Play along with me.

Громкая музыка била в уши. Глаза выжигал свет разноцветных светодиодов и прожекторов. В помещении воняло потом и алкоголем. Сегодня в клубе особенно много народу, и работы из-за этого тоже очень много. каждый пришедший прямиком стремился к барной стойке, чтобы попробовать знаменитые коктейли одного из самых лучших ночных клубов города. На танцполе мелькали тёмные силуэты людей. фиолетовый свет ровным тоном ложился на лица танцующих теней. Веселье так и плещет из этого зала. Веселье и беззаботность. Единственный, кому не весело-это юный бармен, мешающий очередной коктейль, очередному пьяному гостю. Какой это уже напиток? Пятидесятый? Сотый? неважно сколько их, Главное то, что все они сделаны безупречно, идеально и невероятно. бармен довольно улыбнулся преисполненный гордостью за своё мастерство. —Что это за гадость?! —Какой-то пьяный, толстый, потный мужчина, облепленный шлюхами, громко возмущался сделанным напитком. —Это отвратительно! чего вы мне подмешали?! Признаться честно, слова недовольного мужика были больше похожи на хрипей не умирающего медведя. — Я вам виски ничего не подмешивал.-сказал парень и замолк. а потом нагнулся и чуть слышно добавил: — А вот они могли. И кивнул в сторону распутных девиц. Те быстро собрались и беззвучно ушли в темноту танцпола, ища новую жертву. Но мужчина этого даже не заметил, ибо сейчас он рассматривает содержимое своего стакана. — Простите, девочки, это- бизнес.- Шепнул Томас себе под нос и подошёл ближе к мужику. -Добрый вечер. Как вы себя чувствуете? -Нормально. Гостя уже клонило в сон от подсыпанного ему в стакан снотворного. Он мутным полусонным взглядом осматривал парня. Взглядом, в полным интереса. -А у вас есть семья? Жена, дети? И бармен как бы ненароком коснулся чужой руки, При этом не отрывая взгляда. -Я свободен. А ты? Мужчина, кажется просёк, что парень строит ему глазки. О, флиртовать юноша умел чудесно, подключая взгляд и весьма неплохое тело. -Я тоже. Гость не сводил с парня взгляда, осматриваю каждый изгиб молодого, стройного тела. -А ты симпатичный. — Сделал вывод мужчины и накрыл чужую ладонь своей.-Как твоё имя, мальчик? Бармен лукаво закусил нижнюю губу и облизал пересохший от душноты помещения губы. -Джимми. Джимми Браун. Конечно настоящего имени он не называл. Настоящего имени в этом клубе никто не знал. Томас О’брайен. Его настоящее имя-Томас О’брайен. -Милое имя. Не хочешь… не хочешь отойти? Томас наигранно и очень фальшиво изобразил мыслительную деятельность. -Но вы мне кое-что скажите… Юноша лукаво улыбнулся. -Для тебя, всё что угодно, детка. -Ваше имя? -Гарри Митчел. Клюнул. Только что заглотил наживку и уже не сможет сорваться. Не сможет отказаться от наивного мальчишки, который бесплатно предлагает ему своё тело. Глаза Гарри уже слипались, и лекарство действует просто идеально. -Я думаю, если я отойду на пару минут, никто не заметит. О’брайн снова выдавил себя самую милую сладкую улыбку. -О-о-о! тут явно больше чем пара минут, малыш. Митчел шёл медленно, то и дело наваливалось на парня, и при этом, успевал лапать его за бока и талию. До комнаты мужчину дотащил Томас. Тёмные волосы растрепались и слиплись, на лбу появилась испарина. Как только они переступили порог номера и двери закрылись, Гарри прижал юношу к стене, смазано целуя шею. Три, два, один. Сознание покинуло Митчела раньше, чем его голова коснулась подушки. -Грязный извращенец. Прошептал парень. Сладкая улыбка сразу сползла с лица. Он подошёл ближе к кровати, где находилось спящее тело. Пошарив по карманам, он нашёл в одном из них увесистый, толстый кошелёк. Взял три двухтысячные и одну тысячу купюры себе за труд, Томас поторопился удалится. -Майк, что это, мать твою, было?! Вопила блондинка в чёрном топе и юбке, которая едва закрывала то, что должна была закрывать. К бармену прицепились две злые девушки, которые только что сидели на коленях у толстяка и давали себя нагло лапать. -О! Девушки! Добрый вечер. Томас улыбнулся самой непринуждённой улыбкой. -Что ты творишь вообще? Он был наш! Мы могли сорвать такой большой куш, а ты забрал наши деньги! -Подключилась вторая девушка в блестящем, коротеньком платье и поплывшим макияжем.-Вот когда какой нибудь похожий старый дед будет к тебе приставать, мы администратора звать больше не будем! -Да! Может если всунет тебе, поумнее станешь. Угрозы Томаса совсем не смутили и он с такой же простодушной улыбкой протянул коллегам две бумажки четыреста долларов на пополам. -Вы выбрали грязную свинью, которой абсолютно всё равно на то, что и кого ебать. Так что считайте, что я выполнил за вас всю грязную работу. И вообще он даже не спросил сколько мне лет. -Педофил? -Типо. И Томас снова поплёл в зал, разгребать очередь за барной стойкой.

