Ну, допустим, МЯУ!

День святого Валентина в школе всегда проходил как массовое безумие. Все словно с ума сходили, скупая сладости и рисуя дурацкие валентинки. Оминис Мракс, недовольный всеобщей шумихой, сидел на первом этаже башни ЗОТИ, раздраженно кривя губы от слащавых разговоров, коих ему за этот день уже удалось услышать сотни. Впервые он желал в комплект к слепоте ещё и оглохнуть. Девушки словно совсем обезумели, обсуждая парней и предстоящие праздник так активно и громко, что голова шла кругом. Тихие шаги рядом оповестили, что кто-то приблизился к мрачному, как василиск, Слизеринцу и он досадливо поморщился. — Кх-кх-кх. Откашлялась, судя по всему, девушка, и Мракс прикрыл глаза, собирая в себе остатки аристократического воспитания, что бы не нагрубить докучливой девице ещё до того, как она попытается что-то сказать. Надежды на то, что мрачная аура семьи отобьет всё желание девушкам приближаться, посыпались как карточный домик. — Привет. Я, в общем прими пожалуйста этот шоколад. Голос девушки дрогнул, и Оминис заподозрил что-то неладное, но обижать неизвестную поклонницу счёл слишком грубым поступком. От незнакомки пахло странно и не очень приятно. Запах был смутно знакомым, и Мракс неожиданно улыбнулся, вспоминая, что так же нещадно от них с близнецами Сэллоу несло, когда они играли в любимую Анной игру в плюй камни. Смягчившись от относительно приятных воспоминаний, Оминис молча протянул руку, в которую поспешно вложили небольшую коробочку. Он ощупал подарок и благодарно кивнул, положив его на лежавшую рядом школьную сумку. — Благодарю! Безэмоциональным тоном произнес он, что больше было данью вежливости, чем реальной благодарностью. Девушка спешно удалилась, а Мракс вздохнул с облегчением. Впрочем, от недовольства его вскоре отвлёк друг, бесцеремонно плюхнувшись рядом, толкая плечом. — Оминис. Ты чего опять тут сидишь? Слизеринец закатил глаза, тяжело выдохнув. Себастьян, как всегда в своем репертуаре, приходит сам и приносит с собой хаос и шум. Как эти двое могли подружиться, гадают до сих пор, хотя блондин точно знал причину их дружбы. Себастьян Сэллоу оказался первым человеком в жизни парня, который проявил к нему доброту. Не из-за громкой фамилии или корыстных целей, а просто потому, что захотел помочь. Они были совершенно разными, как масло и вода. Один — прилежный ученик, строго соблюдающий правила, а второй — несносный нарушитель спокойствия школы со своего первого появления в замке. Но ни годы, ни разница во взглядах так и не повлияла на их дружбу, которая со временем переросла в нечто большее. По крайней мере, у одного из них точно. — Себастьян, Ты что-нибудь знаешь о личных границах? Сэллоу, подражая другу, закатил глаза, насмешливо фыркнув в ответ. Заметив небольшую коробку, он, не церемонясь, сорвал ленту и открыл, рассматривая аккуратно выложенные на тонкой бумаге конфеты в виде сердец. — О, шоколад! Не задумываясь, он закинул одну конфету в рот и поморщился. Вкус оказался не самым приятным, словно пожевал каких-то лекарственных трав, щедро сдобренных сахарным сиропом. — Фу, Мерзость какая! Оглядевшись, он бесцеремонно швырнул коробку с шоколадом в ближайшую урну. Протерев язык рукавом мантии. — Только не говори, что ты слопал конфеты? Оминис повернулся на звук, озадаченно хмурясь и пытаясь нащупать нежданный подарок рукой. Но, как и ожидалось, это не увенчалось успехом. — Хорошо, не стану. Легко согласился Себастьян, пожимая плечами. Конфеты были премерзкие, да и факт, что кто-то всё же осмелился подойти к Мраксу, его очень раздражал. — Ты идиот? Хотя не отвечай! Это риторический вопрос. Как ты мог слопать конфеты, не проверив их? Забыл, сколько раз в таких презентах находили Амортенцию? Оминис разозлился. Впрочем, его утешало, что раз Сэллоу выбросил сладости, значит, внутри них не было ничего подобного, иначе слопал бы всё и пускал слюни, признаваясь в любви вручившему. Кстати, а кто же их всё-таки вручил? Сэллоу нахмурился и прислушался к себе. Порывов броситься к кому-то с признаниями не ощущалось, а вот опустошить желудок после сладкой дряни — вполне. — Ты слишком пессимистичен, дружище. Не знаю, кто тебе вручил это, но она скорее хотела тебя отравить, нежели влюбить. Ладно, мне