Оковы Смерти

Чернобог, окаянный бог тьмы и зла, великий носитель бед и разрушений. Властвует над болезнями и тьмой, несет людям несчастья. Народ наш чтит его со страхом, дабы отвратить его гнев. Тех, кто служит Чернобогу, зовут Черномагами.

Неизвестный о боге Зла и Тьмы.

*** Михаил Гордеев слепо смотрел на пламя огромного костра, в центре которого лежало бездыханное тело его любимой жены. Женщины, которая оберегала его покой, дарила тепло в холодные вечера, терпела вспыльчивый и угрюмый характер. Она подарила ему двух сыновей,но уберечь себя от пришедшей в столицу хвори не смогла. Владислав куда-то убежал, в который раз опозорив его и подорвав и без того слабое доверие. Николай, спокойно кивнув отцу, отправился на поиски младшего брата. Такой же расчетливый и холодный, как и его отец. Михаил гордился каждым его решением, каждым действием и сказанным словом. И даже сейчас Николай повел себя достойно. Но старший Гордеев никогда не думал о том, что Влад всё ещё просто ребёнок... ребёнок, потерявший мать... Костер догорел, зловоние горелой плоти унес прохладный вечерний ветер. Все, кто явился на прощание с Виленой Гордеевой, разошлись. Кто-то бросал последние слова, говорил Михаилу, что её мучения окончились. Мужчина не слышал их, просто не хотел. Никто из нихне знал Вилену, как он, никто из них не любил её, как он. Рядом с Гордеевым остановилась грузная фигура, а затем тяжёлая рука, привыкшая держать меч, легла ему на плечо. Чеслав, всё это время державшийся в стороне, теперь стоял рядом. Они знакомы давно. Их отцы были дружны, воспитывая детей вместе. Михаил — единственный ребёнок, Чеслав — самый младший из четырёх. Стать во главе семьи ему было не суждено, и в тринадцать лет он сам направился в Вороний Дом. Ворон ничего не говорил, только хмурил брови и сильнее сжимал пальцы на мужском плече. Молчаливая поддержка порой намного лучше нескольких скудных фраз. — Вместе с ней Морана забрала и часть меня... — хрипло проговорил Михаил, глотая сухим ртом. Тут же закашлялся, сплёвывая в сторону. Чеслав протянул ему кожаный мешок, что до этого висел на его поясе. Вместо воды там оказалась медовуха, и Гордеев сделал несколько жадных глотков. Вытер влажные губы, обдумывая что-то, а после сорвался с места к ожидавшим в стороне лошадям. Чеслав также молча последовал за ним, не отставал, его огромный конь с хрипом несся вперёд за быстроногой кобылой Михаила вплоть до его дома. Гордеев спрыгнул на землю, тут же бросаясь внутрь. Яростно, практически с ненавистью хватал лежащие тут и там вещисвоей покойной жены. Выбрасывал их во двор — всё, до чего мог дотянуться. Кружевные салфетки, платья, куклы, что она так любила и шила сама, картины, сделанные по её заказу, — всё это было свалено в одну кучу, а после Михаил швырнул туда горящую свечу. Пламя тут же вспыхнуло, принимаясь уничтожать всё, что могло напомнить о Вилене. А Гордеев с пустотой в глазах смотрел на второй костер за день, периодически отпивая медовухи. Не тронул он только портреты женщины — лишь ради того, чтобы со временем не забыть её лицо. Чеслав вернулся в Вороний Дом, а Михаил продолжал сидеть на широком крыльце и смотреть на остатки догорающих вещей. Его лицо и руки были покрыты золой и пеплом. Неподобающий вид для столь знатного человека. Вскоре вернулся Николай, но Влада рядом с ним не было. Михаил заметил кровь на руках старшего сына, но спрашивать ничего не стал. Ему было плевать. Его младший ребёнок так сильно походил на мать, что сейчас становилось просто невыносимо. Он любил жену, но всей душой презирал ту слабость, что она взращивала во Владе после провала с Николаем. И как бы Михаил ни пытался поселить внутри младшего сына зерножестокости, у него не выходило. Мальчишка всегда с надеждой держался за край материнского платья, зная, что она его защитит, не позволит обидеть. И так оно было — поднимать на жену голос или руку Михаил не смел. Его привели к ночи. Бледного, зареванного, с изрезанными руками. Кровь густыми каплями продолжала капать на землю, оставляя красную дорожку по всему пути Владислава. Деян, готовящий дрова неподалёку, тут же подхватил мальчишку на руки, относя его в покои. Следом, охая и ахая, побежали старухи-знахарки. Кто-то из них попытался обратиться к Михаилу, чтобы тот позаботился о своём сыне, но мужчина лишь злостно рявкнул на них, оставаясь на своём месте. Ему хватило одного взгляда на Влада, чтобы понять, что