ним отличие, ведь я гениален! В отличие от..- — Довольно болтовни. — Джодах прерывает его резко и грозно, даже не повысив голоса. — Каким бы ты уникумом не был, сейчас ты просто хвалишься и ничего более, а твоя самовлюблённость просто зашкаливает. Харрис секунду молчит, казалось, обдумывая сказанное. Джодах на это мысленно ликует, ведь задеть учёного обычно было чем-то невозможным. Правда, рано радовался крылатый. Через долю секунды лицо Джона преображается, обретая привычную дерзкую ухмылку. — Один-ноль, крылатик. Всё же, от своей копии ты характером не отличаешься. Но, отдам должное, в отличие от него ты хоть что-то делаешь. — Джон смотрит в сторону, разминая спину и руки в привычной манере. Джодах хмурится, готовясь к очередной колкости. — Надеюсь, осенью ты оставишь мои нервы в покое. А то твоя черноволосая параллель мне уже плешь проела со своей бесконтрольной агрессией, фи! В какой-то момент Джодах просто стоял, обдумывая сказанные Хариссом слова. Ладно, агрессию легко можно списать на гон, который, скорее всего, проходился тем Ангелом в доминантной позиции, раз уж тот вёл себя несдержанно и опасно. Чёрные волосы можно списать на обстоятельства. Подумаешь, может, просто покрасился? Но вот заявление с осенью... Об этом Архимаг задумался, сам того не заметив. Правда, совсем ненадолго. — Эй, Токсик, спишь, что-ли? Я с тобой разговариваю! — Наигранно обиженно восклицает Джон, щёлкая пальцами перед глазами. — Что же могло удивить тебя? Джодах раздражённо прищурился от того, как неприятно учёный протянул местоимение, словно специально делая на него упор. Ещё и стоял так близко, бррр, раздражает. Страшно раздражает! — Тебя не касается, Джон. Это личное и никого отношения к тебе не имеет. — Да ладно, что могло тебя так смутить? Неужели... Что-то не сходится? Ха! Звучит как загадка, которую я без проблем разгадаю! — Заявляет мироходец, попутно хватая Ангела за рукав одеяния. Кажется, рыжик намерен дойти до конца. А то как же это? Они так хорошо общаются, и какие-то тайны друг от друга прячут? Ну нет, не проканает. Даже учитывая то, что общались они, как кошка с собакой. Гиперактивная пакостная кошка и уставшая нервная собака. — Давай смотреть! Вряд-ли тебя зацепила его шевелюра, слишком просто для такого, как ты. Так-так-так... Агрессия? Могут быть просто проблемы с характером, у него постоянно такое, сезонности какой-то не наблюдал. Что, осталось время года? Давай, колись, пернатик! Джодах молчал. Это было слишком просто для учёного. Как детская загадка. — Я повторяю, тебя это волновать не должно, Харрис. — Ай-ай-яй, я же просил не обращаться ко мне по фамилии, Токсик! — Глаз Джодаха нервно подёргивается. Хотя, всё лучше, чем "Убийца-Ави". — Да чёрт тебя дери, Джон! Да, у Скайзернов этой вселенной гнездование весной, как у большинства пернатых! Доволен? Это то, что ты хотел услышать? — Вспылил крылатый, только больше раздражаясь. Ему и самому бы пора подготовиться к сезону, но чертовски не хотелось становиться объектом вечного бубнежа учёного. — Охо-хо~ То есть, совсем скоро, верно? Любопытно... Твой тёзка никогда к себе не подпускал. Хотя, не то, что бы мне сильно хотелось подходить к этому... Не суть важно! Расскажи поподробнее! Моментально Джона давят гневным взглядом. Он понимает, что схватился рукой за чужое оперение, причём довольно небрежно. Ему на секунду показалось, взгляд был даже ошалело-диким, что ещё секунда, и Джодах его, как минимум, оставит без головы. Ахримаг одним точным движением двинул крылом так, чтобы удар суставом пришёлся ровно в лицо наглеца. — Никогда. Никогда не трогай крылья без разрешения. — Голос стал низким, тягучим и почти липким. Ноги Джона почти что подкосились от тихого злобного рыка в каждом слове. — В моём Скайзерне за это ты бы, в лучшем случае, сейчас остался без руки. — Аммм... А можно? — В привычной, но более неуверенной манере спрашивает Джон, очевидно, очень надеясь на разрешение. Честно, он вообще не хотел спрашивать. Хотел просто посмотреть, потрогать, прощупать, узнать. Но нос всё ещё кровоточил, а непонятный страх не давал нормально двинуться. Джодах молча разворачивается и уходит.