пора в «Скрещенные палочки»! Давно Пруэтт не огребал, расслабился гриффиндурок. Сэллоу легко подскочил на ноги, отряхнув мантию. Сидеть на одном месте для него было сверх задачей, конечно если дело не касалось какого нибудь старого и желательно запретного фолианта с магическими тайнами и ритуалами. Вот тут он мог запросто забыть и про сон, и про еду. — Встретимся в гостиной! Бросил Себастьян, не удержавшись и растрепав идеальную укладку Мракса и смеясь под его бухтение, быстренько ретировался, пока он не решил поблагодарить за услуги цирюльника метким, для слепого, жалящим заклинанием. Шагая к часовой башне, Сэллоу напевал себе поднос, что-то неразборчивое, пока живот резко не прихватило. Выругавшись, он оперся на стену, поминая добрым словом дарителя конфет. Но состояние быстро ухудшалось. Голова закружилась, а под кожей словно закипела лава. Опустившись на одно колено, он попытался тряхнуть головой, сдерживая тихий стон, но мир перед глазами покачнулся и погас… Приходя в себя, Себастьян услышал тихие шаги и попытался открыть глаза. Ощущения были странными. Он лежал на чем то мягком, вроде горы тряпья во дворе школы. Сердце стучало быстрее, словно грозилось выскочить из груди, а дыхание участилось. Наконец у него получилось оглядеться и встать на четвереньки. Тряхнув головой, он попробовал выпрямиться, но тут же плюхнулся на задницу и озадачено оглядел себя. Это было худшим решением. Опустив взгляд, он сначала увидел мягкие пушистые лапки и тут же подскочил, выпучив глаза от испуга. Что то ударило его с боку и повернувшись, он с ужасом увидел пушистый хвост. Длинное витиеватое ругательство вырвалось из него протяжным мявом, от чего он озадачено замолчал. Звуки стали словно громче, да и обоняние в разы усилилось. Вдруг где-то рядом раздался умилительный визг, от которого захотелось зажать уши. — Кисонька. Его бесцеремонно подхватили под живот, заставляя оторваться от земли и сдавлено мявкнуть. Судя по мелькнувшей мантии желтого цвета, его схватила какая-то пуффендуйка. Подчиняясь новым инстинктам, он злобно заворчал и, выпустив когти, вцепился ими в нахальные руки любительницы котиков, оставляя длинные красные царапины. Девушка взвизгнула и выпустила его, от чего в конец опешивший от происходящего Сэллоу перевернулся в воздухе, мотнув длинным хвостом и, приземлившись на лапы, сразу бросился бежать, поджимая уши. Лапы путались, от чего он спотыкался и порой скользил на гладких полах, отполированных сотнями ног учеников с момента основания школы. На очередном повороте его занесло, и он, отчаянно перебирая непослушными конечностями, влетел в чьи то ноги, больно треснувшись головой, от чего совсем оторопев от обилия препятствий, попытался прыгнуть, но угодил в фонтан. Пушистая шерсть вмиг пропиталась водой, став тяжелой, и он с отчаянным мявом пошел ко дну, барахтая лапами. — Салазаровы подштанники! Крепкая рука ухватила его за шкирку, выдергивая из воды. Отфыркиваясь и тряся головой, Себастьян ошалело огляделся, и его взгляд зацепился за смутно знакомое зеленое знамя на груди у спасителя. Его мягко опустили на пол, при этом не разжимая руки на загривке, и погладили меж ушей. — Тише, Все хорошо! Градус паники и страха спадал, и Сэллоу заинтересовано поднял уши, прислушиваясь к знакомому голосу. Из всех обитателей замка ему невероятно посчастливилось врезаться именно в лучшего друга. Себастьян попытался снова что-то сказать, но из горла вырвалось лишь жалобное мяуканье. Рука на холке разжалась и мягко провела по макушке, слегка почесав за пушистыми ушами, успокаивая. — Я не обижу. Мягко проворковал Мракс, и Себ что-то невнятно проворчал и замер. Вот уж с кем ему точно не грозила опасность, так это с Оминисом. Мрачный слизеринец, несмотря на темную ауру семьи и нелюдимость, был большим любителем кошек, и его часто можно было застать за тем, как он сидит у очередной мохнатой мордашки, перебирая шерсть тонкими пальцами и наслаждаясь тихим мурчанием. — Так и кто ты у нас? На школьных кошек не похоже, ты крупнее. Давай поглядим, ты у нас леди или все же господин. Себастьян озадачено замер, соображая, как же его слепой друг решил «поглядеть», но в следующую секунду ошарашено подпрыгнул от ощущения скользнувшей