Слезы зарытой могилы.

             В окно все также пробивался тусклый лунный свет, через небольшую щель в бело-золотых шторах. Ци Жун лежал неподвижно, он боялся иной раз сделать небольшое лишнее движение на новой и излишне мягкой кровати. Вся эта роскошь, все это золото казались для него чем-то иным, чем-то немыслимым для такого «грязного мальчишки», как шептались слуги дворца. Он был согласен с ними, он тоже считал, что не достоин подобной роскоши, но не выдавал той неуверенности и обиды, что таил в сердце. Коль находится теперь в императорском дворце, то значит должен ходить с гордо поднятой головой, должен с уверенностью смотреть вперед, не обращая внимания на подобные низкие слухи, которые присущи людям низких слоев.       Но даже держа голову высоко, даже уверенно ступая вперёд, он не чувствовал той «самоуверенности», о которой с презрением шептались слуги вокруг.       Ци Жун немного поерзал в кровати. И впился ладонями в простыни, оглядываясь повсюду. В той деревушке, где они раньше жили с матушкой и отцом на границе Сяньлэ и Юнаня, дети часто рассказывали байки про дворец, где проживают Государь и Государыня Сяньлэ. Их общий смысл Ци Жун понял практически сразу – в том злосчастном дворце находится опасно. Вокруг люди творят бесчинства, а внутри обитают злобные духи. Сначала Ци Жун не придавал этим байкам особого значения и быстро забывая, как будто и вовсе не слышал об этом, но попав во дворец вместе с матушкой он вновь начал вспоминать о них. Из-за этих назойливых мыслей он не мог долго заснуть, и попросту не высыпался. Но ведь Ци Жун только год назад попал во дворец, неужто так будет продолжаться вечность? Мальчик судорожно выдохнул, тут же прикрывая рот ладонями.       Через время Ци Жун заснул беспокойным сном. Ему снился отец, его яростные глаза и злой лик как повторяющая картинка мелькали перед глазами. Все вокруг казалось размытым. Ци Жун не мог остановить своих слез, но отчаянно пытался оттолкнуть мужчину. Матушке тоже досталось сильнее обычного, ее щека кровоточила, а сама она отхаркивала небольшие сгустки багряной крови. Все было так размыто, он не видел практически ничего вокруг. Этот ад мог продолжаться долгую и мучительную вечность, но вдруг, совсем неожиданно, в его глаза попала резкая вспышка света. Мальчик поморщился и спросонья прикрыл рукой глаза.       В тоже время детский голос воскликнул:              «Молодой Господин, просыпайтесь, уже утро! Вы хотите весь день так проспать?» – Ци Жун медленно, с неохотой раскрыл свои изумрудные глаза и, фокусируясь заспанными глазами на мальчике, что был достаточно старше самого Ци Жуна, прищурился.       «Кто ты?» – тихо произнес Ци Жун, который не мог разглядеть перед собой ничего, кроме силуэта. Мальчик на это лишь рассмеялся, ухватившись за живот.       Успокоившись, мальчик наигранно-огорченно произнес:       «Господин, вы все так и не смогли запомнить меня? А ведь я уже как год вам верно служу!» – после этих слов Ци Жун будто что-то осознал и издал виноватое «Ой!», а потом воскликнул: «Ци Цзин!». И тут же уселся на кровати. Он взглянул в светлые карие глаза мальчика перед ним, что при ярком свете утреннего солнца казались медовыми. Он по-обычному тепло улыбался, а его лицо сверкало радостью предстоящего дня.              По рассказам мальчика-слуги, матушка родила его в столице, пока сама беременной проживала с мужем и матерью в деревне, но, когда они ездили закупаться на зиму в столицу у нее начались схватки и отошли воды. Так как до родной деревушки ехать было долго, пришлось рожать прямиком в столице. От того и прозвали родители своего первенца – Ци Цзин, «Столица». Позже матушка скончалась, а отец, недавно поступивший на службу к Государю, погиб, защищая Наследного Принца и его Матушку Государыню, от осмелившихся напасть на просторах дворца невежд, от большой потери крови, когда его ранили клинком.              