Никаких сладостей

      Часы близились к вечеру. На улице уже темно, так что в просторной спальной комнате включен свет. По мягкому бежевому коврику разбросаны игрушки, в основном — куклы, пока на кровати в углу, накрытой голубым пледом в крапинку, мирно расселись плюшевые животные. Скарамучча успел познакомиться со всеми из них, и инициатором этого знакомства стала непосредственно их хозяйка — Люмин.       Взрослые сидят на кухне. Когда Скара шёл сюда вместе с мамой, думал, что они разрешат ему остаться за столом и после чаепития, дадут подслушать, о чём говорят: на серьёзные и важные темы, конечно, ведь больше ни о чём другом взрослые и не разговаривают. Но сразу после того, как шоколадный торт, принесённый из ближайшего продуктового магазина, был съеден, Люмин и Скарамуччу отправили в детскую. Она, в отличие от него, была только рада выйти из-за стола, потому что ужасно хотела показать свою новую куклу. Итэр же, её брат-близнец, ещё до того, как пришли гости, убежал на ночёвку к какому-то своему другу с детского сада.       «Предатель!..» — думал Скара.       Он рассчитывал, что всё будет по-другому. Что, если даже, например, взрослые и выгонят их, то хотя бы втроём!       Скарамучча стеснялся Люмин. Слишком добра к нему, заинтересована в его мнении и, кажется, реально настроена на дружбу — Скара встречал мало таких людей, оттого не знал, как себя вести, и стоит ли улыбаться, как того неосознанно хотелось. А если и стоит, то насколько много?.. Другим же Скара отвечал, что она «просто бесит».       Им обоим по шесть, но Люмин страшно гордилась тем, что ей будет семь уже через полтора месяца, а Скарамучче только через полгода. Как будто это играло большую роль…       В любом случае, они остались вдвоём.       — С куклами-мальчиками так сложно. Их либо вообще не найти, либо они некрасивые. Вот единственный хороший, которого я нашла. — Люмин указала на лежащего у его колен Кена с чрезмерным загаром и резиновыми волосами, одетого в свадебный костюм с розовым галстуком-бабочкой.       Скарамучча скривился:       — Страшный какой-то. И костюм идиотский.       — Нормальный. — она выхватила Кена и пригладила его тёмный пиджак из блестящей ткани. — Жалко только, что у меня нет белого платья для Барби. Можно было бы сыграть им свадьбу.       Люмин мечтательно ухмыльнулась — считай, представила. «И хорошо, что нет», — решил про себя Скарамучча. Играть свадьбу — ужас! Тогда он точно напросится к родителям.       — Слушай. Угадай, что я придумала? — заговорчески прошептала она, пододвинувшись ближе к Скаре. Убрала игрушки в сторону.       — Что?       Скарамучча был уверен: сейчас она предложит очередную глупую игру в куклы. По типу «Путешествие принцесс-единорогов» или…       — Давай поженимся, когда вырастем.       Это было настолько неожиданно, что Скара смутился. Очень сильно. Перед ней, девчонкой! Недопустимо.       — Ни за что, — отрезал он. — Ты… будешь есть сладкое, а я его ненавижу.       — Единственная причина?       — Конечно, нет! Их много… — однако, Скарамучча не смог придумать ни одной подходящей и просто выдал: — Но эта самая главная.       Он ожидал, что Люмин возьмёт и расстроится, и даже был готов, так уж и быть, успокоить её.       — Ну как хочешь. — Люмин пожала плечами, демонстративно потеряв интерес к своей идее, и отвернулась от него.       Почему-то Скарамуччу это расстроило. Неужели Люмин абсолютно плевать на отказ? Он отодвинул Кена подальше. Хотел вернуть её внимание, но не решался. Вдруг одумается и повернётся сама?       Надо потерпеть.       Чуть-чуть.       Как сложно!       — Люмин.       Не выдержал.       — Чего? — отозвалась мгновенно. Только и ждала, без сомнений.       — Может быть, — растеряв долю прежней самоуверенности, пробормотал Скара.       Люмин обернулась к нему. Естественно, она поняла. Её лицо озарила лукавая улыбка.       Немножко мило.       — То есть ты выйдешь за меня?       Скарамучча тихо исправил:       — «Женишься» надо говорить. Я… ну, подумаю.       Честно говоря, ему самому стало капельку радостно от её улыбки. Как можно вестись на подобное?       Наверное, девчонки милые. Некоторые. Иногда.       — Договорились!       — При условии, что никаких сладостей… — он отвёл взгляд и едва слышно добавил: — в нашем доме.       — Не могу обещать.       Оба рассмеялись.       Она милая. Скарамучче захотелось, чтобы время пролетело поскорее.