под хвост руки, ощупавшей его в самых интимных местах. От возмущения он издал шипяще-свистящий звук и несколько раз ударил лапой по наглой руке, чем вызвал тихий смех. — Простите, господин Кот, но я, к сожалению, на глаз определить это не могу. Оминис, явно позабавленный такой реакцией, вновь осторожно погладил кота меж ушей, от чего под кожей у Себастьяна словно разлилось тепло, отзываясь тихими вибрирующими нотками мурчания в ответ на ласку. Он и в человеческом обличии любил, когда друг возился с его волосами, пытаясь навести хоть какое-то подобие приличия на его буйной головушке, а сейчас это оказалось в разы приятнее. Разнежившись, Себастьян не сразу понял, что его аккуратно оторвали от земли и прижали к груди, совершенно не заботясь о том, что от мокрой шерсти рубашка и жилет школьной формы вмиг промокли насквозь. Прикрыв дрожащую кошачью тушку краем мантии. — Не бойся, сейчас отогреем тебя, накормим и будим искать твоего нерадивого хозяина или хозяйку. Я вообще-то шел к другу, но тебе явно нужна моя помощь больше, чем бестолковому Сэллоу. Себастьян недовольно завозился, но его удержали и под воздействием тепла и умиротворяющего запаха молока с медом, в котором он безошибочно узнал аромат мыла, используемого другом, уснул под размеренное покачивание шагов. Очнулся он уже в их общей спальне от того, что его вытащили из теплоты и положили на кровать. Сонно жмурясь, он протяжно зевнул и потянулся, вытянув передние лапы и высоко задрав хвост. Кровать сразу окружили их соседи, с интересом рассматривая его и обсуждая, чью животину притащил Мракс. Сэллоу устроился и, не обращая внимание на то, что шерсть все еще мокрая, а сам он выглядит не сильно презентабельно, приосанился, презрительно глядя на однокурсников. Знакомое место и люди немного успокоили его, и он вновь обрел уверенность и врожденную наглость и самодовольство. — Ты посмотри, у него же веснушки на носу, прям как у Сэллоу. Слышь, Мракс, а это не твой дружок, ставший анимагом? С усмешкой бросил Розье, протянув руку к коту что бы погладить. За что тут же поплатился. Себастьян и в человеческом обличии не терпел придурка, с удовольствием осаждая его при любой возможности, а кошачьем и подавно не собирался позволять себя лапать. Видел, как этот идиот пытался вырвать жмырам усы на уроке УЗМС, за что не единожды был наказан профессором Ховин. — И ему, как и Сэллоу, ты Розье не нравишься. Мракс стянул мантию и жилет и подошел к кровати, давая знак надоедливым соседям, что бы те шли по своим делам. Присев на край кровати, он протянул руку, позволяя коту самому выбрать, хочет ли он, что бы его трогали. Себастьян склонил голову, глядя на руку, а после привстал и боднул ладонь лбом, разрешая себя погладить. — Хороший мальчик. Давай выкупаем тебя и высушим. От этих слов Сэллоу отстранился. Воспоминания о воде заставили шерсть встать дыбом, но попытка сбежать не удалась. Его, громко орущего кошачьим матом, потащили в душевые, где безжалостно натерли мылом, не обращая внимания на протесты и попытки укусить или поцарапать. -Ну вот, грязь смыли, а теперь нужно высушить. Взмахнув палочкой, Оминис что-то шепнул, и Себастьян ощутил, как по шерсти пробежался теплый ветерок, и она вмиг стала пушистой и сухой. Решив хотя бы посмотреть не себя, он ловко уклонился от протянутой руки и спрыгнул на пол, легкой бесшумной поступью пробежавшись до зеркала, не обращая внимания на потерявшего его друга. С гладкой поверхности на него смотрел здоровый кот с объемной, пушистой коричневой шерстью с темными полосами по бокам. Не соврал Розье, веснушки и правда были, усеивая темными пятнышками розовый нос. Поморщившись, Себастьян свел глаза к переносице и внезапно чихнул, чем выдал свое местоположение и был тут же схвачен и возвращен на кровать. — Так, дружок, давай без побегов. Мракс еще раз взмахнул палочкой, и на шее у кота появилась тонкая зеленая лента с небольшим бубенцом. Сэллоу ошалело поглядел друга и попытался стянуть украшение, возмущенно мяукая, что в его голове звучало как проклятия и призыв кары небесной на обнаглевшего парня, посмевшего натянуть на него ошейник. Через пол часа безуспешных боев, выбившись из сил, кот упал на кровать, зло посмотрев на парня, пообещав