Это точно гипоаллергенно?

Нанаба с озадаченным видом протерла замыленное каким-то неясного происхождения и, возможно, радиоактивным составом зеркало. Первый день ведения инстаграмма «Нана_мейкап_Захариус» проходил в особенном трепете, ведь чувство эстетики давно переполняло ее при просмотре видео-туториалов по созданию конфеток из нефактурных и слегка персиковых от лампы лиц. Попробовав себя в множестве разных сфер, в том числе и в журналистике, она решила взять инициативу в свои руки. Ведь, как сказал ее любящий муж, со страдальческим лицом отстирывающий собственные грязные носки: «Когда работаешь на тупых инцелов с орехом вместо башки, помогаешь развиваться этим психотерапевтам!» Нана, пусть и осознавала всю поверхностность данных суждений, но от постоянных напоминаний себе о скорой старости (Ей двадцать семь лет) и о не такой уж притягательной нищете (Майк, который всеми фибрами своей души ненавидел собственную работу автомеханика в конторке, притаскивал домой без налогов вполне кругленькую сумму, которой хватало на морские путешествия и организацию шашлыков на шестерых) заставляли ее чувствовать сухость на коже от нахождения в крохотном пространстве, прозябая на сорок третьем этаже и всеми фибрами души впитывая пассивное сопротивление повсеместных белых воротничков. Жизнь сахарной никогда не была, но, столкнувшись с экзистенциальным кризисом вплотную и найдя в себе силушку посетить парочку гадалок (По совету суеверной Ханджи), она вдруг осознала в себе нераскрытые чаши лотоса и цветущую вишню с лепестками цвета нереализованных мечт. Тогда, в один непогожий день, представляя, что ливень — не напрасный знак, Нана написала заявление руководителю, постеснявшись явиться очно и попасть под горячую руку, и только спустя неделю набралась смелости явиться за документами. Сказать, что он был в шоке, да если не скромничать, что все были в шоке — ничего не сказать. Однако, встретившись всем консилиумом, подробно пропесочив каждый момент жизни в сплетнеческом коллективе и объяснив неправильность подобного образа жизни, она увидела в лицах друзей одобрение. Ханджи, вскочив с кресла и чуть не налив рядом сидящему Моблиту на колени кипяток, сказала главный тост в ее жизни: «Нана, работа должна быть достойна тебя. Могу сфоткать тебя и выложить в Тиндер. Слышала, некоторые находят и там стабильный заработок…», но Леви, ощутив привкус металла на языке от разговоров про Тиндер и припомнив, как его дядька Кенни искал старшему мужчине в семье жену в подобном приложении, со всей силой ударил ногу Хан под столом. Приходилось тогда долго объяснять, что он в браке с Эрвином уже пару лет и у них полно недвижимости. Дядя был отчего-то подавлен. Наверное, возраст залег в непросыхающем от алкоголя лице. А может где-то в утроби желал быть значимым в его жизни. В общем-то теперь Нанаба здесь. В ее подобии кабинета стояли всевозможные лампочки, светильники, а легкого сияния человеку в кадре придавал настроенный на синий цвет ночник с лысой кошкой. Пару раз заходил Майк. Любое занятие жены ему нравилось только по той причине, что подопытным был не он. — Нана, тебе помочь? Будешь тут крутиться так быстро — провода снесешь. Я не электрик, че делать в зоне поражения не знаю. Вроде ползти надо, но я не уверен. А, точно! Ты же спрашивала, буду ли я любить тебя червяком! Если твои планы не поменялись, считай, что ты победила. — Иди. Иначе попробую новый тональник на тебе. А он, между прочим, с сатиновым эффектом! — Как только Леви на это согласился. Мужик же! Сказав это, Майк услышал голос жены откуда-то из шкафа, чтобы он оставил дверь открытой для Леви. Захариус ревновал, стоит сказать, что значительно больше, чем обычно. Нанаба могла провести с Аккерманом около трех часов, просто обсуждая будни, видеоигру или его коллежанок-знакомых. Возможно, речь шла и о старых друзьях, но для него это было незаживающей раной. С горечью в глазах Леви рассказывал, как его дружище Фарлан решил подменить их вступительные тесты, оставив свои 13 баллов из ста для него. Узнав, что это такой род юмора, он вдруг отдалился от них, навсегда решив оставить детство в детстве. Нана об этом не болтала, да и зачем лишний раз заводиться. — Майк, друг мой, помоги. — Нанаба вытянула из ящика коробки с тенями, но их оказалось настолько много, что они едва не попадали, будучи сложенными как блю-рей диски в стопочку. — Да-да, — сурово произнес он под нос, пусть и не серьезно, но раздумывая о том, как случится судьбоносный поцелуй за ширмой. — А можно посмотреть, как ты красить будешь? Мне интересно даже как таким количеством ты собираешься