Киноварь, индиго, лазурь

У Ягучи Ятора мутный мазок синим пурпуром на подбородке - все привыкли, давно уже глушат придирки в адрес юного самородка. Кисти беспорядочно стучат черенками, ожесточенно бьются в переднем кармане рабочего комбинезона - оный шел пятнами масла и краски - не предавая широкой огласке, Ятора искал его долго и пристально, что долго и ревностно бы служил, специальный, с карманами - чтоб уж наверняка - невычурного фасона. Жжет одногруппника тихим, беспощадным вниманием - тот чудак вдалеке, за мольбертом, с невысказанным ожиданием. Рубашка - в клетку, грязные длинные прядки неспокойной челки - лезут в лоб и пушатся, Ягучи ловит пристальный взгляд и ласково тому улыбается. Чуть неловко, пожалуй - такой уж он, Ягучи Ятора, по существу - лучи, бьющие в оконное стекло рано, по утру; кружка дымящегося какао на пустой желудок на грязном столе; и мутный мазок синим пурпуром - на подбородке, на шее и чуточку, пятнышком неприметным - на кончике уха, на морщинистой пятерне. У Ягучи Ятора розовые мозоли на сухих и тугих руках - от частого мытья с грязно-желтого цвета хозяйственным мылом, которое пахнет рутиной и домом, и консервированными оливками, чей запах не выветрится никак; от художественного масла, созвездиями испещряющего ладони, пальцы, забивающегося под ногти - киноварь, индиго, лазурь. У Ягучи Ятора вместо термоса с крепким горячим чаем - вода с привкусом грифельного сланца от карандаша - терпко, горько и пусто - валяются пылью ошметки от точилочного ножа. Терпко, горько и пусто - утренний сквозняк под скрипучей дверью, с которой уже давно осыпалась вся краска сухими лохмотьями - на деревянный холодный пол. Ятора Ягучи жмется, подрагивает всем телом - неразмеренно капает слякотно спиртовой реагент бутанол. Мурашки пылью от старых полотен гуляют под кожей - Ягучи Ятора - его фигура, его тело, его силуэт - напоминает дряблый ластик с уродливыми бугорками - куцый и рослый, нескладный местами; клетка грудная замкнута стенами, метр на метр - размерил шагами, нечем дышать - дерет горло кусками; вяжет и сушит, слепит глаза - устал, нету сил, сорвало тормоза. У Ягучи Ятора преграды - неприступные вышки, фасады, что забористой анфиладой, словно замкнутый горный хребет; цели призрачны и туманны, за много световых лет - выкрашены лощеным и вязким маслом в броский малиновый цвет; амбиции - ворота с кованым многотонным замком, ожидания - завышенны, смутны, редки чернильной, могильной копотью - на фоне ясном и голубом. Ягучи Ятора на вопрос "как дела" отвечает сырыми полотнами. Полотна эти - без лишних бахвальств, метафор и приукрас - чисты, светлы и трудолюбивы - стрелки часов в такт жгучему ворсу пляшут в сумерках вычурный вальс. Синеет станция Сибуя, синеет скверик за университетом, синеют остроконечные шпили Гейдая. Синеет пурпуром и мутный мазок на подбородке. Ятора Ягучи тихо смеется "чудному" Етасуке - гениальному одногодке.