больше не сможет выносить присутствие сына в своём доме. Эти тёмные глаза и светлые волосы, манеры, речь, даже улыбка — всё это было напоминанием о жене, которая заболела лишь потому, что днями и ночамине отходила от постели мальчика. А ведь могла оставить это дело травникам и лекарям... *** Чеслав недавно вернулся в Вороний Дом после встречи с королём Дмитрием. Разговор снова шёл о гибели народа от лап нечисти. Этим летом она особенно буйствовала. Мёртвые поднимались из могил чаще, чем раньше, и жрали народ. Русалки в озёрах неподалёку от столицы всё чаще топили людей. Дмитрий обвинял Воронов в бездействии, грозился лишить их провизии и крова. Чеслав стерпел каждое брошенное в его сторону слово. Скоро всё будет кончено, лишь бы всё получилось. На его столе лежала открытая книга. Жёлтые страницы были исписаны кривыми, остроконечными буквами, рунами с мрачным значением. А рядом с текстом красовалсярисунок костяной арки. Чеслав смотрел на неё днями и ночами. Мечтал о том, как откроется проход в мир Мораны, как войско мертвецов, некогда знатных, великих воинов, пойдёт за ним и свергнет короля. Он не мог достичь величия под именем своего рода — последний сын, а марать руки в крови старших братьев он не хотел. Тогда он посмотрел в сторону трона, на котором сидел, по его мнению, недалёкий король. Слабый по своей натуре, удерживающий власть только благодаря опытным людям в своём совете и обширной армии, которая ему подчинялась. Чтобы свергнуть Дмитрия, нужна была великая сила. Чеслав задумался об этом, когда стал Белым Вороном. Внутри него вспыхнула доселе немыслимая мощь самого Бога Света. Он принялся читать, перелистывать книгу за книгой, которых было много в Библиотеке Воронов. Когда отправлялся на задания, он искал знания и свитки, спрашивал былины у многолетних старух. Он взращивал этот план годами, а когда увидел мёртвый взгляд Михаила, потерявшего жену, то понял, что он теперь не один. И тогда Чеслав поведал старшему Гордееву всё, что ему удалось отыскать: об арке, мире Мораны и возможности открыть проход и вернуть еголюбимую жену. Михаил сомневался лишь несколько жалких мгновений, а затем кивнул. Согласился отдать своего младшего сына в Вороний Дом, дабы обучить и подготовить его, сделать Вороном. И почему-то ни он, ни Чеслав не сомневались: если мальчишке удастся дожить до шестнадцати лет, он будет избран. Теперь они были вдвоём. Двое мужчин с разными целями, но одним общим решением — пройти в мир мёртвых. Михаил, выслушав, чего желает Чеслав, не возразил ему. Возвращение жены — это одно, но захват Замковья — совершенно другое. Это чревато пролитой кровью и множеством смертей. Старший Гордеев не беспокоился об этом: Чеслав может дать ему то, что он желает. *** — Путь к арке знают лишь те, кто чтит Морану, — хрипел Чеслав, переводя очередную книгу. Те, что были в Вороньем Доме, давно прочитаны. Теперь им приходится искать новые в Велекамье и в других городах Замковья. Стоит быть благодарным правилам Воронов: Чеслав умел читать и говорить на нескольких старинных, тёмных языках. И ему открывались совсем иные знания. — Значит, будем допрашивать каждую женщину и каждого мужчину, что молится богине, — спокойно сказал Михаил. — Слишком долго! — рявкнул Чеслав. — Таких сотни, тысячи. На простой поиск уйдут годы. Нам нужны те, кто не просто поклоняется ей, а кто получает от неё силы. Ведьмы. Гордеев устало поднял глаза. У него и без того множество дел, помимо поиска крупиц знаний, что хранятся в старинных книгах. Он практически не спал, перекладывая ответственность на старшего сына. Николаю уже двадцать два года. Из мальчика он давно стал мужчиной. Дрогнул ли хоть мускул на его лице, когда Михаил сообщил ему о планах? Нет. Николай лишь покорно кивнул. Возвращение матери не имело для него значения, зато интересы Чеслава его привлекли. — Ведьмы скрывают себя. Не спешат раскрывать секреты. Как ты собираешься их найти? — спросил Гордеев. Спешить не было смысла. Одна ошибка может стать последней. А терпеть поражение Михаил не хотел — это был их единственный шанс. — Да, но вот добрый люд всё замечает и много болтает, — недобро усмехнулся Чеслав. — Мой Ворон будет летать и наблюдать. Чем ближе Чернолесье, тем хуже я слышу и вижу то, что он видит и слышит. Но нам должно хватить и этой части Замковья. В Замковье поклонялись многим богам. Люди просили Мокошь о благословении во время беременности и