***

Два дня они не пересекались. Крылатый буквально не пускал Джона в одну из комнат, где он обосновался, так что учёному оставалось выполнять свою работу, делать записи и прикладывать лёд к ушибленному носу. Тем не менее, долго это не продолжилось. В какой-то момент Джону понадобилась консультация, отчего пришлось товарища потревожить. Учёный всегда носил с собой ключ-карту от всего их комплекса. Так уж вышло, он ненавидел бесполезное ожидание и трату времени на поход за ключами или ожидание разрешения на вход. Потому, как только отсек оказался открыт, Джон без проблем оказался внутри. За счёт отсутствия окон и выключенного света в комнате очень темно. Учёный тихо ругается, находя на ощупь настольную лампу и, наконец, нормально осматривая комнату. — У меня складывается чёткое впечатление, что воспитания у тебя нет, как такового. — Крылатый приподнялся со своей кровати в углу комнаты, сверля Харриса самым недовольным взглядом. — Что тебе от меня нужно, Джон? — Именно! В моих рассчё... Погоди. — Рыжий умолк, стоило только присмотреться к внешнему виду Архимага: растрёпанный, болезненного цвета кожа, синяки под глазами, а вокруг его перья. — Ты выглядишь плохо. — Ну спасибо. — Джодах закатывает глаза, а Харрис в этот момент проскакивает поближе к нему. — Крылья ноют? Спина, шея? — Учёный по очереди прикасался к упоминаемым частям тела, легонько надавливая на обычно болевые точки. Джодах шумно выдыхает, стараясь держать себя в руках и не подавать вида. Болит. — Нет. Не трогай меня. — Ага, а здесь? Если так потяну? — Копия Лололошки осторожно держит крыло, то раскрывая его полностью, то отводя от тела вверх, то надавливая ладонью на суставы. — Я уже сказал тебе. Просто уйди. — Слышу-слышу, но это стандартный осмотр, чтобы исключить поражение крыльев в твоём ослабленном состоянии. — Я в норме, чего прицепился, как- — Как твои пероеды? — Чего?! — Ага, реакция в норме, мыслительная деятельность не так заторможена... — Пока Джон рассуждал вслух, Ави планировал его, если не убить, то хотя бы просто вышвырнуть из комнаты. — Осмотреть себя целиком ты мне, конечно же, не дашь, Пернатик, но я сделал всё, что мог в этой ситуации. По части крыльев и спины ты в норме, на предмет каких-то внутренних процессов я тебя проверить смогу, если дашь спокойно взять кровь. Знаешь, без разбитого лица или чего-то такого. Да, Харрис прямо указывал на недавний удар крылом, всё ещё будучи этим недовольным. — Значит так. — Джодах зол и недоволен, на что указывает сама его поза, тон голоса, да и, чего таить, злейшее выражение лица. — Я ясно дал тебе понять, что не намерен терпеть такую наглость. И теперь ты делаешь вид, что что-то понимаешь и продолжаешь лезть в моё личное пространство? Ты отвратителен, Джон. Убирайся из моей комнаты. — Пф, больно надо, пернатик! — Не изменяя своей манере, Джон выскочил из комнаты так же внезапно, как и ворвался в неё. Лишь вернувшись в лабораторию, он замер в раздумьях. Сказать, что слова Джодаха почему-то задели его — ничего не сказать. Это было ужасно неприятное чувство, которого Харрис за собой раньше не замечал. И ведь он даже сам себе объяснить не может, почему в груди так ноет.