себе отмстить ему за это позже. Удивительно, но, успокоившись и побыв немного в кошачьем теле, мозг Себастьяна, наконец, начал работать. Вольготно развалившись на чужой постели, он потянулся и зевнул, размышляя, что произошло. Без сомнения, виной были чертовы конфеты, которые подарили Мраксу. Мысли сбивались, обостренное обоняние улавливало запах Оминиса, который был буквально повсюду, окружая его, словно облако. Себ лениво следил за движениями друга, который принялся стягивать с себя влажную после его купания одежду и неожиданно даже для себя замурчал. Зрелище было более чем захватывающее. Сэллоу и раньше, пользуясь слепотой друга, частенько заглядывался на него, но теперь мог пялиться с беззастенчивой наглостью. Переломным моментом в его отношении стало лето, когда друг не смог приехать в ним в Фэлдкрофт на каникулы, и Себастьян внезапно для себя ощутил, что ему очень не хватает Оминиса. Затем пришли сны. Поначалу простые, совсем невинные, но с каждым разом они становились все более откровенными. Сцены из общего душа однажды ночью довели юного подростка до мокрого белья на утро. Тогда-то Себастьян стал понимать, что дружба перерастает во что-то большее. Правда, сказать это за все годы так и не решился, опасаясь напороться на отказ или, что хуже, на отвращение. — Ну что, говорят? Ты у нас красавец? Мракс, наконец, переоделся. присаживаясь рядом и протягивая руку к коту, запуская пальцы в мягкую шерсть. — Если уж тебя сравнили с Себастьяном, значит, ты действительно красивый кот. Скоро он придет, и мы вместе поищем твоего владельца. Сэллоу фыркнул, представляя, насколько охренеет Мракс, когда действие зелья ослабеет и он вернет себе первоначальный вид. А еще ему придется ответить и за бесцеремонное лапанье и последующую мойку в тазу. Пока же, запертый в обличии кота, он немного расслабился, наслаждаясь мерным почесыванием. — Какая мягкая у тебя шерстка, Прям как волосы у Себастьяна. Тихо прошептал Мракс, почёсывая за ухом. — Жаль, что этот идиот не понимает, как нравится мне. Знаешь, господин Кот, что тот с кем тебя сравнили, настоящий тугодум? Сэллоу заинтересованно склонил голову, озадачено мяукнув. Услышать такие признания было достаточно неожиданно. — Ощущение, что слепой из нас именно он. А ведь скоро выпуск и возможно, мы вовсе разбежимся кто куда и больше не встретимся. Не удивлюсь, если Себастьян станет каким нибудь очень востребованным мастером по артефактам и проклятием и решит объездить весь мир. У него тяга к приключениям. Мне же останется довольствоваться только воспоминаниями о школьных годах и сожалеть, что так и не набрался смелости признаться, что люблю его. Кот вздрогнул, отшатнувшись, ошарашено глядя на лежавшего на постели Оминиса, слепо смотрящего в потолок. Мысли от неожиданного признания оборвались резкой болью, словно внутри стало все выворачиваться и растягиваться. Мракс подскочил с кровати, шаря по ней рукой, пытаясь отыскать палочку. Которая откатилась и упала на пол. Причитая, он в панике нагнулся, нашаривая ее и зажег алый свет. Кота на кровати уже не было. Зато протянув руку, он коснулся оголенной кожи на груди и испуганно замер. На его кровати седел парень. Двинув рукой выше, он наткнулся на холодный метал и услышал тихий звон. Себастьян, с трудом придя в себя после болезненной метаморфозы, сидел на кровати, тяжело дыша и наблюдая за тем, как Оминис с опаской протягивает руку, дотрагиваясь до его кожи. Проклятый колокольчик тихо звякнул, напоминая Сэллоу о надругательствах над его кошачьей честью. — С-себастьян? Скажи что нибудь? Это ты? Дрогнувшим голосом прошептал Мракс, отдергивая руку. Слизеринец нахально усмехнулся. — Ну, допустим. Мяу! Насмешливо протянул он севшим голосом, заставив друга вздрогнуть и отшатнуться. — Значит, любишь? Сэллоу медленно качнулся вперед, хватая Оминиса за руку, и, дернул, повалил на кровать нависая сверху. — А словами сказать не пробовал? Впрочем, за это, как и за ошейник и нахальное лапанье моих интимных мест, ты мне сейчас дорого заплатишь. Сэллоу, коварно усмехнувшись, медленно забрал у парня палочку. махнув ей и задернув полог кровати, на которой планировал долго и упорно доказывать своему уже бывшему другу, насколько его чувства взаимны.