Страшнее Снэйпа зверя нет. Для дементоров

Окончательно Северус Снэйп пришёл в себя в Азкабане, в тюремной камере. Это-то он сразу понял. Довелось ему в прошлом побыть здесь. Непродолжительное время. Устроил ему как-то Альбус, так сказать… познавательную экскурсию. На всякий случай. Экскурсовод, мать его Кендру… Н-да. Но вот как он здесь оказался в этот раз, да ещё и в камере, Снэйп помнил весьма смутно. И не только это. Он вообще весь этот последний, не очень продолжительный, период своей жизни помнил смутно. Обрывалось всё на том, как змеюка поганая ему горло своими зубищами разрывает. Вот это помнилось ему хорошо и даже… ярко, наверное. С мельчайшими подробностями. Пожалуй, если подумать, такое воспоминание могло бы стать его самым страшным ночным кошмаром, если бы они Снэйпу снились конечно. Но, не снились, к счастью. За что спасибо и Мерлину, и окклюменции. Впрочем, при чём тут Мерлин, если помер он фиг знает когда? Окклюменции, конечно же. Она-то ещё и до Мерлина существовала. А вот дальше, после змеиных укусов всё было как в тумане. Сначала перед ним появились Поттер, Уизли и Грэйнджер. Что они там делали, в Визжащей хижине, непонятно было. И состоялся ли у них какой-нибудь разговор он не помнил. Потом, когда через некоторое время он остался в одиночестве, помнилось ему как ослабевшими от потери крови и из-за отравления змеиным ядом руками выливает он себе на шею пару-тройку хитрых зелий. Регенерации, кроветворное и противоядие. И как подумалось ему тогда, что вот минут через… несколько, он в порядок придёт, сможет снова адекватно мыслить и… только его и видели. Но, не вышло. Вновь тьма его память поглотила. А ведь у него, на всякий случай давно уже готово всё было. И место под дом через гоблинов прикуплено, и разными чарами прикрыто было. И стройматериалы заготовлены, и проект дома имелся. И даже редкие ингредиенты прикопаны. Оставалось дождаться только как Поттер Лорду под Аваду подставится. Дамблдор, сука бородатая, конечно, на секретиках своих как собака на сене сидел. Но ведь и он, Снэйп, не вчера родился. И понял он, что слова Дамблдора о том что Поттера должен убить Лорд, непременно и самолично, от клятвы его освобождают. Той самой которую он Альбусу дал, в своё время. Ну, незаметно заботиться о мальчишке. И это было, во-первых. А во-вторых, как-то это на Волдеморта повлиять должно было. Что-то такое с ним сотворить, что ставило его в один ряд с прочими смертными и он переставал быть… непобедимым. И вероятность того что пришибут Лорда после этого возрастала до ста процентов. Всё что ему после этого оставалось, так это выбрать момент и… «свалить в туман». А от Лордовского призыва через метку он давно уже знал как освободиться. Зря что ли он в менталистике и зельеварении так поднаторел. Ну, на тот случай если бы Лорд каким-то немыслимым чудом всё же победит и выживет. Такой вариант тоже исключать нельзя было. Жаль только, что не получилось сделать это по быстрому. Ясно было только, что выполз он каким-то образом из Визжащей хижины, совершенно не помня как, и оказался на территории Хогвартса где его и прихватили. А вот дальше снова был провал в памяти. И, кстати, был ли над ним суд тоже как-то мимо прошло. В общем, бредовым было его состояние всё это время. А всё потому что яд у змеюки оказался очень уж… ядрёным и забористым. Вот поэтому так и получилось, что воспоминания у него об всём этом были весьма смутными и обрывочными. Несмотря на то, что стремился он всячески подобного не допустить. А для этого подбирал он всё это время, с момента как Лорд возродился, и нужный состав противоядия, и иммунитет у себя вырабатывал. Нет, конечно, не только этим, но наличие у Волдеморта змеюки под рукой делали из неё весьма вероятную угрозу. Нравилось Лорду время от времени на нерадивых подчинённых её натравливать. А стать… нерадивым в его глазах было очень даже запросто. И ещё свою роль то сыграло, что яд у змеюки мутировал очень часто, почему-то. Поэтому и не получилось у него, Снэйпа, абсолютный иммунитет от отравы выработать и дающее