родов, пели песни Даждьбогу, чтобы тот наделил землю плодородием. Молили Морану, чтобы она проводила души через границу миров и приняла их в своё царство. Но были и те, кто почитал лишь одного Бога. Белые Вороны, например, приносили дары только Белобогу, хотя в случае опасности и они не стеснялись обращаться к другим богам. Тех, кто воспевал в песнях и ритуалах Морану, нередко считали кем-то большим, нежели простыми смертными. Обычно богине смерти поклонялись только женщины, и поговаривали, что Морана наделяет их силой, знаниями, позволяет ходить по границе миров, заглядыватьк мёртвым и разговаривать с ними. Большинство из этого были лишь слухи. В отличие от Чернобога, который даровал силу каждому, кто совершал нужные ритуалы и жертвоприношения, Морана была избирательна. *** Глава Воронов был прав. Он слишком хорошо знал народ, изучил его ещё в молодости, когда был Воронёнком, и закрепил знания, став охотником. Простым людям было нечем заняться, кроме как болтать во время работы и после неё. Они делились новостями или пересказывали слухи, которые слышали от проезжающих путников. Кому-то везло: они ездили в города, а иногда и в столицу, чтобы продать товар. Там-то они и набирали новые истории, да и свои рассказывали. Верно говорят: слухами земля полнится. Белый Ворон Чеслава неутомимо летал по восточной части Замковья, не рискуя пересекать Хребет. Вдали от хозяина, с чьей силой он был связан, птица становилась уязвимой, и мощь Чернолесья могла погубить её. Ворон сидел на ветвях зелёных деревьев, слушая болтовню людей, которые собирали в лесу грибы и ягоды. Ночами заглядывал в тёмные окна домов, летал над полями и реками. В том, что народ любил поговорить, были и недостатки. Много лишней болтовни слышал Чеслав, прежде чем отыскать нужный ему слух. Прошло больше полугода. Осень сменила лето, зима — осень. И тогда Ворон узнал о старухе, что живёт на краю Чернолесья. Кто-то поговаривал, что она всего лишь обычная травница, дружная с тёмным лесом, другие называли её ведьмой, но благодарили за помощь. Третьи, напротив, сторонятся её и боятся. Михаилу показалось, что этих слухов недостаточно, чтобы отправляться на другой конец Замковья. Но Чеслав был непреклонен. Он сорвался с места, едва услышав, о чём говорит народ. *** Михаил Гордеев сидел в своём доме в полном одиночестве. Слуг он отпустил, Николай был во дворце, всё глубже погружаясь в дела Короля, и начинал самостоятельно присматривать за Воронятами. В большом камине трещал огонь, обдавая его лицо теплом. За окном бушевала гроза, ветер то и дело бросал в окна ветки и комья грязи. Шум непогоды смешивался с треском поленьев, пожираемых огнём. Михаил тяжело вздохнул — ему нужна была тишина. В одну из таких ночей Владислав умирал от болезни, а он сидел рядом, позволяя жене немного отдохнуть и поужинать. Мальчишка цеплялся за жизнь, хотяхворь пожирала его тело, иссушала его. А затем он, к удивлению всех, победил болезнь, поправился. Цвет вернулся к его лицу, он снова стал нормально есть, громко смеяться, читать свои книги, подаренные матерью. Это было счастьем, за которое Михаил искреннеблагодарил всех богов. Но потом заболела Вилена, и счастье сменилось печалью и скорбью. Михаил, сам не понимая, что творит, начал обвинять в случившемся младшего сына. Именно с ним Вилена сидела целыми днями, и, как ему казалось, хворь перешла к ней от Влада. Михаил поднял глаза и взглянул на семейный портрет, висящий над камином. Света пламени было мало, но он всё же смог разглядеть нарисованные лица. Картина была написана летом, до болезни Влада и смерти Вилены. На ней Гордеев-старший сидит в роскошном кресле, а жена стоит позади него, держа руку на его плече. Справа стоит Николай, гордо расправив плечи, чёрные волосы уложены. Слева маленький Влад жмётся к руке матери. Работа над портретом началась в начале лета, а художник закончил её только к его концу. Но время было потрачено не зря — на холсте была прорисована каждая деталь. Михаил тяжело вздохнул, пытаясь заглушить воспоминания о былой жизни. Чеслав уехал несколько месяцев назад, и пока что вестей от него не было. Но пламя в Храме Белобога не зажигалось, а это значило, что он всё ещё жив и продолжает поиски старухи. Или уже нашёл её и пытается выведать ответы. На небольшом столике у кресла лежала толстая книга. Михаил не понимал и половины того, что было в ней написано. Но часть записей была переведена одним