Как Ржать У Геев

      Кацуки сидел на полу, оперевшись на кожаный диван в позе лотоса. И в противоречие этому нежному розовому цветку он дёргался и был неспокоен. Единственная дочь Дайомонда не умела считать.       Нет, она вовсе не была глупой или ленивой. Просто причуда, что смешала ДНК Киришимы и Бакуго была… не совсем надёжной. Да, они понимали, что это с самого начала был риск. Риск создать ребёнка, которому будет сложно жить и ориентироваться в пространстве.       Дайомонде восемь лет и в этом возрасте она не может сложить никакие числа. Потому что год назад врач отвёл Кацуки в сторону и сказал, что у той дискалькулия. Отклонение, при котором человек не способен воспринимать геометрические фигуры и числа       Сказать, что это было ударом? Можно, если судить по синим пятнам и тонким морщинам в двадцать пять лет у Кацуки и по неловким взглядам Киришимы, когда речь заходит об умственной деятельности девочки.       Но Киришима с Бакуго возложили на себя ответственность и от малышки Дайо отступать они не собираются. “Цифры – это просто символы” – сказал Эйджиро за семейным столом, празднуя день рождение своей дочери. И бакусквад дружно закричал: «А тюрьма – это просто комната!». Послышались визги и среди этих визгов улыбалась Монда.       Бакуго вспоминает и прокручивает эти моменты раз за разом, то ли желая всплакнуть от них, то ли отвлечься от бурлящей деятельности Дайо. Она сидит чуть поодаль и явно злится на цифры. «Пока что цифры, а не числа», – думает Кацуки, глядя на блондинистую голову с прямыми волосами.       Также он мимолётно замечает, что Монда злится также, как он. Хмурые тонкие брови, сжимающиеся зубы и маленькая ручка, которая сжимает деревянный кружок Сегена, который судя по всему, скоро треснет.       Терпеливого Киришимы рядом нет. А если бы был, то на него бы бушующим пламенем злости накинулся муж и кипячёной водой колких слов в сторону ни в чём неповинных циферок напала дочь.       Но Бакуго не отчаивается и ни в коем случае не чувствует себя беспомощным без него. Скорее малость тупым, потому что он в жизни не сталкивался с тем, чтобы объяснять какую-нибудь абстрактную вещь человеку, который эти вещи просто не способен воспринимать. Но даже если Эйджиро придёт, то блондин заранее понимает – он лишь почувствует себя "прямым", и то не до конца.       Сейчас же отец девочки ухмыльнулся и потянулся к светлым волосам до плеч. От скуки он распушил и снова расправил светлые волосы, получив угрюмое и обиженное мычание. Дайо мнёт губы и презрительно фыркает на хитроумный взгляд своего блондинистого папаши. Но будто пришибленная резким разрядом тока, та облизывается с маниакальным взглядом.       Бакуго тут же растягивает бледные губы в улыбке, показывая клычок. Так он подбадривает на верный шаг дочку, которая достаточно долго думала, чтобы понять решение задачи.       Дайо находит схожесть между красным отверстием и формой деревяшки в руке, которую специально взяли из другого набора, чтобы девочка перестала ориентироваться на цвет, с которым у неё всё в порядке. И с видом победительницы дракона она вставляет кружок в нужное отверстие.       Бакуго без капли сарказма похлопал в ладоши и дал итоговый листок с одной единственной надписью: “круг”. И Монда с гордостью львицы и грациозностью только вылупившегося цыплёнка (Кири так и планировал назвать дочь, да) взяла жёлтый карандаш и обрисовала окружность. Немного криво, но для неё прекрасный результат.       — Поняла, что такое круг? – Кац нежно и задумчиво смотрит на солнце всей жизни, из-за которого он не сможет геройствовать как минимум ещё два года. «Оно и хорошо», – думает он.       — Да, — поднимая руки вверх, слегка задрав белый сарафан в голубой цветочек, уверенно говорит девочка.       — Ну, идём значит, Дайомонда, – он наконец встал с насиженного места, вытягивая руки и выпрямляя спину в чёрной майке.       