стопроцентную гарантию выздоровления зелье приготовить. А почему так часто у змеюки яд изменениям подвергался? Да кто же теперь на этот вопрос ответит-то? Разве что предположить можно было, в качестве бреда. Напрашивалась такая вот версия что, скорее всего, Лорд после возрождения был психически нестабильным. А это, в свою очередь влияло на его магию. А змеюка, будучи существом магическим и фамилиаром, заодно, под скачки его и психики, и магии подстраивалась. И это на состав и силу её яда влияло. Вот поэтому так и получилось. Но, за полную достоверность своего предположения Северус, конечно, не поручился бы. Именно поэтому-то, если предположить, что яд у неё опять мутировал в последний момент, и пришёл он в себя окончательно только сейчас. Из-за этого иммунитет его так долго с новой вариацией яда боролся. А обрадовался Северус тому, что выжил он всё-таки. Что не зря, всё-таки, его приготовления были. Ну, как обрадовался? Нет, теоретически он знал, конечно, что это такое. Но в том-то и дело, что только теоретически. А вот на практике он не очень-то хорошо представлял себе что это за радость такая. Потому что, в своё время, Тобиас — папаша его покойный, увидев как он улыбается либо смеётся, тут же хватался за ремень. Да и не только за него, но и за всё что под руку подворачивалось. Очень уж его бесило когда кому-то весело было. Вот поэтому-то, наверное, маленький Северус отучил себя радоваться. Задавил в себе это умение. Потому что очень уж не хотелось ему битым быть ни за что. Вот он и забыл что это такое. За что папаше покойному спасибо большущее. Что б его черти в аду драли. Разными способами, до выдумки которых они большие мастера. Куда там Мародёрам. Поэтому-то и получился из него, почти к сорока его годам, почти законченный мизантроп. А поспособствовала этому, помимо отцовского «воспитания», его служба двум хозяевам. Мало того, что сами хозяева были из тех, кого хочется придушить, так ещё и приближали они к себе… В общем, что один себя мразями конченными окружал, что другой… почти конченными. Вот и не способствовало это взращивания в Северусе человеколюбия. А совсем напротив. Не любил он людей. И взрослых, и детей. Но, детей гораздо больше. А ещё больше он не любил, точнее даже ненавидел, их учить. И позволял себе выражать к тем своё… неудовольствие. Нет, ну должна же быть и у него в жизни отдушина хоть какая. Особенно, при этом, доставалось Гарри Поттеру. Которого Снэйп откровенно презирал. И… недоумевал. Ну, вот как так-то? Неужели же на этом ребёнке природа даже не отдохнула, а взяла долгий и продолжительный отпуск? Почему в нём почти ничего от родителей не было. Особенно от матери его, Лили Эванс. Кроме глаз. Да и от папаши ему немного совсем досталось. Только умение находить приключение на «пятую точку» и любовь к квиддичу. И больше ничего. А ведь даже Джеймс, папаша Поттера-младшего, не был настолько… недалёким и ограниченным. Н-да. Да ещё и дружба с младшим Уизли поддержанию его ограниченности способствовала. И не давала ему расти над собой и развиваться. Вот уж действительно, при таких друзьях и врагов не нужно. Так что, если бы не живительные пендели, получаемые этими двумя от невыносимой всезнайки Грэйнджер то и непонятно было как бы они вообще учились. Нет, потом-то Северус узнал что мальчишку растили как свинью на убой. Или как жертвенного барана. А зачем, спрашивается, барану умным быть? Совсем ни к чему, разумеется. Но, не до такой же степени недалёким-то быть? Ещё, конечно же, при таком его характере не появилось у него друзей. Нелюдимым-то он с детства был. С людьми почти не сходился, да и не стремился он к этому. Единственной его страстью были зелья и всё что с ними связано. Они, со временем и семью ему заменили. И отца, и мать, и прочих родственников. Да и друзей тоже. И не могли друзья в его жизни появиться вот ещё почему. Творились тогда в школе, во время его в ней учёбы, сущая вакханалия и беспредел. Мало того, что Дамблдор своими действиями, а порой и бездействием, разжигал межфакультетскую вражду, так он ещё