***

Третий курс университета выдался невероятно сложным периодом. Томас О’брайн. Двадцать один год, ученик третьего курса престижного, юридического университета. Одиннадцатый класс прошёл просто отвратительно, даже не считая огромного труда и огромной, проделанной работы, чтобы поступить со скидкой в один из лучший университетов страны. Но в результате, юноше удалось добиться тех звёзд, которых он так желал. Он и ещё паре человек досталось место со скидкой. Это зависело от качества написанных экзаменов и высоты бала. Другие конечно тоже хорошо написали, но самый высший бал был у Томаса. Родители безусловно гордились своим сыном, хоть и хотели для него другой специальности. А как этим не гордиться? Под конец последнего школьного года настолько отъебал мозги и расшатал нервы, что парень бы точно ударил того, кто бы сказал, что он сделал недостаточно. В прочем, половина родственников и одноклассников так считала. Но до них ему и дела особо не было. С классом ему не повезло. Не было там не единой личности, что могла заинтересовать собой или своим внутренним миром. И Томас по видимому никого не интересовал. Вот прям нисколько. Единственное внимание, которое он получал- это заёбы и придирки. Но Томас, как прилежный мальчик, зубрила, ботаник, отличник и ещё куча не самых безобидных прозвищ, молча терпел и не лез в неприятности, максимально концентрируясь на учёбе. Любой нормальный подросток с его репутацией в школу бы не ходил совсем. А кому надо ходить в место, где тебя все достают? В место, где совсем нет друзей. Есть только ты и эти дебилы, совсем непонимающие суть своего бессмысленного, жалкого существования, заключающегося лишь в том, чтобы ебать мозги другим? В место, где у тебя даже нет девушки. Хотя девушки у Томаса не было нигде. Можно конечно было бы попробовать повстречаться с парнями, но если бы любимые однокласснички прознали о том, что он гей… Они бы окончательно испортили ему жизнь. Съебаться из этого ужасного места, наконец подняться со дна, поймать свет из синеющей, холодной пучины было неописуемой радостью. После последнего дня в школе Томас чуть ли не прыгал от счастья. Сейчас, когда ему прописан прямой путь к новой, чистой главе жизни, пропитанной счастьем и облегчением, он чувствовал, что всё наконец всё хорошо. Конечно, хорошо продлилось совсем немного. На середине первого курса родители развелись. В этой семье основной доход приносил отец. Мать не работала вовсе. То есть, за университет платил отец. А когда мама и папа разошлись, выяснилось, что отца специальность юноши его не устраивает. После долгих выяснений и кучи криков, оказалось, что весь гнев старшего члена семьи сдерживала мать, которая ушла к любовнику. Теперь сдерживать отца некому, вот ему и снесло крышу. Спустя ещё несколько порций криков, отец поставил ультиматум: -Либо ты поступаешь на другую специальность по хорошему, либо я перестаю оплачивать твой университет! А в ответ он получил лишь злое, уверенное: -Хорошо. Я оплачу сам. После этого все контакты с семьёй, как тонкая-тонкая нить паутинки, оборвалась с грустным звоном. Контакт «Папа» перестал мелькать в истории вызовов. А мать про сына забыла вообще.

***

На улице только расцветало. По небу акварельными пятнами расплывались красные и оранжевые пятна. Летом по утрам уже припекает солнце. Сейчас, когда светило ещё не до конца проснулось, на улице дул приятный прохладный ветерок, пока на траве лежали прозрачные бриллианты росы. Идущий по тропинке быстрым шагом парень с громким плюхом наступает в тёмную, зеркальную поверхность лужи. -Чёрт! Он судорожно оттряхивает ногу, чувствуя, как по ноге растекается мокрое пятно холодной воды. Кроссовок сразу приобретает более тёмный оттенок. Брюнет с испугом и волнением в глазах бросает взгляд на на экран телефона, смотря на время. На дисплее смартфона показано: семь часов пятьдесят пять минут. Мокрая нога сразу забывается, и парень со всех ног бежит вперёд, расталкивая всех людей на пути, пока те что то ворчат вслух или себе под нос. Дышать становится катастрофически мало. Он останавливается. На лице появился отчётливый, красный румянец. Тело бросает в огонь. Выносливостью он никогда не отличался. Волна мурашек проходит по рукам и спине, как только а разгорячённое тело попадает поток ветра. Немного выровняв дыхание, парень снова бросился бежать со всех сил в сторону большого белого здания, выглядывающего из-за крыш домов и зданий. К университету в быстром темпе собирались такие же опаздывающие студенты. Пары уже начинались через две минуты. А юноше до этого университета бежать только четыре. Сегодня его ждут мучительные пять пар. —Томас О’Брайен! Вы опять опоздали. Первая пара-истории. Преподаватель, что вёл историю был дядечкой лет пятидесяти. Он всегда был аккуратно одет в жилет, рубашку, брюки и пиджак. Весь из себя он был аккуратненький, тихий и некомфортный. Но это возможно, только для Томаса. Его он не любил за прогулы. И противный дед постоянно его отчитывал за опоздание в почти десять минут. —Вы понимаете, что у нас тут не свободное посещение? Понимаете? Или вы отсталый? —По аудитории прошлась волна смеха и шёпота. —Ну-ка все замолчали. Я разговариваю не с вами. Почему ты постоянно опаздываешь? Где ты пропадаешь, что так опаздываешь? Ты из России сюда пешком идёшь или что? —А он почти всегда опаздывает на первые пары. Выкрикнул кто то из дальнего угла. И выкринул, кстати, не