* * *

      Часы близились к утру. Начало светать, и небо приобрело тёплый медово-оранжевый оттенок. Солнечные лучи проникли в комнату сквозь жалюзи тонкими полосками света. Сама по себе комната довольно маленькая — всего пару шагов, и стоишь у двухспальной кровати, расположенной перпендикулярно двери. У прикроватной тумбочки, что рядом со светильником, стоят белые тапочки с кроличьими ушками, а на деревянном стуле около окна аккуратной стопкой сложены вещи. В левом углу небольшой шкаф каштанового цвета, возле него напольное зеркало. Собственно, всё.       Ладно, было кое-что ещё.       Точнее, кое-кто.       Он ухмыльнулся, завидев, насколько тщательно она укуталась в одеяло, из-за чего левая половина кровати осталась пустой.       «Прям гусеница», — подумал Скара.       Так тихо. Скарамучча старался идти максимально беззвучно, почти крался. Будить пока рано, пускай ради этого он и вернулся. Сел возле подушки.       Люмин крепко спала. Оно и ясно, ведь сегодня воскресенье, а значит ей никуда не надо, как и ему.       Похоже, Скарамучче не скоро удастся целиком привыкнуть к этому. К маленькой уютной квартирке со светлым ремонтом; к виду из окна — просторный парк с прудом посередине; к тому, что он просыпается не один и видит солнце не только в окне, но и в постели, на кухне, в ванной. Дома. Каждый день.       А главное к тому, что теперь они действительно женаты. Всё самым что ни на есть официальным образом. Уже как месяц.       Скара планировал сделать Люмин предложение позже. В тех обстоятельствах, когда у них будет именно своя жилплощадь, а не съёмная квартира; и, соответственно, более достойная зарплата. Но потом он совершенно случайно, от скуки, забрёл в ювелирный магазин. «Люмин бы подошло такое кольцо. Золотое, минималистичное, как ей нравится, и… обручальное?» — раздумывал Скарамучча. Мысль эта отказывалась покидать его голову. Затем выпуск из института, в общем, в порыве нахлынувшей радости… Так и вышло. Почти спонтанно.       Штамп в паспорте был по большей степени условностью, особенно учитывая, что Скара и Люмин достаточно долго встречались на тот момент. Нельзя сказать, что в их отношениях произошли кардинальные изменения после женитьбы, хотя они продолжают учиться совместной жизни с каждым днём.       Условность, но приятная. Пускай Скарамучча и не понимал, почему. Он не стал любить её сильнее после того, как их безымянные пальцы украсили обручальные кольца. Его любовь к Люмин росла скорее в личных моментах, разговорах по душам и по глупостям, даже в простых объятиях; но не от украшений. Ему нравится быть её мужем, несмотря на то, что он чувствовал себя жутко смущённым, стоя в зале регистрации, одетый в классический костюм с галстуком-бабочкой; краснел, когда Люмин с шутливой гордостью представляла его со словами: «знакомьтесь, Скарамучча, мой дорогой муж»; да и в целом толком не понимал, должен ли вести себя как-то по-особенному в новом положении. Он спросил об этом, на самом деле, после свадьбы.       «Просто соблюдай свои домашние обязанности, уважай и люби меня, как и всегда?» — ответила тогда Люмин.       «И всё?» — Скара нуждался в конкретном списке вещей. Ни с одним мужчиной, носящим торжественный статус мужа, Скарамучча не общался настолько близко, чтобы спрашивать их о подобных вещах и сохранять вид серьёзного и несомненно уверенного в себе человека.       Люмин расслабленно хихикнула в ответ, кладя руку ему на плечо:       «Пока нас только двое, да. Не заморачивайся, дорогой муж».       Скара твердил, что его тошнит от всяких ласкательных слов, прилагательных, но, Боже. В момент он с треском проиграл желанию расцеловать её.       Да. Скарамучча всегда знал, что женится на Люмин. И было ли дело в разговоре из детства, в тот день, когда она предложила пожениться, когда они вырастут? Вечер практически двадцатилетней давности (как быстро летит время…) Скара помнил отменно. И всякий раз, думая о нём, Скарамучча приходил к двум выводам: во-первых, он был настоящим маленьким придурком; во-вторых, Люмин уже в шесть лет была до нелепого смелой. Притягательно смелой.       С тех самых пор Скарамучча перестал избегать её. Взглянул, как говорится, другими глазами. Он влюбился в Люмин серьёзно позднее, но ещё тогда решил: ходить к ней в гости не так уж и плохо, а если они будут вдвоём, то в принципе хорошо. В конце концов, он прекратил стремиться к компании взрослых (выяснилось, что ни на какие серьёзные темы, собираясь вечерами после работы, они не разговаривают). С каждым годом Скарамучче и вовсе всё больше хотелось оставаться с Люмин наедине.       О, кажется, она потихоньку просыпается. Заёрзала под одеялом и простонала что-то бессвязное.       — Давай, вставай. — Скара не удержался и погладил её по волосам. Мягкие.       Люмин перевернулась на живот, уткнувшись носом в подушку.       — Я знаю, ты не спишь.       Из-под одеяла медленно высунулась рука. Она ощупала сиреневую простынь. Продвинувшись дальше, уцепилась за его запястье.       — Люмин… Эй!       Послышался смешок, а затем Люмин потянула Скару на себя. Он, не сопротивляясь, повалился рядом. Люмин легла на бок, ресницы её встрепенулись под слегка взлохмаченной от ворочания чёлкой, и она, зевнув, сонно посмотрела на Скарамуччу.       — Ещё чуть-чуть. Сегодня же выходной…       — Я сделал нам завтрак. Думаю, вышло вкусно. Тебе стоит заценить.       — Ммм… не сомневаюсь в твоих кулинарных способностях, — лениво пробурчала Люмин.       Он научился готовить, чтобы не отставать от неё. Казалось, эта девушка знает неограниченное количество блюд. Могла ли она быть поваром в другой жизни? Или путешественницей, учитывая, как хорошо Люмин разбирается в кухне разных стран. С её характером — весьма подходящая роль.       — Видимо, сомневаешься, если не хочешь вставать.       — Неправда, — Люмин прильнула к Скаре, явно наслаждаясь появившейся возможностью деть куда-то руку и ногу, а именно закинуть на него. Скарамучча закатил глаза и обнял её, положив ладонь ей на спину.       — Дам тебе мотивацию.       — Какую?       Скара загадочно выдержал паузу, после чего прошептал:       — Ровно месяц, как мы женаты.       Однажды он научится произносить это слово, не глядя на обручальные кольца и нисколько не удивляясь правдивости их нынешнего статуса.       — Поэтому, — продолжил Скарамучча, — я решил заодно попробовать приготовить что-нибудь сладкое. Типа, в честь «месяцо…вщи́ны» или в таком духе? Ну, не смейся! Я без понятия, как оно должно называться. Короче, они ждут тебя на кухне. Маффины.       — Реально? — Люмин тотчас взбодрилась и села на кровати.       Вчера вечером он специально лёг пораньше, чтобы встать, собраться с силами и порадовать Люмин, используя, правда, ею же записанный рецепт.       — Не уверен, что получилось супер вкусно… — он собирался разразиться очередной тирадой о том, что гораздо лучше съесть что-нибудь солёное или горькое, но вовремя остановил себя. — Ну, я готовил по рецепту, который ты так старательно выпрашивала у той женщины из кафе.       — О? Совсем забыла! Я ведь много их записываю. Думала, потеряла его… — было видно, что Люмин уже не терпелось встать. Скара удержал её на месте.       — Сначала ты должна нормально позавтракать. — Он уловил беззвучный протест. — Знаешь же…       Скарамучча не успел договорить.       Люмин притянула его к себе и поцеловала. Поцелуй, отвлекающий манёвр, длился всего несколько секунд. И, прежде чем Скара успел бы возжелать большего прямиком с утра — что, разумеется, непозволительно, не позавтракав, — он оторвался от неё и сказал:       — Никаких сладостей… на голодный желудок.       — Но технически я уже не голодная. — Люмин указала на свои губы.       — Я серьёзно.       — Я тоже. — она вылезла из-под одеяла, расправив закатавшиеся до бедра пижамные штаны. — Благодаря моему дорогому мужу. Поэтому пошли.       Люмин удалось воспользоваться тем, что от этого прозвища (однажды оно перестанет быть его уязвимостью!..) Скарамучча впал в короткий ступор. Она вскочила с кровати и направилась на кухню более быстрым шагом, чем обычно, даже не надев тапочки.       Впрочем, на сей раз Скара быстро пришёл в себя и последовал за ней.       В итоге они действительно позавтракали маффинами, оставив нормальную еду уже на обед. Вот оно, взросление — умение осознанно принимать безответственные решения. Конечно.       — Правда, горчит, — вынесла вердикт Люмин, прожевав, — но вполне в твоём стиле, так что очень даже…       — Я думал, будет хуже. — Скара съел аж две штуки.       Люмин улыбнулась, отпив кофе из кружки.       — А ты ведь говорил: «никаких сладостей в нашем доме». Я помню.       Скарамучча подумал и беззаботно ответил:       — Допустим, это изначально было невозможно. Поскольку… у нас есть ты?       Её зрачки расширились, и по щекам пробежал румянец. То, чего он и добивался.       Да. Его жена действительно самая милая.       — Теперь ты меня смутил, — словно признала поражение Люмин.       — Это за дорогого мужа.       — Тогда я специально продолжу называть тебя так.       Они переглянулись и, не выдержав, рассмеялись. А уже через мгновение слились в новом поцелуе. Несомненно, сладком. В прямом и переносном смысле. День обещал быть таким же.       И Скарамучче захотелось, чтобы время шло помедленнее.        Всё-таки столько всего нужно успеть.