делать этот аквагрим. — Я хотела попросить тебя поснимать Леви. Заодно посмотришь. — Только не снимать, — Майк скорчил недовольную гримасу, — тебе же никогда не нравится то, что я фоткаю. Сейчас сделаю как хочу, а потом ты меня будешь за ухо таскать. — Да когда такое было? Я всегда тебя прощаю! Даже когда ты селфи сделал, а не меня заснял на яхте! — Хоть в прошлый раз! Ты попросила сделать фотку, ну я и сделал. Откуда ж я знал, что ты портрет попросила. И какие еще встроенные фильтры? — Чтобы морщины убирать. Я же показывала! — Дурная. Какие морщины в двадцать семь? Даже у Эрвина их нет. А ему тридцать два! За ожесточенными спорами, которые могли продолжаться часами, Нанаба и Майк совершенно забывали о существовании времени, пространства, а порой и обстоятельств, в которых они столкнулись. Из-за широкого проема показался долгожданный Леви, который с совершенно невозмутимым лицом хлопнул их обоих по спине. С Нанабой он, по правде, обошелся чуть мягче. — Слышь, Майк. Сходи гайки подкрути на своем ведре с колесами. Хватит на жену орать. И Эрвина это тоже не касается. тридцать — золотой возраст, между прочим. — Да больно надо, — Захариус обиженно ушел, по пути повторяя сказанное Наной с исковерканной интонацией, — «Я тебя всегда прощаю!» Пф! Охотно верю. — Он выпил что-ли? — Осведомился Леви и, оценив обстановку и, пробормотав что-то типо «Мне, походу, сюда», устроился на мягком стульчике. — Хотя, если этот хрен и пьет, то его речи начинают напоминать маргинальные разборки, а это пока селедку закусил, да кефира бахнул. — Это так всегда. Спасибо, что пришел. — Да ладно тебе, я сегодня выходной. Рисуй сколько хочешь. Только дай мне составы почитать и давай не допоздна. — А ты разбираешься в составах? — Нанаба быстро включилась в работу, нанося на руки антисептик, а на палитру выливая первые продукты. — План такой: я сделаю два макияжа и сделаю фотографии. Часа три. Пойдет? — Отлично. Стой, что ты мажешь? Тональник что-ли? — Цветовая коррекция: уберу покраснения, синяки. Ты всю ночь не спишь, а? Такие мешки под глазами, хоть морковь в них загружай. — Нана, дай сюда. — Леви ловко выхватил баночку с пестрым названием, покрутив в руках, дабы найти состав. По нему трудно сказать это, но Леви с особым вниманием относится к просьбам друзей. Пусть это и не распространялось на Ханджи, которая при каждой встрече умоляла «Левюленьку» поехать с ней в Йемен ради тревел-блога, и на бухого Майка, который один раз, прочитав статью про первых хомо и про возможных предков человека разумного, рассказывал за застольем про людей-ххоббитов. Они, с его слов, — точная копия Леви. Только стоило учесть, что морда у Аккермана не лошадиная, а значит, что и не похож он вовсе. Закончилось все неприятно. Эрвин долго не хотел приезжать с покалеченным Леви в их дом, но Нанабе повезло все уладить. В остальном «понятия» Аккермана были совершенно прозрачными, поэтому он с вечера ответственно засел за просмотром видео о хорошей и плохой косметике. Если на чистоту, то с поглощением информации у него бывали неявные проблемы. Поэтому, после двадцати минут лекции, он решил перейти на короткие видеоролики. Помимо нужного Леви нашел дюжину видео про новые Айфоны и их скрытые фишки, о которых, по заверению автора, не слышала ни одна живая душа, кроме него самого. Обычно речь шла о включении смартфона одной кнопкой и выключении ей же, но Леви смотрел с особой внимательностью, дабы проверить это новшество на телефоне своего благоверного Эрвина. — Не нашел там мышьяк? А свинец? Давай. А то не успеем. — Нана прервала все его раздумия о том, что такое INCI и не опасный ли это компонент, заполучив баночку обратно. Красила она мягкой кистью, от чего Леви чуть не чихнул. — Теперь нанесем…хм. — Захариус оглядела фарфоровую кожу, а затем, без зазрения совести нанесла свою золотую тоналку. — Нана, а почему я желтый? — Леви с ужасом посмотрел на проклятый тюбик с оражневой жижей, а затем на свое некогда белое личико в зеркало. — Сотри это с меня, прошу! — На фото все будет нормально. Да и он подсохнет немножко. — Что дальше? Намажешь меня красной помадой? — Я, к слову, так и хотела. Леви ничего не оставалось, кроме как тяжко вздохнуть. План «Пятилетка за год» не удался, ведь Нанаба решила рисовать вытянутую лисью стрелку. На желто-розовом лице Леви играла очевидная усталость. Доверять мастеру можно, даже если результат на некоторых этапах не очень соответствует реальной задумке, однако его мастерица била все рекорды по сочетаниям, рисуя радужную кривую линию до виска. — Это точно гипоаллергенная тоналка? У меня нос чешется. — Потерпи