правду. Он не всегда опаздывал. Да, довольно часто, но не больше двух раз в неделю. —Мгм, всё ясно. Отдали бы это место тому, кто серьёзно настроен и готов учиться. А вы… Просиживаете это место просто так. Садитесь, и чтобы я от вас больше шороха не слышал. Преподаватель злобно отвернулся к доске, что то прочерчивая на ней. Томас быстрым, тихим шагом прошёл на свободное место рядом с другом. —Спасибо, что занял место. Шёпотом поблагодарил. парень. -А куда я денусь? Ты его сегодня довёл до предела. Он до сих пор ворчит. Минхо усмехнулся и направил взгляд на доску. —Какая тема вообще? В этот момент, преподаватель повернунся к студентам лицом, высматривая источник назойливого шёпота, и Минхо с Томасом сразу замолчали. Хон медленным движением пододвинул свою тетрадь с темой и некоторыми записями Томасу. —Почему ты опять опоздал? Спросил парень, когда историк отвернулся. —Не опять, а снова, мой дорогой друг. —Минхо выгнул бровь, ожидая ответа. —Ну… Я проспал… —Во сколько ты пришёл домой? —Где то в четыре. —Томас, ты с ума сошёл? Ты вообще себя не бережёшь. —А потом, немного подумав, добавил: —Дай угадаю, ты перед этим ещё взял смену в ресторане. —Ну да. —Мне порой кажется, что ты сумасшедший. —Твои опасения ложны. Просто у меня тяжёлая жизнь. На этом диалог закончился. На парах истории в аудитории всегда было тихо. По залу отдавался лишь монотонный голос педагога, что отражался эхом. Он что то медленно говорил про Древнюю Индию, преводя пример уже в Древней Греции. Томас его не слушал. Его веки медленно опускались. Всего три с половиной часа сна дали о себе знать. В какой то момент деревянная поверхность стола стала настолько удобной, что парень и не заметил, как уснул. И спал он чудесно. Крепко, удобно. Но проснулся Томас не от запаха вкусного завтрака, не от поздних лучей солнца, не от ласково голоса над ухом, а от сильных ударов по его плечу, сдавленного, довольно громкого шёпота: «Томас!» и от противного крика, как писк комара над ухом: —О’Брайен! Томас недовольно открыл глаза, сначала осматривая обеспокоенного друга, а потом глядя на озлобленного профессора. Он еле поборол желание желание послать из всех и завалиться обратно спать. Увы, также поведение было неприемливо. —Извините. Прошептал про себя парень, пытаясь разлепить глаза. Делать этого совершенно не хотелось. В глубине души от искренне надеялся, что надоедливый комар отстанет от него, но он не собирался даже снижать тон. —Ты вообще не ценишь прибывание здесь? А?! —Возмущения педагога по высоте тона были похожи на церковный хор юных мальчиков, голоса которых, были подобны звучанию скрипки. — Что ты там бормочешь себе под нос? Мало того, что ты даже не соизволил прийти во время на мою пару, ты ещё и спишь. Это уже не лезет ни в какие ворота. Слышишь?! Я же поспособствую твоему отчислению. Ты не сомневайся! А пока ты тут, будь добр хотя бы слушать, то, что я говорю. Или я просто так, как клоун бегаю тут у доски?! Ты хоть понимаешь, какую важную тему ты упускаешь?! Скажи хотя бы, что мы проходим? Давай! Мужчина с выжиданием посмотрел на Томаса. Он ждёт ответ. Его глаза, кажется прожигали дыру в голове юноши. Под этим взглядом было дико некомфортно. Томас мимолётом посмотрел на тему, записанную в тетради. —Важненийшие изобретения Древней Индии? Томас посмотрел на преподавателя, который был на грани обморока. —Чувак, мы прошли эту тему двадцать минут назад… Прошептал Минхо. —Так… —Профессор весь засуетился и согнулся от гнева. Слова никак не хотели формулироваться. —На мои пары… Можете больше не ходить. И это не предложение. На моих парах вы больше не появляетесь, молодой человек. А сейчас… А сейчас — вон! Вон из аудитории! Последнее он прокричал так, что есть мочи. Томас с тупым взглядом посмотрел на мужчину. В глубине души он надеялся, что тот сейчас скажет, что это всё шутка, даст ему подушку, или вовсе, отправит домой и поставит зачёт. -Что то неясно? Покиньте аудиторию. Спорить Томас не стал. Сил не было. Он молча собрал вещи и вышел. Вот уж доброе утро. Оставшееся время от пары парень проспал на скамейке в коридоре. Даже странно, что к нему не подошёл какой нибудь преподаватель и не спросил какого чёрта он тут делает. После получаса сна стало намного проще существовать и передвигаться. Вторая пара- русский язык. Сегодня собрались все самые нудные предметы. Вот кому понравится сидеть почти полтора часа на ёбанном русском языке или истории? Особенно, когда учителя этих предметов ненавидят тебя всей душой. Хотя, женщина, что ведёт русский язык ненавидит всех и всё. -Поздравляю. Это твой личный рекорд. За спиной оказался Хон. -О чём ты? -Я ещё не видел его таким. Кстати, он сорвал голос. Томас победно улыбнулся и тихо засмеялся. -Он заслужил. Так ему надо. -А потом не без радости добавил: — как жаль, что я не смогу ходить на его лекции. -Мгм, смотри не расплачься. Он остынет, точнее уже остыл. Так что не волнуйся, ты больше не в чёрном списке. Вот он идёт, поздоровайся с ним. -Зачем мне с ним здороваться?! Не хочу! Профессор шёл уже очень близко. От больного удара локтём Томас ойкнул, понимая, что никуда не денется. -Здравствуйте! На лице появилась самая сладкая улыбка. Педагог коротко глянул на двух парней и быстро бросил небрежное: -Здравствуй Томас. Жду вас на парах. И умчался, что то отмечая в тетради. — Он ебанутый на всю голову. Фыркнул юноша и поплёлся в сторону аудитории. Друг последовал за ним.