Государь был очень благодарен погибшему мужчине, так и был принят на службу к Ци Жуну Ци Цзин. Он был старше «Молодого Господина» на примерно шесть лет, поэтому Ци Жун часто окликал его Цзин-гэ, ему казалось, что этот мальчик-слуга единственный во всем дворце, не считая его Матушки и Тетушки, кто не презирал и не считал его нахождение во дворце чем-то неприемлемым.              Ци Цзин был с загорелой кожей от частого нахождения под солнцем во время работы, его каштановая, небрежно заплетенная коса и коричневые, на солнце похожие на мед, глаза подходили ему как нельзя лучше, а сам он как будто светился, из-за чего Ци Жун сравнивал его с ярким солнцем в полудне. По сравнению с Ци Цзином Ци Жун выглядел бледным, темным и совсем не выделяющимся. Серый и неприметный. Совсем неудивительно, что о нем так отзывались в императорском дворце. К нему не проявляли должного внимания, оставляя ребенка самого на себя и у Ци Жуна всегда вставал вопрос: Почему людей вокруг настолько много, а он совершенно один? Никто не проявлял к нему того внимания, о котором он мечтал. Только Матушка изредка приходила и обнимала его своими ослабевшими руками. В ее глазах читалась боль, тоска. Она исхудала, и сама была похожа на потрепанную и брошенную куклу.              «Цзин-гэ, ты не знаешь, как там моя Матушка?» – спросил Ци Жун, когда Ци Цзин помогал переодеваться своему Господину в шелковые одежды зеленых оттенков, которые, как он сам сказал: «очень подходят к прекрасным глазам Ци Жуна, что походят на яркий изумруд».       Ци Цзин на секунду остановился. Ци Жун казался ему странным ребенком, когда они оставались наедине тот был тихим, несколько замкнутым и печальным, но выступая за порог своей комнаты, где были незнакомые слуги и вовсе незнакомые люди, он становился суматошным и неусидчивым ребенком. Да не просто суматошным, а по-настоящему проблемным. За последние полгода он наделал столько шума, что Ци Цзину иногда было жаль Государыню, что взяла за него попечительство, когда младшая сестра, Матушка Ци Жуна, тяжко заболела.              Мальчик-слуга печально произнес:       «Говорят она не покидает свои покои. Меня единожды просили помочь лекарю с ее осмотром, так Ваша Матушка выглядела совершенно изнуренной, будто ее совершенно никто не кормит, у нее очень мало сил, и она даже с кровати встать не в силах!» – Ци Цзин вздохнул, осторожно погладив Ци Жуна по голове.       Ци Жун досадливо вздохнул и потом тихо фыркнул:              «Этот лекарь совершенно бесполезен! От него никакого проку! Матушке наверняка только хуже становиться, а он…а он!» – Ци Жун с небольшим раздражением ударил по ватному одеялу.       Ци Цзин поспешил успокоить Ци Жуна:       «Будет Вам, Молодой Господин. Не переживайте так из-за этого лекаря. Тем более, Ваша Матушка хотела вас сегодня навестить ближе к вечеру. Так, ну а теперь нам надо поскорее собираться. Вы же сегодня впервые идете знакомиться с Его Высочеством Наследным Принцем! Говорят, он очень добр и великодушен, к тому же очень красив! Хоть ему сейчас всего девять лет, он уже похож на Небожителя!» – Ци Жун внимательно слушал слова восхищения Ци Цзина, который не переставал лепетать о прекрасном нраве и красивой наружности Принца. Разумеется, до него доходили слухи, о которых шепталась вся прислуга во дворце и вне его стен. Он был сам немало восхищен своим старшим двоюродным братом, которого ему еще не доводилось видеть вживую. Казалось, он уже практически боготворил его, просто не высказывал свое мнение вслух.       Каков был восторг Ци Жуна, когда он пришел к гостевому залу, где они собирались вместе отдохнуть, выпив немного чая и побеседовав с друг другом как единая семья, и впервые увидел Се Ляня! Мальчику казалось, что его старший брат был окружен золотым сиянием, Ци Жун был настолько восхищен, что, когда заприметил Се Ляня, разговорившегося с Государыней Сяньлэ около входа в зал, глаза так и засветились восторгом при виде Наследного Принца, а сам он прикрыл ладонями губы, когда его щеки немного порозовели.       