Графиня Радичес Мертва

"...сим прошу засвидетельствовать Нашу величайшую скорбь по поводу утраты пресветлейшей графини Адолфы Радичес, света дома Радичес и всей Южной-Земли..." Мортифицар в богатых на серебро одеждах скорбно оглашал последние письма тех, кто по той или иной причине не смогли присутствовать в сей день скорби, либо не посчитал нужным лично засвидетельствовать последний путь Волчицы Юга. Огромная зала освещалась лишь двумя церемониальными жаровнями, отбрасывающими зловещие тени на белизну лица покойницы. Более сотни родственников, друзей, а так же фаворитов выстроились вдоль столов заставленных алкоголем и яствами, соблюдая добрую традицию Южной-Земли, провожать своих покойников большим пиром в их честь. Их одежды пестрели их фамильными гербами, а поверх одежд блестели серебряные украшения любых форм и размеров. Вокруг голов мужчин вились венки из шипов барензии, когда волосы женщин были украшены вплетёнными в них цветками, придающими им вид скорбевших лапиф, вышедших прямиком из заснеженных лесов. - Сим вопрошаю, кто скажет бранное о покойнице в сей скорбный день, кто затаил на неё обиду несмываемую смертью? Наконец мортифицар добрался до конца посланий, оглашая традиционный вопрос о чести и достоинстве властной особы. Это была формальность, доставшаяся юганцам от зверолюдей, с которыми они были побратимы до пришествия к власти Старой Империи, что объединила каждый из народов людей. Никто не говорил о покойнике плохо, отпуская свои обиды вслед уходящему духу. В тишине зала, нарушаемой лишь редким кашлем или плачем детей, раздался удар церемониального посоха о камни. - Возьмёт слово Сангин из Ветасов. Рябь шёпота покатилась от грома молодого голоса, бросающего вызов традиции. Старики, готовящиеся делить имущество погибшей, недовольно шумели, сетуя на молодость и глупость. Молодёжь, жаждущая славы и чести, хваталась за клинки, думая о том, как вырастет их слава, ежели они поставят на место зарвавшегося юнца. - Подойди и говори, Сангин из Ветасов. Статный бледноликий мужчина, что держался далеко не как юнец на первой фуге, медленно шагал к открытому саркофагу покойной, чеканя каждый свой шаг ударом металлического оконечника посоха о древнее дерево церемониального зала. Отцы удерживали молодых, ожидая, когда слова нахала оскорбят честь и достоинство древних домов, приемников Радичес по крови и не только. - Графиня Радичес умерла! Это были первые слова Сангина, что он произнёс, поднося ладонь к краю саркофага. Жаровни вспыхнули и погасли, а когда зажглись вновь, неестественным зелёным светом, рядом с Сангином стояла помолодевшая, но всё такая же мертвенно бледная графиня Радичес. - Да здравствует графиня Ветас!