***

—Добрый день, вот ваше меню. Я подойду к вам где то через семь минут. Хорошо? За столиком сидела милая старушка шестидесяти лет с доброй улыбкой. Её лицо было всё в морщинах, точно сухофрукт. Одета женщина прилично, даже богато, можно сказать. —Да-да, конечно, молодой человек. В пять часов вечера солнце уже лениво закатывается за горизонт. По небу плывут свинцовые тучи. По всему городу жидким металлом растекаются огни. Всё кафе горит яркими светильниками, лампами, гирляндами, точно по помещению порхают светлячки. Кафе, где работает Томас после универа находится в самом сердце большого города. Туда очень любит заглядывать как молодёжь, так и люди в возрасте. У этого места вообще репутация хорошая. Вкусная еда, есть мини бар, где можно найти и кофе и коктейли. К сожалению, всей этой красотой юноша наслаждался в фартуке официанта, принимая и разнося заказы. Учёба- дело дорогое. Шесть тысяч двести долларов в год. Не малая сумма для парня без высшего образования и опыта работы. Поэтому, он зарабатывал как мог. При очень жёсткой экономии и расчёту трат на месяц вперёд денег набиралось достаточно. Подработок у Томаса было две. Бармен в ночном клубе и официант в кафе. Клуб популярный, можно даже сказать элитный, поэтому платили предостаточно. Работа в кафе тоже приносила неплохой заработок, что не могло не радовать. Парень со всей силы держался за эти подработки. Ведь если его уволят, все старания полетят к чертям. -Вы выбрали, что будете заказывать? Бабушка глянула в меню и прочитала. -Тост с авокадо, тирамису, и чашечку латте на кокосовом молоке. Томас неразборчивым подчерком похожим на сплошную линию сделал заметку в блокноте. -Хорошо. Скоро всё будет. Донеся заказ до кухни, парень пошёл обслуживать ещё два столика. После пятичасовой смены в кафе тело ужасно болело. Кажется, ещё чуть чуть и Томас свалится прямо на дороге. Того времени что он спал, а это почти четыре часа совсем не хватало. На город опустились тёмные сумерки. В небе различались еле видные звёзды. Весь остальной простор закрывали грозовые тучи. Скоро начнётся дождь. И лишь бы добежать до его начала, ибо отрабатывать в мокрой одежде вовсе не хотелось. До клуба ехать примерно тридцать минут. Томас стоял на остановке. В единственном чистом окошке, как на заплатке, возвышалась луна. В нос ударил запах сырости. Подул сильный, холодный ветер, и сон как рукой сняло. О Брайн поёжился, кутаясь в тёплой, потёртой оранжевой толстовке. С неба капнуло несколько капель дождя. Вдали прогремел гром, небосклон осветило белым сиянием молнии. -Где этот автобус? Про себя прошипел Томас, переваливаясь с ноги на ногу. Минут через пять, когда дождь приобретал силу всё больше и больше, приехал автобус. Парень запрыгнул в салон, чувствуя то долгожданное тепло. Расплатившись за проезд, он занял место у окна. Автобус встретил дружелюбной тишиной. В салоне не души. Мирное постукивание капель о стекло невероятно успокаивало. Томас положил голову на мокрое, запотевшее стекло, ощущая как часть волос становится холодными и мокрыми. Конечности перестают ощущаться вообще. -Молодой человек, ваша остановка. Томаса будит голос кондуктора и лёгкое касание за плечо. Он осматривается вокруг, пытаясь сообразить, что происходит. На часах без десяти одиннадцать. -Ага. Спасибо. До свидания. С автобусной остановки уже слышится приглушённая музыка. Томас быстрым шагом преодолевает расстояние до клуба. Он заходит через задний вход, переодевается в чёрные брюки и рубашку с галстуком. Начальник решил, что униформа должна быть прилежная, опрятная, приятная на вид. Уже ровно к одиннадцати Томас стоял на своём рабочем месте. они немного поговорили с Джимом, барменом, которого он заменял. В другом углу стояли знакомые лица. Две проститутки, с которыми у них что то вроде дружбы, наверное? -Ма-а-а-айк! Привет! Дружелюбно протянула одна из шлюх. Честно, Томас правда был рад их видеть. Это какие никакие друзья в его жизни. -Добрый вечер, девчонки. Ответил парень, протирая бокал белым, махровым полотенцем. -Не плеснёшь нам виски по старой дружбе? Девушки уже были слегка подшофе. Они слабо и смазано улыбались. Выглядели девочки очень измученно и устало. Макияж поплыл, раньше явно красивого вида одежда была измята, на шее у одной из них красовался багровый укус. -Всё нормально? Вы как? На лице парня было нескрываемое волнение. -Ну конечно, что может быть плохого? Блондинка улыбнулась, глядя юноше прямо в глаза. А вторая не ответила. Что то промямлила про себя, невзначай затронув метку на шее. -Эй, что случилось? Мелисса? Блондинка сразу изменилась в лице. Потемнела и, кажется, протрезвела. Мелисса не ответила. Тяжёлым взглядом посмотрела на подругу и устремила его в пол. На белую плитку капнула слеза. -Так… Хорошо. Идём. Блондинка увела подругу куда то в служебное помещение, обнимая за плечи. Томас остался в одиночестве за барной стойкой.