Его венценосный брат был в белых шелковых одеждах, украшенных позолотой. Он выглядел несравненно прекрасно!       «Тетушка!» – воскликнул Ци Жун и быстрым шагом отправился к стоящим впереди.       Тетушка Ци Жуна, та же Государыня, мягко улыбнулась, смотря в сторону приближающегося племянника, с лица которого не уходила улыбка:       «Здравствуй, Ци Жун! Как твои дела? Ты хорошо себя чувствуешь?» – ответив на расспросы Тетушки: «Все хорошо.», Ци Жун горящими глазами посмотрел на Се Ляня, а он сам спокойно стоял и задумчиво смотрел на своего младшего двоюродного брата.       Ци Жун взволнованно начал:       «Привет, старший братец, я Ци Жун! Ты, наверное, уже знаешь меня!» – и протянул свою ладонь старшему двоюродному брату, как обычно делали все взрослые, когда он жил в деревне. Однако, Се Лянь не протянул в ответ свою ладонь, а лишь сдержанно произнес с небольшой, но теплой и доброй улыбкой: «Приятно познакомиться, Ци Жун.», Ци Жун был вне себя от счастья, впервые кто-то помимо Матушки, Тетушки или Ци Цзина улыбнулся ему так искренне! Однако он был не уверен, что Ци Цзин останется с ним надолго.       Так Ци Жун, Се Лянь и Государыня Сяньлэ провели вместе практически половину дня. Они могли провести вместе гораздо больше времени, но Се Лянь сказал, что ему пора на занятия, а после Тетушка отправила Ци Жуна вместе с Ци Цзином обратно.       Когда они отошли на несколько чжанов* Ци Жун взволнованно пролепетал:       «Цзин-гэ, ты видел? Старший брат такой добрый и красивый, и правда, как небожитель! У него такая…такая красивая улыбка!» – Ци Цзин лишь тихо посмеивался, хоть и был довольно поражен, его ожидания оправдались, ведь Наследный Принц был красив, явно очень умен и добр. Однако же для Ци Цзина Наследный Принц был также удивительно похож на Ци Жуна, так что он в полной уверенности думал, что хоть Ци Жун бывает вредным, он все же привлекателен как Се Лянь. Они и вправду были подобные близнецам с разностью в три года! И все же не мудрено, что так произошло, ведь Матушка Ци Жуна и его Тетушка также были похожи ликом, хотя по характеру слегка отличались. Да и по поступкам в жизни. Государыня Сяньлэ была покладиста и послушно выполняла поручения отца в юношестве, добра и мила, ну а Матушка мальчика, к которому Государь приставил молодого и все же неопытного Ци Цзина, была свободолюбивой и своенравной, хотя любовью и заботой о сыне никак не отличалась от Государыни.       Ци Цзин настолько задумался, идя позади своего «хозяина», что испуганно подпрыгнул, когда услышал его восклицания:       «Куда вы идете, совсем глаз нет?! Хотя бы следите за дорогой, тупые недотепы!» – злостно воскликнул Ци Жун служанкам, которые врезались в него, пока он с восхищением рассказывал о старшем двоюродном брате, и повалили всю грязную одежду, что несли, ему на голову. Хоть это произошло «довольно-таки случайно» и Ци Жуну могло показаться, но он готов был поклясться небожителями, что видел злорадные ухмылки на их лицах! Злость вскипела в нем, и он готов был поднять эту самую одежду, бросить в двух молодых служанок и проучить их за такой низкий поступок, но Ци Цзин, помедлив всего пару мгновений, осторожно убрал грязные одежды, которые упали на голову Ци Жуна, а также на его плечи с полом вокруг, и положил их в корзины, которые все также держали никудышные служанки.       Когда Ци Цзин понял, в чем дело и из-за чего Ци Жун взбушевался, то поспешил его поддержать:       «Мой Молодой Господин прав, вы некомпетентны! Как вы могли так нести вещи, что они выпали из ваших рук?» – он с укором посмотрел на них и указал пальцем на лежащую в корзинах одежду. – «Да даже я справился бы лучше вас! А я вообще-то работаю лишь год у Молодого Господина Ци!» – он вызывающе посмотрел на девушек, которые со злости аж вовсе покраснели и состроил брезгующее лицо, пока сам в душе посмеивался от их смешных лиц.       