и глаза закрыл на то, что их Слизерин стал, почти в открытую, вербовочным пунктом в Волдемортовскую банду. И у такого как Снэйп, нищего полукровки и возможности «отбрыкаться» не было. От сомнительной чести к ней присоединиться. Вариантов, при этом, было всего два: либо присоединиться, либо вынесли бы его… ногами вперёд. Да и не только его. Но и Лили Эванс тоже. А она была, пожалуй, единственным «светлым пятном» в чёрно-серой жизни Снэйпа. И другом, тоже единственным. Причём, романтики-то никакой и не было. Да и какая могла возникнуть между ними романтика, если Снэйп на зельях был повёрнут. Так что дружба это была и привязанность, наверное. Лили, кстати, тут нужно отдать ей должное, девочкой была доброй, в чём-то наивной, но и прагматичной, при этом. И умной, конечно. Так что, сама она пришла к выводу, что нужно к какой-нибудь компашке примкнуть. Потому что таким одиночкам, как они со Снэйпом, нейтралитет соблюсти не получится. И продолжать дружить в открытую тоже. Ведь чтобы нейтралитет соблюдать, так же силу иметь нужно, которая тебе этот самый нейтралитет и обеспечит. А у них, ни у Лили, ни у него, таких вот нейтральных сил за спинами не было. Поэтому-то они и разыграли, в конце их пятого курса, разрыв дружеских отношений. После чего Снэйп принял предложение Пожирателей, а Лили допустила, наконец, до общения с собой Джеймса Поттера. А дружить они продолжили, но уже тайно. В общем, рано им с Лили повзрослеть пришлось. В отличии от тех же Мародёров. Точнее, двух из них. Поттера и Блэка. Так-то их четверо было. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Особенно Снэйп не любил Блэка. Потому что он давно раскусил кто у них в компании главный. И совсем это был не Поттер, а Петтигрю. Эдакий серый кардинал. Который, сначала, выдумывал очередную… каверзу, затем ненавязчиво внедрял мысль о ней в сознание Блэка, а тот, в свою очередь, подзуживал и раздраконивал Поттера. Брал его на слабо. И выходили они вчетвером против него, Снэйпа. Который был у них любимым объектом для издевательств. Нет, Снэйп тоже, конечно, в долгу не оставался, но одному противостоять четверым ему было тяжеловато, порой. А вчетвером они нападали потому, что в одиночку шансов-то у них и не было. И если Поттер, нужно отдать ему должное, проявлял иногда зачатки разума и не всегда шёл у Блэка на поводу, то вот Блэк был неисправим. Мудаком он был по натуре и просто повёрнутым на… розыгрышах. А то что после его розыгрышей кому-то было совсем не смешно и даже очень больно, его совсем не волновало. Вот поэтому-то Снэйп его и невзлюбил, и с превеликим удовольствием сам бы удушил того. Ещё в колыбели. И когда такая возможность подвернулась, в конце третьего курса Поттера, то он не преминул ей воспользоваться. Жаль только, что неудачно. А вот в Дамблдора он Аваду «засандалил» не испытывая никаких угрызений совести. Пусть даже тот сам Снэйпа к этому вынудил. Нет, он поизображал, конечно, перед Альбусом моральные терзания, но, именно что поизображал. А вот в душе как раз таки позлорадствовал. Не простил он Альбусу то, что тот палец о палец не ударил, что бы Лили в живых осталась. И в кабалу к бородатому манипулятору попал. Вот поэтому Аваду в Дамблдора он выпустил не задумываясь. Он бы и в Лорда её выпустил, рука бы не дрогнула, но… в общем, были к этому препятствия. А прямо сейчас получалось что если он, Снэйп, находится здесь, то значит Лорд проиграл. И сдох, наконец-то. Единственное, о чём в данную минуту не знал Северус, так это выжил ли Поттер. Впрочем, не сильно-то его это и волновало. Не тем Поттер был человеком о судьбе которого Снэйп бы побеспокоился. Впрочем, его, Северуса, вообще мало чьи судьбы беспокоили. Точнее, вообще ничьи. Раньше у него были «свои» и «чужие». Но своих у него было всего двое: он сам и Лили Эванс. А вот как её не стало, то только «чужие» и остались. Ну, а раз они «чужие» то и можно, стало быть, изливать на них моря желчи и обрушивать тонны сарказма. Ну, и разные пакости пристраивать. Мелкие и не очень. И злость, иногда срывать. Ведь бывало и