***

Ничего нового. Всё как и каждый день. Невыносимая духота бара, громкая музыка, что режет уши, запах сигарет, алкоголя и пота. Всё это уже стало обыденным, каждодневной рутиной, к которой Томас уже давно привык. Так же он и привык к своей работе. Все рецепты давно запомнились наизусть, расположение ингредиентов и разной утвари. Края рукавов рубашки давили на запястья. Парень чертыхнулся, тщетными попытками пытаясь расстегнуть пуговицу. Еле как, он всё же справился с этим, наслаждаясь заветной свободой. -Мохито, будьте добры. Раздалось со стороны. О, Брайен без вопросов приступил к выполнению заказа. мастерски быстро и качественно он сделал человеку коктейль. Больше, почему то к барной стойке никто не подходил. Томас со скучающим видом посмотрел в толпу. Силуэты людей казались размазанными, тёмными пятнами. Среди людей не было ни одного, кто мог бы стать мишенью. На деньги из зарплаты с двух подработок не накопить нужной суммы. Слишком большая часть денег тратилась на еду и аренду квартиры. Ночной клуб идеально подходил для аферы. У всех работников этого клуба были свои проверенные схемы для дополнительного заработка. И Томас не исключение. Особо пьяных клиентов легко развести на деньги. Всегда надо быть внимательным. Искать людей, что выглядят богато и разбрасываются деньгами. Потом надеяться, что эти люди подойдут к тебе, а они подойдут. Кокетливо подмигнуть, намекнуть, что ты всегда готов быть выебанным где то в кладовке. А дальше всё просто. Налить клиенту виски, подсыпать ему снотворного, довести до укромного места и залезть в кошелёк. В данном деле много тонкостей и шероховатостей, за которыми надо внимательно следить. Но терпением и вниманием парень не обделён. Главное выбрать человека который точно не против трахнуть симпатичного мальчишку и достаточно накачен алкоголем, чтобы ни за что не вспомнил ни лица, ни имени. Но пока таких не наблюдается. Диджей врубает какую то редкосную чушь, вроде тренд сезона. Томас недовольно фыркает. Обычно музыка здесь намного лучше вот этого. За барной стойкой хорошо видно главный вход. Именно оттуда, в главный зал входит человек. Блондин, волосы цвета соломы, они аккуратно лежат небольшой волной. Красивая шея украшена золотой цепью. На нём чёрный классический костюм и рубашка, с расстёгнутой пуговицей сверху. Он элегантным шагом идёт в середину танцпола. Его тёмные глаза почему то очень выделяются в полутьме. Томас невольно заглядывается на незнакомца. Кровь приливает к лицу и на щеках появляется лёгкий румянец. Блондин ловит на себе чужой взгляд. -Чёрт. О, Брайен смущённо отворачивается, стараясь не смотреть на мужчину. И всё же, это идеальный вариант. Томас чувствует себя странно. Никогда такого не бывало. Он проглатывает ком в горле. Незнакомец идёт в сторону барной стойки с очаровательной, уверенной улыбкой. —Добрый вечер. Будьте добры, стопку виски пожалуйста. —Сейчас будет. Томас старается несильно смотреть на парня. Щёки уже пылают от одного его вида. Внутренний гей вопит в истерике и уже падает в обморок. Голос мужчины приятный, немного хриплый, хорошо поставленная дикция позволяла словам звучать плавно и прямо, так, как надо. Спустя две минуты, юноша подаёт человеку стопку дорого виски. Тот с блаженным лицом отпивает жгучую жидкость. О, Брайен тает уже от одного его вида, но вскоре собирается с мыслями. —Отдыхаете? Томас всё же нашёл в себе силы начать разговор. Хоть и с самого тупейшего вопроса. —Да, как видите. Взгляд незнакомца был устремлён в глубь танцопола, точно он кого то вытаскивал. Нужно уговорить его выпить ещё. А для начала познакомиться. —Не хотите познакомиться? Как ваше имя? Неужели, такой красивый мужчина здесь один? Томас сладко улыбнулся, чувствуя, что маска трескается, улыбка дрожит. О, он определённо задел струны души. Томас бы с удовольствием с ним познакомился просто так, но, увы... Только бы он был геем. Или хотя бы бисексуалом. Внутри парень молился, чтобы всё получилось, ибо быть зажатым у стены толстым, потным, страшным мужиком не хотелось. От него же наоборот, пахло приятным парфюмом. Что то терпкое, хвоя, цитрусовые и нотки пороха. Странное сочитание, но ему это безумно шло. Воплощение идеальности. Это хорошо, очень хорошо... Незнакомец оглядел парня. Глаза, цвета дорого коньяка глядели прямо в душу. На лице красовалась полу улыбка. Долго он не отвечал на вопрос. С лисьим интересом разглядывал бармена. А потом, с едва заметной усмешкой ответил : —Что же, давайте познакомимся. На вопрос он не ответил, мол догадайся сам. С одной стороны, как у такого парня нет девушки или парня? А с другой, будет ли парень в отношениях флиртовать с барменом? По его интонации не было понятна его реакция. Вроде, он и не хотел, а вроде ему и интресно. —Как ваше имя? Повторился Томас. Парень всё время не сводил с бармена глаз, отчего становилось уже некомфортно. Взгляд направлен прямо в душу, гипнотизирует. —Ньют Сангстер. А твоё? —Алан Митчел. —Очень приятно. Он протянул Томасу свою ладонь для рукопожатия. Дыхание спёрло. На красивых, худых и длинных пальцах находились золотые кольца. Немного погодя, парень пожал чужую руку. Ладонь была холодная, как лёд. —У вас рука холодная. —Они всегда такие. Потом Ньют нехотя отпустил чужую руку. Стало невыносимо жарко. Неловкая тишина, что резала уши ощущалась плотным коконом. Биение собственного сердца отдавалось в висках ударами молота по наковальне. —Сколько тебе лет? Кокон прорезал вопрос Сангстера. —Двадцать три. А вам? —Двадцать восемь. Блондин усмехнулся, а в голове плотно засел вопрос. Откуда он такой в свои двадцать восемь взялся? Ему почти тридцать, а выглядит на восемнадцать. Пять лет разницы и