***

Следующая их встреча состоялась, кажется, через чудовищно долгие три недели, Джон считал. Он буквально выловил Джодаха в общем помещении, предназначенном для общего отдыха. — Надо же, кого я вижу! — В своей манере заявил учёный, привычно врываясь в помещение и принося с собой физически ощутимый хаос и шум. — А ты обновился даже быстрее, чем твоя быдловатая копия. — Меня мало интересует, Джон. Либо говори, что ты там опять придумал, либо катись работать. – Скайзерн даже не повернулся, хотя ощутимо напрягся, слыша знакомый голос. — Я не собираюсь с тобой спорить, просто слушай. – Сказал, как отрезал, учёный. Ави, не веря, действительно ли он это слышит, или это просто большая галлюцинация, обернулся, заглядывая рыжему мироходцу в глаза. — Твои слова тогда, три недели назад. Меня... Это задело. — Харрис, ты издеваешься?! — Сейчас я говорю. Не перебивай. – Без единой эмоции на лице бросил Джон, кажется, смотря куда-то насквозь. — Я никогда. И ни на кого. Не обижался. Никогда. Подобная реакция на какие-то слова всегда казалась мне проявлением слабости разума, собственной жалости. А я себя жалким не считал. Я... Я знаю, как работают человеческие эмоции, какие с этим проходят процессы в головном мозге и тому подобное, но... Это не та причина, которую я сейчас хочу знать. Ты легко можешь представить, в какие ситуации я попадал со своим характером или умом, но никогда я не испытывал такой... Жалкой обиды на простые слова. Я не глупец, я всё понимаю, но... За закрытой дверью раздалось едва слышное копашение, оба обратили на него внимание. И стоило Джодаху вернуть свой взгляд с двери на собеседника, как у того окончательно сгорело: скривив лицо в неописуемом отвращении, учёный, так и излучая агрессию, вышел из комнаты отдыха, напоследок хлопнув тяжёлой железной дверью. Не трудно было понять, что Харрису это было отвратительно. Он мог понять, когда его подслушивали в его родном мире, но не это. Ладно, когда он нёс в своей голове несоизмеримое количество важной информации, которая могла как спасти, так и убить десятки тысяч людей, создавать автоматонов и путешествовать между реальностями, но сейчас подслушали его личные переживания, его откровения. Да ему в душу плюнули этим жестом! Джодах решил дать тому успокоиться и весь день даже не пытался найти Джона. Зная того, он либо отшучивался бы, либо избегал, либо отказался говорить вообще. Нужно было немного выждать, чтобы рыжий точно надумал взаимодействовать, а не увиливать. А потому, Скайзерн направился в лабораторию, чтобы попытаться сделать хоть что-то. Знаний то у него было предостаточно, но они плохо стыковались с планированием возвращения своего мироходца. Раздражало, да, безусловно. Но ничего с этим поделать он сейчас не мог. Листая собственные записи в потрёпанной тетради, Ави сильно увлёкся, совершенно перестав следить за временем. Он оторвался от исследований только тогда, когда из соседней лаборатории выглянула Окетра, искренне удивлённо на него уставившись. — Джодах, ты тут уже очень долго, не пора передохнуть? Ты же только, ну... Восстановился, да и... — Не нужно, Окетра. Я в порядке, давно уже не нуждаюсь ни во сне, ни в еде. Иди отдыхай. – Не отвлекаясь от записей ответил Архимаг, почти не обращая внимания на подобные порывы позаботиться. Он прекрасно понимал, что все работают над общим делом, ради общего друга, но Джодах никогда не говорил, что ему улыбается чья-то опека, тем более подобная. — Ох, хорошо, но... Перерывы всё равно нужны, мозг должен отдыхать. — Девушка не глупа, быстро поняла, что разговор продолжать не стоит, и вышла. — ... – Джодах возобновил чтение, но, как оказалось, просто бегал глазами по тексту, вообще его не запоминая, и тут же раздражённо захлопнул