немного, я почти закончила. Можешь прийти на следующей неделе? У меня у самой спина уже болит. — Два часа назад ты сказала то же самое. — Леви протянул руку, дабы почесать зудящий нос, но Нанаба вовремя его одернула, почесав самостоятельно. — Не шевелись. Так придешь? — У Эрвина выходной. Мы планировали свозить кошку в ветеринарку, а еще ко мне приедет сестра. — Микаса? А может привезешь ее к нам на шашлыки как-нибудь? — Собираешься напоить мою сестру? Слушай, у нее и так в крови процентов пять алкоголя, если вспомнить про дядьку. Вы же там набухаетесь, а Майк своими отравленными анекдотами нанесет ей травму. — Когда я была у вас в гостях, она на улице раздавила клопа. Ты правда веришь в то, что эта малышка все еще не травмирована? — Нана, ты ведь смотрела с Майком головоломку. Не дави на девчонку. У нее хандра, тревожность, пубертат… еще и брат-гей. По-моему ей не хватает только начать фанатеть по человеку-пауку или бетмену. — Она говорила, что обожает друга Паркера. Кажется, его звали…Хрени? — Гарри. Гарри Осборн. — Так ты тоже фанат?! Ханджи расскажу. — Эй! Она меня засмеет! — Леви резко выпрямился, от чего стрелка, и без того напоминающая лесную тропинку, поехала вниз. — Ну Леви! Теперь все поправлять. — Подруга, успокойся. Выглядит и так отлично. Рисуй губы и фоткай. — А давай-ка попробуем эффект зацелованных губ? Вопрос поставил Леви в тупик. Зацелованные губы это… она поцеловать его хочет? Возмутительно! У него муж есть, да и у нее, в прочем, тоже. Леви припомнил, как выглядел его рот после разговоров о любви Эрвина к червям и тушканчикам с вишенкой, коим представил себя Леви после спора с Ханджи. Губы были красные, как малина, но целовались они долго, а значит к ужину он опять не успеет. Нана тем временем нанесла коричневый карандаш. — Может все таки не надо… поцелуев? — Леви неловко опустил и без того тяжелые от туши веки. — Какие поцелуи? А, ты серьезно что-ли? Ха-ха, ты, ха-ха, не так меня понял! — Нанаба залилась смехом, да так, что чуть не уронила алую помаду. — Крась быстрее. Есть уже охота. — Да-да сейчас. К восьми вечера Нанаба наконец выложила снимки в свой новый профиль, а затем села за стол придумывать стратегию для своих бьюти курсов. «Стоит начать с азов: как правильно подобрать тональный крем под цвет лица модели, а потом рассказать о том, как рисовать ровные стрелки! Ах да, еще обложки для актуального! Попрошу Ханджи. Главное, чтобы она не улетела в Узбекистан без сим-карты…» За думами она совсем не заметила того, как вернулся Майк. Улыбчивый, довольный, и даже без запаха спирта. — Нана, дорогая, я погорячился. Больше не буду таким черствым. Прости меня! Я купил тебе конфеты. Как и ожидалось, легковерная супруга расплылась в ласковой улыбке, а затем, после полученных конфет, поцеловала Майка в щеку. — Милый, где ты был? Леви ушел двадцать минут назад, сейчас приготовлю ужин. — Бегал. — Странно, но пахнет от тебя каким-то… парфюмом. Погоди… где ты был?! — Я же говорю, бегал. Бегал по магазинам. Хотел сделать тебе подарок в честь открытия твоей странички в инстаграме, вот и зашел в магазин духов. — Так… и что дальше? — Нана нахмурилась, а затем ушла на кухню. — Я выбирал несколько часов, вот и брызгал на себя. — И потом ты принес мне… конфеты? — У меня не было с собой четырехсот долларов. Всего десять. — Майк почесал затылок, виновато смотря в пол. Выбежала старушка Морфи — их собака. Повиляла хвостом, однако, обнаружив, что ей подарков не приготовлено, запищала и ушла жевать свой корм с говядиной. Майк понадеялся, что жена отвлечется на милого песика, но та была непреклонна, ощупывая в руке сковороду. — Свободен. Что на ужин будешь? Есть шницель. — Приготовь то, что хочешь сама. — Ты заболел что-ли? С каких пор ты такой заботливый? — Ну неужели мне нельзя позаботиться о тебе? — Признавайся. — Мне не в чем сознаваться. — Майк. — Нана недовольно прищурилась. — Макияж Леви… вышел таким смешным! Желтый, словно колобок. Но мне понравилось, клянусь! В ту секунду вся краткая жизнь Нанабы Захариус обрела серовато-зеленый оттенок и запах вязких разбитых мечт. Он так жесток с ней. Казалось, что на ее светлой голове появился первый седой волос, а лицо ее альтер-эга — человека-паука — окрасилось в мрачные сгустки печальных непогожих дней. Сковородка почти попала в цель, словно меч неопытного рыцаря. Ничего. Нанаба-праведник непременно отомстит каждому, посмевшему посягнуть на ее благочестивый храм… Но сначала разберется со своим первым хейтером. А еще занесет в свои курсы урок по тому, как справляться с негативными комментариями в сети и в реальности.