где то несколько тысяч долларов в разнице в социальном положении. Конечно. Он наверху пирамиды. А Томас почти нищий - в самом низу. —Тебя смущает мой возраст? Его голос плавно промывал мозг. Он говорил несильно громко, с какой то интимной интонацией, как шепчет на ухо. Томаса вопрос слегка смутил. Сейчас -нет. А если отвечать правду, он бы был осторожен с таким. —Нет. Совсем нет. Смущал его не только возраст. Его смущал взгляд. Признаться, у Ньюта очень красивые глаза. Тёмные, глубокие. Смотришь- блуждаешь в тьме, заходя всё дальше в пустоту. —Может хотите что то ещё? —Да, не откажусь от мартини. Судьба помогала. Так получалось, что людей почти не было. Никто не подходил к бару уже больше семи минут. Удивительно. Никакого снотворного добавить уже не получится, так что нужно просто его споить. С негромким звяком, Томас поставил на стол стакан мартини. Пока что просто нужно ждать. —А у такого симпатичного молодого человека есть девушка? Томас кокетливо улыбнулся, смотря прямо в чужие глаза. От прикрытых глаз и ухмылки в голове совершенно опустело, а в животе запорхали бабочки. Ньют усмехнулся. Он немного подумал и улыбнулся, прикусывая губу обнажая белые, ровные зубы. -Нет. Жены, кстати, тоже. О, Брайен усмехнулся. Усмехнулся так, как он делает обычно. Без лести, противной сладости, с лисьим прищуром. Он оценил шутку. -О, это чудесно... С каждой фразой становилось всё интереснее и интереснее. Бармен разговаривал с ним уже с неподдельным интересом. -А что, ты претендуешь на это место? С его лица не спадала хитрая улыбка. -Возможно... Пролепетал Томас с некой загадкой. Они проговорили так час. Просто разговаривали. Весь флирт ушёл куда то в сторону. Ньюту довелось увидеть Томаса. Не кокетливого, стеснительного, лицемерного и приторно сладкого человека, который уже не имеет имени, а настоящего Томаса О,Брайена. Но уже под конец своей смены, Томас очухался. Нужно срочно одевать маску и тащить мужчину в отель. -Не хочешь встретиться после моёй смены? Томас взглянул на Сангстера из под ресниц, облизывая сухие губы и слегка касаясь его руки. —Оу...Зачем этот приторный тон? Мужчина погрустнел. —Что? -Тебе совсем не идёт этот образ. Мне нравился ты настоящий. -А потом с искренней улыбкой добавил:- не волнуйся, у тебя получилось меня очаровать. Настоящим собой. Томас сначала шутку не выкупил. Молча смотрел на него взглядом полным непонимая. Всё так легко? Серьёзно? -О...Это...Хорошо. Да, хорошо. Ошарашено произнёс О, Брайен. Они знакомы примерно два часа, но мужчина завоевал его сердечко целиком и полностью. -Итак...Ты правда хочешь прогуляться или это намёк на уединение в каком нибудь отеле? Он спросил это прямо, как то по странному аккуратно. -Э...Второе...Наверное. В какой раз за вечер парень краснеет, как семиклассница? Упустим этот момент, хоть и странная реакция немного напрягала. -Хорошо...Когда у тебя кончается смена? Годовой лимит смущения? Да прям сейчас. А от смены осталось десять минут. Чуть не ответил он, но лишь выпалил сдержанное, стыдливое: -Через десять минут. Я могу уйти пораньше. Подождёшь меня тут? Я быстро переоденусь. -Хорошо. Томас практически побежал до комнаты для персонала, то ли от стыда, то ли чтобы побыстрее увидеться снова. Пока шёл, парень сто раз передумал. Не потому, что он не хотел, а из за непонятно откуда появившейся стеснительности девственника, хотя парень им не являлся. Сангстер сидел на том же месте. Он оглядел Томаса в новом наряде. Голубые, рваные в коленях джинсы, фиолетовое худи. Уголки губ поднимаются в поражённой улыбке. Мальчишке, что стоит рядом шло как и бесформенное худи, так и классический стиль. *** Они идут до ближайшего отеля за руку. Томас и сам просыпается на середине дороги, понимая, что идёт с ним за руку. На удивление он находит это приятным и успокаивающим. По венам разливается тепло от такого контакта. Ньют снимает номер на ночь в четырёхзвёздочном отеле. Когда мужчина платит, демонстрируя большое количество наличных в кошельке, у Томаса блестят глазки. Номер встречает чистотой и прохладой открытого окна. Сангстер рассматривает парня у двери. Стоит, скрестив руки и облокотившись о стену. В глазах невидимый раньше огонёк. Томас проводит рукой по немного вьющимся, тёмным волосам. Смотрит в ответ, прожигает взглядом. Ловит себя на мысли, что он очень красивый. Увы, это правда. Жаль, они больше не встретятся. Ньют медленными шагами преодаливает расстояние, склоняется над сидящим на кровати парнем. Между лицами остаётся всего несколько сантиметров. Томас смотрит на чужие губы. Тяжёлый выдох. И Сангстер впечатывается в чужие губы. Лишь сухое касание, проба мягких губ. Воздух перестаёт попадать в лёгкие, сердце останавливается, когда чужой язык проникает внутрь и очерчивает нёбо. Ньют прикусывает нижнюю губ, отчего парень давится воздухом. Языки сплетаются. В комнате становится жарко. Рука Сангстера аккуратно ложится на голову, пробираясь под волосы и сжимая пряди волос. Он тянет голову на себя, открывая доступ к шее, и оставляет там яркую метку. Томас скулит куда то в чужое плечо. Его рука сжимает чужой пиджак, царапают ногтями ткань. Ещё один засос появляется на изгибе шеи. Рядом багровый укус. Ньют аккуратно расстёгивает пуговицы на чёрной рубашке. Гордо оставляет клеймо на ключице. Рассматривает чужую шею, улыбается проделанной работе. Томас тянет за галстук, снова целуя, уже перехватывая инициативу. Покусывает чужие губы до металлического привкуса. Блондин давит улыбку в поцелуе, усмехается от того, как парень льнёт под его губы и руки. —Тише, детка, спокойней... И снова притягивает к себе, удобно устраиваясь между чужими ногами. Мозг совсем отключается от