тетрадь. – Тц, сбился. Вздохнув, крылатый встал со своего места и направился на поиски рыжего гения. Нужно было бы дослушать его всё-таки. Обнаружился Харрис в собственной комнатке, ничем особо не отличавшейся от остальных в их небольшом комплексе: пара ламп в потолке, отсутствие окон, небольшой шкафчик, стол, скромная кровать и тумба рядом. Сразу видно, что использовалось помещение исключительно для сна – скудно пустое, грустное, строгое серое место. — Джон. Ты хотел поговорить. – После короткого стука в дверь говорит крылатый, заходя в комнату. Мироходец тут же обернулся, одним движением руки смахивая все записи со стола и поднимаясь на ноги. – Что это? Не похоже на твои расчёты. — Это и не они, крылатик. Однако, я всё равно собирался обсудить именно их. – Мироходец подскакивает к вошедшему Скайзерну, подходя до неприличия близко. – Расскажи о своей биологии. — Чего? — Тш-тш-тш, погоди. Не так. Я хочу видеть эту разницу. Своими глазами, чтобы сравнить. Я практик, да и так интереснее. — Ты в своём уме? Ты считаешь нормальным задавать такие вопросы? — Слушай, я не под хвост тебе лезть собираюсь, только внешне осмотреть, чего тебе стоит? – Джон помнит предыдущий опыт и держит руки при себе, ожидая хотя бы намёка на разрешение. Джодах стоял в раздумьях минут 10, взвешивая все "за" и "против", не забывая учесть всевозможные выходки Джона. Но, даже обдумав всё с точки зрения возможных результатов, благополучные исходы перевесили негативные. Скайзерну ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и усесться на стоящую рядом кровать. Джон же, удивлённый и довольный, подошёл к своему "исследуемому", сначала просто осматривая крылья. Однако, надолго этого не хватило. — Снимай одежду. — Ничего не путаешь? Я и так тебе много позволяю. — Да не всю же. Хотя, там уже как сам надумаешь, крылатик. Но мне нужно видеть твою спину. – Возмущению Джодаха не было предела. Если бы кто-то из его прежних знакомых знал, чем он сейчас занимается, насмешек и упрёков было точно не избежать. Говоря об этом, Джодах боялся кое-чего другого. Ему, как и любому другому представителю Скайзерна, были инстинктивно безумно дороги крылья. Страшно было вспоминать период Дизмиста, когда каждый пытался навредить как можно больше, сильнее ранить, искалечить. Но, к сожалению, он прекрасно помнил всё: и как там относились к заключённым надзиратели, и как сами местные относились друг к другу. Это было, мягко говоря, самое мрачное, тёмное и кровавое время в жизни Архимага. Джон прикасается к ныне оголённой спине, проводя пальцами по заметным рельефам мышц, отмечая для себя, какая куда идёт и где крепится. Интерес лишь подогревали две дополнительные пары крыльев, помимо основных, ведь так даже занимательнее! Джон переместил одну руку со спины на крыло, ухватывая за перистое плечо, второй нащупывая сустав. Теперь, в отличие от инцидента пару недель назад, конечность была совершенно расслаблена и не напрягалась. Джодах не признался бы, но ему чертовски понравилось это ощущение, ведь в кои-то веки Джон не был резок в своих действиях, аккуратно перемещал руки с места на место. Крылатый готов поклясться, что это самое необычное, что ему доводилось чувствовать. Да и это было понятно, ведь никто никогда не трогал его крылья... таким непривычным образом. Харриса отвлёк тихий глубокий клёкот, доносившийся из-за вороха перьев. — Ха, мило. – Подумал про себя учёный, предпочитая промолчать. Не хотелось снова разбивать нос или лишний раз раздражать Джодаха. Только не сейчас, когда он наконец может опытным путём понять разницу между одним и тем же видом разных реальностей. Спина Джодаха вокруг крыльев была покрыта мелкими пуховыми перьями, так же, как и задняя сторона шеи, область около ушей (однако, за самими ушами росли длинные перья, по строению напоминающие рулевые). Место выхода крыльев из спины было невероятно крепким и выглядело крайне притягательно. А кто учёный такой, чтобы не делать то, что хочется? С силой нажав на плечевой сустав крыла, расправляя его, Джон улыбнулся шумному вздоху. — Широчайшая спины, – тянет Харрис, надавливая на рельефы мышц, обводя их руками, – трапециевидная, – ухмыляется, не без удовольствия мнёт спину, переходя на заднюю дельту, но из-за предвкушения напрочь забывает её назвать. Проходится по подостной, большой круглой, а затем возвращается на крылья. Учёный мягко касается малых крыльев, прекрасно чувствуя их трепет, отмечает разницу размаха, подвижности, оперения. — Надо же, отличия всё же есть. – Ухмыляется себе Харрис, делая мысленную пометку записать эти факты. Джодах же предпочитает тактично промолчать, чем развивать сейчас какую-то дискуссию. — Так, а тут у нас что? – Джон тянется уже к хвосту, почти его касается, но Джодах оказывается шустрее, оборачивается и перехватывает руку. — Нет, хвост трогать не надо. — Говоришь так, как будто не ты минуту назад щебетал и поставлялся под руки. — Могу уйти. — Не можешь. – Ави вместо ответа молча поднимает бровь, собеседник ему поясняет. – Посмотри на себя: взъерошенный, красный, крылья дрожат – тебе понравилось! Ну куда ты денешься? В наглую опустив руку на корень хвоста, Джон сжимает его, прижимается к торсу крылатого, второй рукой приобнимая. Учёный всем своим корпусом чувствует крупную дрожь тела под ним, наслаждается и возможностью слышать шумные вздохи и озадаченный птичий клёкот. И тут Харрису приходит одна хитрая мысль, которой он не в силах сопротивляться. Одной рукой рыжий всё так же держится за хвост, а второй стягивает с себя шарф, умудряясь развязать узел. Одно ловкое движение, и Джодах распластался по кровати, от неожиданности раскинув крылья. Те, в свою очередь, в полный размах не поместились и неприятно ударились о стены тесной комнатушки. И пока скайзерн отвлёкся, Джон удобненько умостился у самого изголовья, шустро преревязывая руки партнёра между собой и крепя к изголовью кровати. — Не сильно то ты и против. – Почти что пропел учёный, максимально близко придвигаясь к лицу ангела. – Иначе было бы моё лицо уже не таким привлекательным, да? И не успел Джодах даже подумать над ответом, как его губы оказались прижаты чужими. Нет, Джон совершенно не церемонился и, кажется, даже не собирался ничего объяснять. По крайней мере, сейчас не собирался, прижимаясь ближе в попытках проникнуть в чужой рот. Стало проще, когда рука вернулась на плечевой сустав крыла – скайзерн тут же раскрыл рот в немом стоне и был пойман юрким учёным. В то же время правая рука мироходца блуждала от уха до рёбер, щекоча смуглую кожу и вызывая приятную дрожь. Ави совершенно не сопротивлялся, но и содействия старался не оказывать, лишь пытался заглянуть Джону в глаза, ни на долю процента не смягчая своего строгого взгляда. Дейви на это только усмехнулся, с вызовом смотря в лицо партнёру, а затем ловко перекинул ногу через зафиксированное тело, нависая сверху. Секунда, и учёный уже припадает губами к мощной шее, старательно выводя узоры языком и изрядно щедрясь на засосы. А руки тем временем переместились на крепкие мышцы груди. — Твёрдые и плотные, самое то, чтобы держать настолько крупные крылья. – Почти промурлыкал учёный, балуясь незатейливым "массажем" с минуту, а затем и вовсе припадая губами к соску. Ави был слишком горд, чтобы что-то сказать, а потому продолжал смотреть на партнёра с невозмутимым лицом, давая лишь уголкам губ слегка подрагивать, даже не замечая, как он сам постоянно сжимает руки в кулаки. Ловкие пальцы Джона скользнули по крепкому