так, что злился Северус. Пусть и редко, но случались и в его жизни такие периоды. Кстати, в такие моменты его побаивалась даже «безбашенная» Трикси Лестрендж. Самая фанатичная почитательница Волдеморта, не страшащаяся ни бога, ни дьявола и готовая последовать за Лордом куда угодно. Хоть в Рай, хоть в Ад. Так что, не был Снэйп добрым человеком, по жизни. Хоть и особо злым-то он тоже не был. Да и хорошим он себя не считал. Разве что, самую малость, где-то там в глубине души. Очень и очень глубоко. Он, даже, гордился втайне от остальных, что его за глаза называют сальноволосым и крючконосым мерзавцем и выродком. В конце концов у каждого свои недостатки, которые при желании можно превратить в достоинства. Но, в любом случае, кем его не считали, впервые в жизни Снэйп был свободен от всех обязательств. И ему предстояло решить что теперь дальше делать. Уж что, что, а надрываться ради чьих-то мифических идеалов он больше не собирался. Вот если бы ещё прямо тут, в камере, лабораторию оборудовать, то и вообще отлично было бы. Этим-то пожалуй, в первую очередь, озаботиться и следует. Ну или вытребовать себе возможность зельеварением заниматься в обмен на мелкие услуги. Дементоров-то из Азкабана никто убрать не удосужился и, вряд ли, это произойдёт в ближайшее время. А значит его услуги, как зельевара могут быть востребованы. Имелись у него в памяти парочка рецептов зелий приём которых облегчал магам пребывание в компании этих самых дементоров. Кстати, за свой разум Северус не переживал. Мало того что он окклюмент не из последних, так ещё и взять с него дементорам нечего. Его кстати, всегда занимал вот еще какой вопрос. Говорят что дементоры питаются положительными эмоциями. Но вот с его точки зрения это не совсем соответствовало истине. Думалось ему, что дементоры наоборот стараются выжечь из человека весь позитив, что бы себе родимым создать режим наибольшего благоприятствования. Которым для них, существ общающихся с другими ментально и, наверняка, хороших эмпатов, являлся фон из полностью негативных чувств. Всяких там тоски, горя, сожаления и прочих. Впрочем, в том что ему дементоры угрозы не представляют он убедился очень скоро. Когда те с обходом прибыли и остановились у его камеры. И Северус с ними заговорил. Выяснилась при этом одна интересная подробность. Слова, произносимые его горлом, которое залечилось само по себе, без особой помощи целителей, произносились в диапазоне очень, очень плохо воспринимаемом дементорами. Настолько, что боялись они его. Дементоры, у которых инстинкт самосохранения практически отсутствовал. Ну, вроде бы. Но и поделать, при этом тоже ничего не могли. Каким-то немыслимым образом голос Снэйпа их гипнотизировал и действовал на них как Зов. В общем, представил себе Снэйп в тот момент, что перед ним не дементоры вовсе, а самые его нелюбимые ученики. Поттер и Лонгботтом. Хотя на их курсе среди Гриффиндорцев почти все такие были. Один только Дин Томас ещё хоть как-то на его уроках мог сварить что-нибудь напоминающее зелье. Но остальных Снэйп решил представить себе если только дементоров побольше прибудет, а пока ограничился образами Поттера и Лонгботтома. Так что, имели дементоры что послушать. Опустил их Снэйп ниже плинтуса в своей неповторимой манере. Благо, за время преподавания, приобрёл в этом деле огромный опыт. А в конце своей прочувствованной речи ещё и баллы с Азкабана снял. Ради хохмы. После чего ему стало скучно и он прогнал дементоров. Разумеется, о том что его голос так на дементоров воздействует, Снэйп не сразу догадался. Только через некоторое время. И что благодаря этому новому умению наконец его мечта в жизнь воплотится. И заживёт он в собственном, скрытом от всех домике. Об этом он тоже пока не знал. И, что первый шаг на пути к мечте уже был сделан. А прямо сейчас, как-то слегка подуставший Снэйп, растянувшись на старой соломе, так как дело было к ночи, решил, что сейчас сон лучшее лекарство. Всё-таки ощущалась в нём ещё некоторая слабость, а потом уже и подумать о том куда теперь его «кривая вывезет».