жара чужого тела, поцелуев. Брюнет совсем перестаёт отдавать себе отчёт о своих же действиях. Даже такое обращение его никак не смущает. А должно. Томас обвивает шею Ньюта руками, смазано целуя. Спускается ниже и нежно оставляет на изгибе шеи отпечаток зубов. На белой коже багровая метка смотрится великолепно. Как картина в лувре. Есть в этом сочетании что то. Парень срывает с Сангстера галстук, трясущимися руками расстёгивает рубашку, оставляет на плечах несколько ярко алых засосов. Давится воздухом, когда чужая рука как бы случайно мимолётом касается паха. Руки Ньюта ложатся на колени, движутся выше, почти доходят до заветного места, но уходят обратно. Гладят, дразнят. Ткань брюк давит, причиняет дискомфорт. Томас всхлипывает, тихо постанывает, когда холодные руки забираются под чёрную, хлопковую рубашку. Обводят рёбра, оглаживают бока, рисуют на загорелой коже. Контраст температур сводит с ума, заставляет прижиматься к чужому телу. Ньют сжимает ореол соска между фалангами, ловля очередной стон поцелуем. —Какой чувствительный... Но ответа он не услышал. Томас сорвал с тела рубашку, что ненужной, висящей тряпкой оставалась на теле. его пьяный взгляд метался по чужому торсу, руки оглаживали белую, мраморную кожу, очерчивали слегка выделенные кубики пресса. —Красивый. Лишь прошептал парень куда то в пространство и в ответ получил удовлетворённый смешок. От его вида, от тела, лица Томас теряется. смотрит, наслаждается видом, не отрывая взгляда расширенных зрачков от чужого торса. Мужчина давно, ещё в клубе разжёг что то, что спало очень долго. Ньют ему и вправду нравился дрожи в ногах и заикания. Ощущение касания на самой интимной и чувствительной части тела. как удар под дых. А дальше...Стоны, всхлипы, вскрики, головокружительные ощущения чужих пальцев в себе, укусы, засосы, исцарапанная спина, тяжёлое дыхание... Вставать совсем не хочется. Ощущение расслабленности, истомы, чужой руки на своей талии, всё это действует наркотиком. Это и вправду один из самых незабываемых вечеров. Томас слегка загрустил, что это был всего лишь секс на одну ночь. Он еле как встал и взял из рюкзака голубую бутылку воды. —Хочешь пить? Спросил О'Брайен, протягивая бутылку. Ньют молча согласился, взяв бутылку и отхлебнув воды. —Сам то не будешь воду? Ньют протянул бутылку хозяину, парень лишь помотал головой в качестве отказа. Он уже начал собираться, но Томас его остановил. —Полежим...ещё чуть чуть? Страх того, что он убежит был вполне реален. Как раз это чувство блеснуло в его глазах. Сангстер немного подумал и лёг обратно с нежной улыбкой и спокойным: —Хорошо Внутри его очень удивляла эта смелость и потребность в нежности практически незнакомого человека, но он без вопросов согласился. веки внезапно потяжелели. Ноги и руки словно отнялись, внутри растеклось железо, вместо крови, делая конечности неподъёмными. Он потёр глаза, но они закрывались сами собой. Мужчина уснул. Томас смотрел на него с грустью и обеспокойством. —Прости. Было очень приятно познакомиться. Он аккуратно выбрался из чужих объятий и оделся, попутно собирая вещи. Томас прошарил карманы чужого пальто в поисках кошелька. Плотно набитый деньгами бумажник с приятным весом лежал на ладони. Взяв пятьсот долларов и сфотографировав данные банковской карты на всякий случай, парень удалился из номера. После кражи кошелёк совсем не изменился по весу. Томас снова вспомнил Сангстера. Бедняга даже не догадался, что ему подмешали снотворное. Жаль. *** —Ты такой дебил...Томас, ты же знаешь, что кражу тебя могут посадить, идиот! Взял бы в кредит не знаю, но не воровать же! Вот когда тебя упекут за решётку, ты меня вспомнишь. Минхо был самым недовольным планом заработка Томаса. —Я действую крайне осторожно. Ты даже не представляешь насколько. Фыркнул в ответ Томас. Сколько можно волноваться о нём, как о маленьком ребёнке? Он уже давно переступил ту часть, где за поступки страшно. Сейчас уже нестрашно. —Ну конечно. -Недовольно проворчал друг. А потом, отвлекаясь от темы, спросил: —Кстати, почему ты сегодня в водолазке? Парень поправил ворот водолазки пальцем, вспоминая о засосах, что сложены в самое настоящее звёздное небо, которые он рассматривал сегодня утром. Он прекрасно помнит, где какая находится, а особенно, он помнит те ощущения, которые дарили эти саднящие следы.Как только в голове возник образ вчерашней ночи, румянец пятнами красной акварели разлился по щекам и ушам. От воспоминаний по венам разливается что то мерзкое, холодное, липкое. Но потом он отмахнулся от этих мыслей. —Уже нельзя носить водолазку? —Ну...в аудитории почти двадцать пять, тебе не было жарко? —Неа. Протянул парень, но жарко было. Настолько, что мысль снять эту потную тряпку и ходить голым казалась уже не такой дурной. Еле как Томас просидел четыре пары. Сегодня он наконец проспится. Клуб закрыт на санитарный день, а в кафе не его смена. Всё чудесно. Он рассказал Минхо про красивого блондина, что повстречался ему в клубе, но упустил момент с близостью, сразу перематывая на кражу. Тот как всегда с ворчанием комментировал безрассудство лучшего друга и называл его идиотом. Настроение ещё сильнее приподнялось, от маленького диалога с другом. Проводив Томаса до остановки Минхо помахал ему рукой и попрощался, шагая дальше дальше. Сегодня автобус приехал на удивление быстро. О'Брайен сел в полупустой автобус, заплатил и с лёгкой улыбкой на лице вставил наушники в уши. Ехать вот так вот домой неспеша, понимая, что тебе никуда не надо, было самым настоящим праздником. Даже подъём на четвёртый этаж пешком не казался таким проблематичным и тяжёлым. Отперев первый замок двери ключом, Томас полез открывать и