Смерть Голиафа

Будни тянулись как вонючий, липкий мазут. Казалось, прошла целая вечность, а сегодня только среда. Вот первая большая перемена, столовая открывает свои двери, запах свежей выпечки напоминает всей школе, что есть в мире кое-что вкуснее и мягче гранита науки. Цунами учеников всех возрастов хлынуло в это светлое помещение, заполнив его шумом, смехом, в общем, жизнью. За ними неторопясь и обсуждая свои темы подтянулись учителя. Столовая — храм безопасности, где даже грозная фигура Сёркл, даже угрожающий нож Блуми, даже дикий оскал Тавель никого не пугали. Ничего из обыденных для школы кошмаров не происходит в столовой.       Троица села за учительский стол, и после пожеланий Bon appetit, они завязали будничную беседу. Первой заговорила Тавель: — Нууу, что у кого по оценкам? Светит нам премия или очередной нагоняй? — Боже, они идиоты. ИДИОТЫ! — в голосе Блуми сквозило отчаяние. — Ну как может бесплодие передаваться по наследству, КАК? —Эх, что ж будет с этим поколением, неужели так выглядит венец эволюции? Ну а по оценкам - не лучше обычного. — То есть, двойки всё же есть? - Тавель говорила с надеждой. Её очень раздражал непонятный салат, подаваемый каждый день под видом нормальной еды. Тут в голове Сёркл созрела шутка: — Хэй, Блуми, как биолог скажи, какая там штука за рост отвечает? Оставлю специально для тебя) — Щас уебу, Сёркл... - прошипела униженная и оскорбленная, показывая свой змеиный язык. А пока Тавель искреннее недоумевала, причём тут охота на сов, по столовой пронесся звон разбитого стакана. Вслед за ним грянули оглушительные аплодисменты, чуть не перекрыв собой первый звонок. Через пять минут нужно быть в классах, и все потянулись к выходу. Сёркл нашла глазами в толпе сегодняшнего двоечника. Указав на него подругам и получив в ответ одобрительные ухмылки, она направилась в свой кабинет.       В классной комнате висела свинцовая тишина. Каждый ощущал, как колеблется над их головами Дамоклов меч. Низкий, хищный голос хлестнул их по ушам и заставил вздрогнуть. — Итак, передо мной стопка ваших вчерашних тестов. У вас была неделя на подготовку, и выходные в том числе. Но даже так не обошлось без неудовлетворительных оценок. Эбби - Тут владелец имени похолодел. Всё его существо затрепетало. — Три задания из тринадцати. У тебя есть оправдание? Голос не слушался парня. Перед ним всё позеленело, побелело, а ледяные губы беззвучно произнесли — Нет. Мгновение тишины. Парень рванул к выходу из класса. Фора раз, два, три, и Сёркл ринулась за ним. Двери распахнулись, грохнули о стены. Стук в ушах. Сердце? Берцы Сёркл? Обратный отсчёт? Он несётся, огибает препятствия. Поворот. Ещё один. Безнадёжно. К погоне уже присоединились, теперь Цербер в сборе. По лицу парня текут слёзы, он не видит перед собой. Тупик. Конец. — МАМА!! - последний умоляющий вскрик, и вот игла циркуля уже прошла его череп насквозь. Сёркл и компании не нужно приглашения — они уже рвали тело бедняги на части, обгладывали кости. И так будет с каждым. Вся школа уже поняла, что произошло, и погрузилась в траурное молчание. А в кабинете математики рыдала девушка по имени Лана. В её рюкзаке лежала записка с признанием в любви и подписью "Эбби".        Вскоре учебный день подошёл к концу. Большинство разошлись по домам, кто-то оставался выразить соболезнования родителям жертвы. А Сёркл шла к стоянке около школы, где блистал на солнце дожидавшийся её Kawasaki Ninja H2. Редкий день, когда не нужно проверять тонны мукулатуры ученического бреда, и освободившееся время она решила посвятить езде в потоке сознания. Она завела этого зверя, посидела с минуту наслаждаясь рычанием двигателя, и поехала запланированной дорогой. На шоссе она выкрутила газ на полную, и с ростом скорости оставались позади в пыли шоссе все засоряющие голову лишние мысли. Сёркл смотрела на разметку, на знаки, и вереницей