моей мурочке.

"А если бы все сложилось иначе?"

Летний, ничего не предвещающий день, который хотелось вычеркнуть из памяти также, как и предыдущие. Суматоха за окном накаляла обстановку, а знойная жара только усиливала поток мыслей, заставляя меня предпочесть провести день дома. Отпуск совсем не радовал, как и факт того, что рядом больше нет ни жены, ни детей. Эта история навсегда осталась в закромах памяти и доставать ее оттуда — себе же хуже, но не смотря на все случившиеся, он быть может и скучал по старой жизни и воспоминаниям. Было крайне непривычно просыпаться одному в большой кровати, готовить самому себя завтрак, приходить домой и знать, что тебя там никто не ждет. К моему несчастью, чувства жены начали угасать с каждым бессмысленным скандалом, а когда дело дошло до легкого рукоприкладства — она оставила разборки и молча собрала вещи. С детьми, разумеется. Это была большая перемена в моей жизни, где я, словно потерявшийся школьник, шел по коридору в поисках кабинета. Но кабинет так и не был найден. Пожалуй, теперь я могу назвать себя одиноким человеком. Должно быть, этому событию в моей жизни послужила нехватка внимания, но дети были все дальше и дальше от меня после каждой задержки на работе. Честно говоря, я и сам едва ли мог справляться с этим. Их присутствие с каждым месяцем начинало раздражать меня, и я вряд ли мог продолжать скрывать это, не говоря уж о жене, что активно выносила мозг постоянными ссорами, и нет, я не был зачинщиком. Зачем мне это? У меня попросту не оставалось сил на все это. С тех пор, каждый день я чувствовал себя угнетенно, не оставляя шансов даже работе, что спасала меня, когда мысли плотно заседали в моей голове. Когда «волшебная таблетка» исчезла, мне стало намного труднее совладать с собой и держать себя в руках. Я активно искал способ наладить свой моральный фон, но все тщетно. От бесконечного потока раздумий меня отвлек камень, прилетевший в окно. Должно быть, это соседские дети. Совсем совесть потеряли. Я нехотя поднялся с кровати и подошел к окну. Стоило мне выглянуть, бросив разъяренный взгляд на наглецов — их и след простыл. Я ведь знаю их поименно. Сколько подобных глупых детей я повидал на свой век. Камень в окно не сравнится с тем, на что они бывают способны. Я не привык оставлять их поступки безнаказанными (должность не позволяла), но если выходил шанс помочь человеку и наставить его на «путь истинный», то конечно, я делал все, что в моих силах. Я не придавал значения делам, когда они получали свое наказание или же, наоборот, исправлялись, но одно из дел похоже навсегда осталось в моей памяти. Образ рыжей девчонки моментально вспыхнул в голове, что вызвало у меня легкую улыбку. Глупая. Никогда не понимал, с какой целью подростки сознательно решаются на преступление. Но в этом и была суть моей работы. Я должен был прощупать почву, чтобы понять, чем на тот момент руководствовался преступник, исходя из этого, я делал выводы и заодно пресекал попытки повторить что-то подобное вновь. Диалоги с детьми особо не откладывались в моей памяти, но та девчонка была весьма интересной. Мне еще никогда не доводилось чувствовать такое желание защитить, позаботиться и помочь по отношению к незнакомой хулиганке. Я видел, как она нуждается в этом, и делал для этого все, что мог. Я с некой ностальгией вспоминаю ее наивные поступки. Я никогда не злился. Мне лишь было тревожно, что она повторит их снова, и в следующий раз не отделается от срока. Я считаю, что она заслуживала большего, чем колония и все то, через что ей приходилось проходить. Мне казалось, что ей нужен тот человек, что всегда окажется рядом в трудный момент, чтобы подставить свое плечо как отец. Что ж. Ей определенно не хватало заботливого родителя. Я не мог себе позволить стать для нее тем самым человеком, но она действительно делилась со мной многим и самым сокровенным, что иногда я чувствовал себя неудобно, но в то же время я был горд тем, что она нашла отдушину во мне, и наконец чувствует себя спокойнее. Но мне было жаль, что я не мог успокоить ее так, как это сделает любой другой взрослый человек. Я мог наговорить лишнего или вовсе выразиться неправильно. Я боялся сделать хуже. Вместе с воспоминаниями, в голове так же вспыхнуло желание поинтересоваться ее личной жизнью. Я осознавал, что не мог противиться, так как в какой-то степени и для себя находил нужду в этом. Диана не давала мне уходить в себя, ибо меня спасал факт того, что несносная требовала к себе чересчур много внимания и ответственности. Я не медля достал свой телефон и открыл мессенджер, с тоской взглянув на наш чат с ней, на мои холодные ответы, и на ее наивные вопросы и проявление инициативы. Я лишь хотел воспитать в ней самостоятельность. Хотел показать ей, что она весьма способная девочка и сможет справиться со всем сама. Наверное, я просто неправильно сделал это, и совсем позабыл, какая хрупкая душевная организация у подростков. Я решил действовать сразу, набрав ей по телефону. Послышались гудки, а я чуть нервно поправляю занавески. Мне было интересно увидеть ее реакцию до тех пор, пока я не услышал ее едва продрогший голос. — Алло? Здравствуйте. — Произносит она. Я чувствовал недоверие в ее голосе и нотки сонливости. Выходной. Вечно они спят допоздна.