второй, но тут неожиданно понял, что дверь закрыта лишь на один ключ. Парень немного помялся у двери, но потом всё смахнул на утреннюю спешку. Он вошёл в квартиру. Сквозь открытое окно вместе с прохладным, осенним ветром в квартиру проникал до жути знакомый запах. Сколько бы Томас не ломал голову, вспомнить таки не удалось. Он зашёл на кухню, наливая в стакан воды из графина и радуясь влаге, наконец попавшей в горло. Дома почему то было некомфортно. Словно чей то взгляд лежит на нём в данный момент. О'Брайен немного постоял на кухне, вслушиваясь в звуки дома, но ничего кроме отдалённых голосов соседей не услышал. Но даже это не давало успокоиться. Он напрягся. В какой то момент голову вскружило. Ноги и руки отяжелели, собственное дыхание действовало как колыбель. Томас опёрся о стол рукой, медленно стекая лужицей на пол. Веки резко потяжелели, глаза закрывались. Перед тем, как заснуть окончательно, парень услышал шаги и увидел чёрные лакированные туфли, приближающиеся к нему. На догадки времени не хватило. Когда О'Брайен очнулся, он не понял, что происходит. Он открыл глаза, а вокруг темнота. Дёрнув руками, он понял, что привязан к стулу. А потом до него дошло и то, что у него связанны глаза. Парня охватила паника и дикий страх, точно окатили ледяной водой. Из горла вырвалось тихое, неуверенное, писклявое: —Э-эй... Но потом когда удалось прочистить горло и собраться, произнёс: —Давайте мирно договоримся? Откуда то позади послышался тихий смешок. Кто то подошёл ближе и невесомо, слегка касаясь, провёл рукой по плечу Томаса, от чего он крупно вздрогнул. Запах, что он почуял ещё по приходу домой заполонил комнату. —Хэй. Ну же! Чего ты хочешь? Он изо всех сил старался не показывать дрожи и животного страха. Вдруг неизвестный проходит за спину, наклоняется и горячим дыханием обжигает мочку уха, прикусывая её. Томас боязливо пискнул. Вдруг его осенило. —Сангстер? Знакомый аромат ударил в нос. Со стороны послышался бархатный смех. Повязку развязали. —Ответ верный. Томас привык к свету, часто моргая. На противоположном стуле напротив него сидел Сангстер. Он нагло ухмылялся, рассматривая парня в весьма затруднительном положении. —Какого чёрта ты делаешь в моей квартире? Довольно спокойно, с раздражённой ухмылкой спрашивает он. А потом, не дождавшись ответа с издевательской улыбкой спрашивает: —Чего, на старости лет на молоденьких потянуло? А я подозревал, что у тебя есть кинки на связывание. Мужчина выслушал монолог и приятно, гладко рассмеялся. —Ох, ты очарователен... — А потом уже не так радужно добавил: —А какого чёрта ты усыпил меня тогда и обокрал? Сначала от внезапного комментария О'Брайен залился краской и отвёл взгляд. А потом как то стыдливо посмотрел на мужчину, точно на мать, у которой украл последние деньги. —Кинк на связывание?- Мужчина встал и подошёл ближе, оценивая голодным взглядом вид парня. Он медленными шагами обходил вокруг стула. Внезапно Ньют подцепил краем пальца ворот водолазки, рассматривая украшенную засосами кожу. Он ухмыльнулся виду его плеч и ключиц.— Ха,а я то думаю, почему ты в водолазке... Он обвёл пальцем багровое клеймо, довольно улыбаясь своей работой. Похоже, ответ на вопрос о деньгах он задал просто со скуки. —Может отпустишь меня? Каким чёртом ты вообще узнал мой адрес? —Военная тайна, Томми. И вот сейчас он действительно испугался. —Как ты?... Ньют не ответил. —Знаешь...Я на протяжении двух месяцев следил за тобой. И мне было очень интересно, что происходит. Сначала, я подумал, что ты обычная шлюха ещё и назначенная барменом,хотя это было странно э, что ты водил только старых извращенцев. Но потом...Потом я заметил, что даже в силу возраста, за пять минут ничего не выйдет. —Он обратно сел на стол, продолжая рассказ— Тогда я проследил и сделал вывод, что эти самые старые извращенцы, которых ты водил по отелям и комнатам клуба, просыпались либо пьяные в стельку, либо под снотворным. А самое главное, они просыпались без денег. —Ну и? Томас смотрел недовольно, скучающе. Он знал эту схему наизусть. —Как ты обошёл камеры? —Как тебя это волнует? Хочешь сдать меня в полицию? —Мне нет дела до твоей афёры. Просто интересно. Никакой полиции. Обещаю. Парень с недовольным вздохом объясняет: —Для экономии в клубе отключают камеры. Тогда я веду людей в съёмные номера, а когда камеры включены в отель. —А в среду камеры были? ... —Выключены. А потом Томас густо краснеет, понимая, что сморозил. Ньют по лисьи расплывается в улыбке. —Тоесть, я такой особенный? И вообще, зачем тебе деньги? Родители приставку не покупают? Промурлыкал Ньют. —Тоесть тебя это не касается. И вообще, моя жизнь тебя тоже не касается. Какого хрена ты за мной следил? —Понравился. Так просто... Кошмар! Так просто ответил, словно это простое "привет". А о более серьёзных Ньют забыл. Кому это интресно, когда перед тобой сидит такое чудо? —Так ты типа мой сталкер? Как то даже по счастливому улыбается связанный Томас. —По моему, на языке молодёжи это именно так и называется. — И он молчит. Молчит, что то обдумывает. Потом его улыбка превращается во что то более серьёзное и взрослое, что то, чего надо боятся. —И всё же... За всё надо платить, Томми. От этих слов по спине пробегает холодок, а сердце сейчас в бешеном типе свалит из тела к чертям. —Чего ты хочешь? Ньют снова застывает. Думает. —Как на счёт того, чтобы ты сходил со мной куда нибудь? А потом снова по доброму улыбается, а Томас чуть дух не испускает от облегчения. —На молоденьких потянуло? Он тронуто улыбается. Ему льстит внимание. —Ты красивый. Лишь бросает Сангстер. Данная расплата является лишь подарком. Поэтому Томас счастливо отвечает: —С удовольствием. Когда?