Одну из служанок его слова сильно оскорбили:              «Неблагодарный мальчишка, ах ты…! Как смеешь ты говорить так со старшими, тебя родители совсем ничему путному не научили?!» – шипя произносила она, глядя на мальчишек с высока. – «Ах да, забыла! Они же умерли!»       Ци Жун от таких слов вовсе взбесился и выкрикнул:        «Заткнитесь! Я не потерплю слышать такое про своего слугу и про самого себя! Немедленно позовите главную служанку или я пойду к Тетушке, бесхребетные свиньи!» – на их ссору прибежала уйма прислуга, что начала шептаться прямо у них за спинами. И Ци Цзин и Ци Жун слышали позади себя только «Что творит этот грязный мальчишка?», «Опять он буянит здесь!» и различные слова в таком духе. Ци Жун же все больше злился, сжимая кулаки, прикрытые длинными рукавами одеяний, до синяков и царапин. Он взглянул на одну из тех служанок, на ту, которая осмелилась высказаться в его сторону и быстро подойдя со все силы дал пощечину.       Ци Цзин лишь испуганно воскликнул Ци Жуну, что был сейчас подобен встревоженному коту:       «М-молодой господин!» – не впервые подобное произошло, но он каждый раз пугается как в первый.       Вскоре, даже поставленная палочка не успела догореть, прибыла Государыня, которую привел один из прислуг. Он ей объяснил, что произошло, и кто зачинщик, а увидев Ци Жуна с Ци Цинзи, которых видела недавно, она грустно выдохнула. Это не первый раз случается, значит и не последний.              Государыня спокойно произнесла, подойдя к мальчикам:       «Ци Цзин, отведи Ци Жуна в его комнату, я тут со всем разберусь.»       «Тетушка, они первые начали! Я не виноват!» – громко воскликнул Ци Жун, обвиняющим жестом указывая на служанок.       Государыня, спокойно выслушав выкрик Ци Жуна, почувствовала укол вины, сочувствие к маленькому мальчику переполняло ее, она верила, что он ни в чем не был виноват, Ци Жун сын ее сестры, она не в силах как-то ругать малыша, который пережил нечто ужасное и который, скорее всего чувствует себя сейчас напугано, Ци Жун младше Се Ляня на несколько лет, он еще совсем мал. Поэтому Государыня перевела взгляд с зеленоглазого на Ци Цзина:       «Ци Цзин, как закончишь, приди ко мне и расскажешь, как все было.» – лишь спокойно произнесла она, смотря на утихомирившегося Ци Цзина.       Ци Цзин уважительно кивнул ей:       «Хорошо, Госпожа.» – подчинился мальчик-слуга и, вновь повернувшись к Ци Жуну, позвал его за собой, начиная идти сквозь толпу размеренными шагами, чтобы мальчик смог поспеть за ним.       Ци Жун лишь надувшись последовал вслед за Ци Цзином. Прошло немало времени, прежде чем толпа за их спинами стала скрываться из виду, а они сами завернули на лестницу. Зеленоглазый мальчик тихо следовал за своим слугой и неразборчиво бубнил себе под нос различные ругательства в сторону тех невежд, которым лишь хотелось над ним поиздеваться.       Ци Цзин остановился и развернулся к Ци Жуну, мягко улыбаясь:       «Молодой Господин, не переживайте так сильно. Ваша Тетушка сейчас все решит, а мне лишь надо будет позже прийти к ней и рассказать, как все было на самом деле. Она моим словам доверится больше, чем россказням тех служанок, так что не идите таким угрюмым, морщины появятся! Тем более, сегодня придет ваша Матушка, помните?»       «Не придет она. Скорее всего ей опять плохо, и она останется в комнате.» – пробубнил Ци Жун, сложил руки на груди, и снова надулся. Ци Цзин лишь вздохнул и потрепал его по макушке, рассмеявшись и произнося неразборчиво: «Даже если Ваша Матушка не придет и ей станет плохо, я все равно останусь с вами.», на это Ци Жун лишь фыркнул и отвернулся.       Они продолжили свой путь в тишине. Каждый витал в своих мыслях, а Ци Жун, идя с недовольным лицом умудрялся со злости спотыкаться, вызывая тихие смешки Ци Цзина.