пронеслись в её голове расчёты: до мертвого дерева 12 полос, длинна одной - х, длинна промежутков - у. Всего 12х+11у метров. При скорости z м/с, я буду там через v секунд. Ха, угадала! — и всё это быстрее, чем вы бы посчитали дважды два. Мир чисел, без начала и конца, без потолка, пола, стен — любых ограничений, — мир, в котором она может встать в полный рост, расправить плечи, не боясь что-то порушить раскинуть руки в стороны. Между двумя любыми точками этого пространства бесконечное множество других, и сама Сёркл в нем — точка, и плевать на огромный рост. Через эту бешеную скорость, через окрыляющий ветер бьющий в лицо, как через окно смотрела она на мир своих надежд и мечтаний...как через окно... Перед глазами на долю секунды мелькнуло отражение в окне уставших серых глаз. На мгновение рука Сёркл дрогнула, и мотоцикл чуть не унесло в столб, навстречу верной смерти. Сёркл очнулась от какого-то наваждения. Нет, так не пойдёт, чего доброго ещё расшибется. Но вот уже и нужный поворот.       Скорость снижается, шелест асфальта под колесами сменяется на хруст щебенки и песка. Она подъехала к маленькому, почти вымершему селу. Заглушив мотоцикл около местного магазинчика, она пригнулась и вошла.       Сидящий за кассой человек узнал её и не подал виду. Здесь репутация Сёркл была не лучше, чем в школе. — Пачку орео за 30 и банку Монстра, будьте добры. Продавец молча принял деньги и передал ей товар. "Хорошо, что тут так всё быстро. Это вам не супермаркет. Пакет надо? Чек надо? А по горлу вам иглой не надо случайно?" - думала Сёркл, пока катила мотоцикл к старому покосившемуся забору. Она поставила кавасаки рядом с собой и сама оперлась на забор. Запах энергетика смешивался со свежестью деревенского вечера, бурлящая жидкость пощипывала в горле. Сёркл огляделась: всё оставалось, как прежде. Заросли выжженой травы, лес на горизонте, алел закат. Алел как пламя в ту ночь, охватившее дом - а ныне уже ветхое пожарище, оставшиеся от дома. Тогда только Сёркл выжила, а огонь, как плату за содействие её преступлению, забрал лишь руку.       Её отец - деревенщина тракторист, конечно без образования. Мать следила за домом, скотиной и Сёркл. Девочке тогда хотелось большего. Чтоб была цель, была ценность, и жизнь ее освещалась солнцем нового времени, а не тусклой лампочкой, абажур с которой продали, чтоб пропить вырученные деньги. И её хотели оставить здесь. Отец пророчил ей роль домохозяйки и матери шестерых, пророчил хорошего мужа - местного беззубого кобеля. И, когда он встретил сопротивление со стороны Сёркл, он запер её к кладовке. Она не стала этого терпеть, выбралась в ночь, затем бензин, спички и расправа. Соседи вытащили её почти целую, а вот родителей смогли достать только позже и доставали по частям. Все всё понимали и молчали. Вскоре рука её восстановилась, и приобрела способность обращаться в зловещий инструмент, название которого никто в деревне не знал.       Чтоб не разделить участь родителей, Сёркл бежала в город, где умудрилась выйграть в карты этот самый мотоцикл. Хозяин не хотел, конечно, отдавать его какому-то чертёнку, но тут она впервые смогла воспользоваться циркулем как оружием. Она никогда не будет, как родители. Она ни о чём не жалеет.       Сёркл допивала энергетик и вслушивалась в пение птиц среди травы. Перед тем, как выкинуть банку, взгляд её упал на логитип. Она соединила кольцом большой палец и мизинец, а остальные три вонзила в одну из досок и провела тем же движением, каким отрывала туловище от головы своих жертв. След получился почти такой же, как на банке. — Хм. Монстр. - задумчиво произнесла она, и выбросила банку. Вечереет, пора бы назад.       Тем временем, школа всё ещё не опустела. В кабинете директора горел свет и хриплая ругань сотрясала стены. Удар по столу, сопровождающийся громким "ДА СКОЛЬКО МОЖНО!" заставил здание вздрогнуть.