Бакуго опустился до уровня роста дочери и протянув руки, поднял её. Слушая её звонкий смех и лепет, он встряхивает голову и подсаживает на закорки. Смотрит вверх, придерживая её за лодыжки и качает головой. Он прошёлся по квартире взглядом и зацепился за телевизор.       Удивлённая тем, что папа до сих пор стоит, она отслеживает его взгляд, стараясь не сбиться с него и видя, что тот устремляет его в телевизор, хихикает. Бакуго пытается этого не делать, слыша от дочери, что он глупый и телевизор – это не круг, а четырёхугольник.       — Хорошо, прости, папа уже не очень хорошо слышит, – говорит Бакуго. Он правда плохо слышит из-за квирка, Дайомонда знает, но в каком возрасте слышат фигуры?       — Пап, а в каком возрасте слышат фигуры? – спрашивает Дайо, а Кацуки готовясь отвечать за свою глупость, которая на самом деле была незатейливой шуткой слышит знакомый крик: «Я дома!» из прихожей.       Киришима пришёл домой. И конечно же он сразу же полез целовать их с дочерью. Как обычно, заботливый слон, да и только.       — Что тут делаете? – Эйджиро говорит громко, адресуя вопрос и мужу тоже.       — Папа посмотрел на телевизор и подумал, что это круг!       — Ого! Кацуки, как ты умудрился, ещё и ребёнка учишь! — Эйджиро – хороший актёр, потому что сейчас Бакуго реально захотелось начать орать про то, как тот смеет так издеваться над ним, но осекается, тут же начав втягивать живот, желая удержаться от смеха.       — Да-да! А ещё знаешь что он сказал?! – дочка раскачивается на папе, как на качелях и тот, невольно поддаваясь качается с пятки на носок, веселя дочку и свистя себе под нос.       — Что же!? – Кацуки когда-нибудь побежит за успокоительным, если тот не перестанет делать это выражение лица, которое Сэро назвал: «Каменный инфаркт». От правды недалеко кстати, ибо лицо это запечатлели когда он был в форме Несокрушимого. Кацуки как-нибудь покажет на следующем занятии эти фотки дочке. Полезно будет.       — Сказал, что уже плохо слышит фигуры!!!       — Кацуки! Господи, как ты можешь так? Ты вообще её чему-нибудь хорошему научил? Ты ужасен, – чувство мелодрамы у Киришимы сочится из опущенных уголков губ и почти слезящихся глаз.       — Эй, только я могу обижать папу Кацуки!!! – в горле всё толкается и прошибает выстрелом вверх от так хорошо сдерживаемого смеха. Дочь его защищает. От Киришимы.       Киришима качает головой из стороны в сторону, улыбается и ероша обоим волосы, идёт переодеваться. Кацуки с Дайо остаются снова вместе.       Спрашивая разрешения на продолжение, ожидая что ребёнок утомился, Бакуго получает положительный ответ и бредёт по дому Эйфелевой башней.       Нет, ну а что? Посетительница в виде Дайомонды есть, большего не надо. Так ещё и активная какая! Пока не отпинала Бакуго ногами не успокоилась! Сходу кричала на круглые предметы и в радости подтверждения от взрослого оттягивала Кацуки колючие волосы до шипения. ***       — Сильно вымотался, Кац? – спросил он, сидя на кровати. Не дождавшись ответа, он понял, что ответ положительный. Когда Бакуго присел, Эйджиро обнял его, и потёрся щекой о его живот, когда тот захотел выключить лампу.       Тот лишь закатил глаза и погладил чужой затылок. Потянулся за синим кружком, чтобы вставить его в красное отверстие, обозначив что они это прошли. Киришима остановил его и указал на то, что он уже сделал это.       — Прикольно ты с наборами придумал, – хмыкнул Киришима, смотря на стоящего перед ним Бакуго.       — Не прикольно, а оригинально. Прикольно это когда ты обжигаешься со своей-то причудой.       — Ой, это было один раз!       — А знаешь что ещё у нас было один раз? С… – вовремя затыкаясь: Дайо сейчас смотрит мультфильмы, Бакуго переползает на свою сторону кровати через сторону Киришимы. — Спи.       — Слушай, Кацуки, а может?       — Хуй у меня сейчас не гложет, – Киришима улыбается и думает, что его сегодня хотя бы не послали нахуй. Зато завтра пройдется на хуй с самого утра, ммм… Красота!