прессу, перескочили его собственные ноги и быстро скрылись под резинкой тёмных штанов, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Резкий взмах рукой, и элемент одежды улетает в сторону, оставляя крылатого буквально ни с чем. Харрис наконец отрывается от заманчиво блестящей груди, убирает от неё руку, пересаживаясь на бёдра. Не поднимая взгляда, он цепляет рукой крупный, в сравнении с ним самим, член партнёра, приятно удивляясь как размеру, так и реакции партнёра на подобное прикосновение. Проведя рукой вверх-вниз, рыжик надавил пальцем на головку, слушая громкие вздохи и шелест нервно бьющихся крыльев. Мироходец в наглую раздвинул чужие ноги, шустро между них умостился и в своей манере стянул очки. — Надо же, не перестаёшь удивлять, пернатик! Уж чего-чего, а ожидал я явно не гермафродитизма. – Усмехнулся учёный, опережая чужую ругань и тут же надавливая пальцами на дополнительное половое отверстие. В силу разницы габаритов, они прошли внутрь достаточно легко и без проблем. Джодах возмущённо выдохнул, не отводя взгляда от лица этого несносного нарушителя покоя, но не сказал ни слова. Мироходец бесстыже двигал пальцами, в каком-то своём темпе вводя их во влажное тепло, ни на секунду не отвлекаясь от своего дела и полностью игнорируя ощутимо прожигающий взгляд Ангела. Джодах, честно признаться, сам не понял, в какой момент отвлёкся и начал прислушиваться к реакции своего тела. Он постепенно расслабился и опустился на подушку у изголовья, прикрывая глаза, а хвост, прижатый к кровати, так и норовил заходить из стороны в сторону. Учёный очередной раз ухмыльнулся, стараясь двигать пальцами глубже и под разными углами, но быстро понял, что такой длины для Ави маловато. И Джон, видя, что на него не смотрят, наклонился к члену, легонько чмокнул головку и тут же размашисто прошёлся по ней языком. Крылатый, ожидаемо, поднял голову, крепко сжимая губы, стараясь не издать ни звука. Но даже так тихий довольный клёкот прорывался наружу. Джодах в очередной раз отвлёкся, позволяя учёному остаться незамеченным и убрать руки. — Что ты там... – Хотел было возмутиться скайзерн, но тут же оказался придавлен мироходцем и затянут в новый поцелуй. — Если бы ты хотел – давно бы уже поставил меня на место. Вот сейчас и скажи мне: да или нет. – Даже чрезмерно серьёзно выдал рыжий, отрываясь от лица партнёра и нависая над ним. — Джон, ты идиот. – Джодах вздыхает, театрально закатывает глаза, заглядывая в самую душу учёному. Кто, если не Джон Дейви Харрис мог придумать что-то такое? Кто смог это осуществить и не быть сиюсекундно стёртым в порошок? Только он. – Ну, удиви меня, попробуй. Лицо учёного почти что засияло. Он вернулся на своё прежнее место, уже было потянул руку к партнёрскому паху, но на секунду завис, будто что-то обдумывая. — Ну-ка, разворачивайся. — Ты погляди, раскомандовался. – Проскочило в мыслях, но делать нечего, пришлось выполнять. И Джодах, без каких-либо проблем освободив свои руки, занял требуемое коленно-локтевое положение и усмехнулся. – Ну-ка, дотянись-ка теперь. Джон же, подметив хитрость, ухватился за корень хвоста и немного потянул на себя, отчего Джодах гулко рыкнул, но опустился до нужного. — Как раз под меня, спасибо, Пернатик. И, не дожидаясь от скайзерна очередной подлянки, Джон, не терявший до этого ни секунды, приставляет головку к ранее подготовленному отверстию и плавно вводит. Ангел тихо выдыхает, удобнее подминая под себя подушку. Он бы никогда и никому не признался, что Джон – его первый половой партнёр, но увы, так и было. Раньше он и мечтать не мог о том, чтобы быть чьим-то любимым, чтобы быть для кого-то дорогим и ценным. Конечно, сейчас ничего, как он сам уверен, не поменялось, но теперь плевать, что о нём могут подумать.

***

Пробуждение было ленивым, глаза совершенно не хотели открываться. И это при том, что сам сон давно не являлся необходимостью! А ведь где-то на задворках мелькали вчерашние воспоминания, сопровождавшиеся фантомными ощущениями прикосновений. Джодах, окончательно отойдя ото сна, прислушался к ощущениям своего тела: ему мало того, что хотелось завернуться в одеяло и проспать до вечера, так ещё и вернулось ощущение боли, – доказательством тому ноющая поясница, саднящие корень хвоста и засосы по телу – но мало того, ещё, к ужасу пернатого, страшно хотелось где-нибудь ото всех спрятаться. Раздражение и острая досада начали брать верх. Ави повернул голову в сторону, обнаруживая виновника рядом с собой, он уже не спал, смотрел куда-то в стену с удивительно спокойным выражением лица. — Джон. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, думаю об этом последние три часа. Я крупно облажался, понадеявшись на цифры, но совсем забыв о твоей физиологии. Ты – божество, возможности твоего тела безграничны, а я не учёл этого. — Взгляд Харриса был чрезмерно серьёзным, видно, что он испытывает некую вину за произошедшее. — Джон, ты послушай сначала. Я вчера хоть слово против сказал? Ох, если бы я был не согласен, со свистом ты бы отсюда вылетел. Не снимаю с тебя ответственность, но и я сам не лучше. Джон молча слушал, не решаясь что-то добавить или сказать. — А ещё попробуй меньше думать. Тебе вредно, слишком сильно впечатляешься. У скайзернов после секса в пассивной позиции и при наличии соответствующих органов в любом случае образовывается яйцо. Ну ты то, я думаю, мог бы понять, что оно не во всех случаях может быть оплодотворено. Ты человек, а я, да, божество, но всё ещё скайзерн. Мы заведомо настолько разных видов, что даже способности моего тела меняться и подстраиваться тут не помогут. – Джодах спокойно объяснял это Харрису, словно маленькому ребёнку, без криков и раскладывая всё по полочкам. Тот же сидел, смотря в пол. Брови были сведены к переносице. Джон явно о чём-то глубоко задумался. Крылатому не осталось ничего, кроме как вздохнуть и притянуть этого глупого учёного к себе, заключая в объятья. — В своём мире я никому не мог доверять, кроме сестры, но она, как назло, не имела искры и прожила сильно меньше меня. – Джодах не смел перебивать, внимательно слушал. – Скольких бы существ я не встретил, никому не мог раскрыть душу. Они всегда... Нет, я всегда преподносил себя так, что меня сторонились. Я сам никому не хотел раскрываться. До сих пор для меня это самое трудное действие, казалось бы, сказать о своих чувствах. — Поверишь или нет, но моя судьба была похожей. – После продолжительной паузы прошептал скайзерн, нехотя углубляясь в прошлое. – Не знаю, как в твоей вселенной, но здесь мой род был тем, что называется отдушиной. К нам можно было несправедливо относиться, можно было публично оскорблять и обделять в правах. Каждого Ави оценивали минимум втрое неохотнее и незначительнее, чем любого другого скайзерна. Это поощрялось. Детей обязательно отправляли в самое жестокое место Скайзерна наряду с серийными убийцами и маньяками, просто потому что они Ави. — Хах... – Джон перевёл взгляд на стену в стороне, очевидно расслабляясь после такого разговора. – Мы оба цапались друг с другом из-за обычной защитной реакции на почве старых травм, как мило. — А ещё это можно было обнаружить, не занимаясь накануне сексом, ты знал? — Ой, а вот давай без этого? — Обойдёшься. Джодах, не двинув ни единым мускулом лица, улёгся обратно на кровать, прижимая Джона к себе всем телом и укрывая крылом. — Гормоны? – Чуть более привычно выдаёт с ухмылкой учёный. — Сейчас вылетишь. — Не-ет? – Тянет он, приподнимая бровь и хихикая. – Тогда что это ты такой нежный? — Чтобы ты спросил. — Эхх, ты слишком спокоен, так не интересно! — Ты устанешь меня слушать, как только придёт пора делать гнездо. Уж поверь, говорить я буду больше, чем ты когда-либо в своей жизни. И ничего хорошего ты о себе не услышишь. — Жду не дождусь, Джодах.

***