из прежних Глав Воронов, и их Михаил читал. Однако других сведений, кроме тех, что уже отыскал Чеслав, пока что не было найдено. В дубовую дверь кто-то постучал. Да с такой силой, что она затряслась, будто снаружи был не человек, а порождение Чернолесья. Псы в псарне неподалёку залаяли, но сразу же умолкли. За окном бушевала гроза, а земли Гордеевых были обнесены высоким забором с острыми железными пиками. Но кто-то всё равно сумел пробраться к дому, и Михаил, никогда не бывший трусом, решил выяснить, кто этот незваный гость. Он не спеша дошёл до двери, вынул меч из ножен, стоявших у стены. Настойчивые и требовательные удары по двери не прекращались. Михаил знал, что снаружи могло быть несколько человек, но всё же открыл дверь. В лицо ударил порыв ветра, смешанного с дождём. Капли сразу повисли на его недельной щетине. Справившись с холодом, Михаил пристально взглянул на гостя. Перед ним стоял старик. На вид — слабый, немощный, давно разменявший седьмой десяток лет, одетый в чёрное тряпье, насквозь промокшее от дождя. — Что тебе нужно? — требовательно спросил Михаил. — Как ты сюда забрался? — Слухи привели меня сюда, господин Михаил. Слухи, что переносит ветер. Они заставили меня пробудиться. Вы хотите отворить врата в мир Мораны. Я тоже этого хочу, — скрежещущий голос старика пронзил слух Гордеева, заставив его отступить на шаг. Старик вдруг перестал казаться таким немощным, как вначале. Он выпрямился, расправил узкие, костлявые плечи, поднял глаза. Михаилу стало не по себе, когда их взгляды пересеклись. Он увидел такую тьму, какую не наблюдал даже в самую длинную ночь в году. — Кто ты? — спросил Михаил, ощущая холод внутри. — Впусти меня, и я поведаю тебе свою долгую историю, господин Михаил, — прохрипел старик, и Михаил, колеблясь, впустил его. *** Незнакомец отказался от вина, еды и даже воды. Его иссушенное лицо освещалось огнём камина, но Михаил не мог понять, как этот человек до сих пор жив. — Повторяю вопрос. Кто ты и зачем пришёл в мой дом? — снова спросил Михаил. Тонкие губы старика растянулись в зловещей ухмылке. Михаилу показалось, что будь она чуть шире, он бы точно не досчитался зубов. —Люди всегда были нетерпеливы, ведь ваша жизнь коротка. А мы научились увеличивать этот срок, отбирая жизнь у других. Меня зовут Черноглав, господин Михаил. Я тот, кто живёт уже более двух веков, единственный выживший Черномаг, — произнёс старик, и Михаилпотянулся к мечу. — Не стоит. Твой меч меня не ранит, а вот я могу легко лишить тебя жизни. Но это мне не нужно. Ветер нашептал мне, что ты ищешь вход в мир Мораны — Костяную Арку. И я пробудился от сна, в который погрузился несколько десятилетий назад. Михаил тяжело вздохнул. Жители Замковья спали спокойно, зная, что всех Черномагов истребили Вороны столетия назад. А теперь один из них стоит перед ним. И, несмотря на всю странность ситуации, Михаил не сомневался в правдивости слов старика — у обычных людей не бывает столь чёрных глаз, в которых и зрачка не различить. — И что тебе нужно от меня? — спросил Михаил. — Я наслышан о силе Черномагов. Вы никогда не уважали людей, кровавые ритуалы тому доказательство. —Полно, господин Михаил. Ты знаешь лишь малую часть, — начал Черноглав. — Сила Черномагов — в единстве, почти как сила Теней, но те опасны и поодиночке. А я один. Для восстановления части своей силы мне нужно провести ритуал, и да, ты прав, кровавый. Но стоит мне только показаться, как братья Вороны примчатся, чтобы зарубить меня. Поэтому я пришёл к тебе, чтобы договориться. Предложить сделку, выгодную для нас обоих, — продолжил Черноглав. — О каких Тенях ты говоришь? Думаешь, мы хотим возвращения этой чёрноты в наши земли? — с подозрением спросил Михаил. Черноглав громко выдохнул, и пламя в камине на мгновение пошатнулось, почти погаснув. Тёмная сила всё ещё текла по его венам, делая его опасным противником. —Не задавай мне вопросы о своих желаниях. Ты готов на всё, чтобы вернуть свою жену. Тому Ворону плевать на Замковье, ему нужна лишь власть и сила, — старик усмехнулся. — А у меня есть знания, древние знания. Я дам их вам в обмен на временную защиту и возможность вернуть павших братьев. Это справедливая сделка, особенно если вы даже не знаете, кто такие Тени. История быстро забывается, — Черноглав покачал головой, и его длинные, чёрные с сединой волосы упали вперёд. — Белые пташки когда-то были дружны с ними,но потом решили забыть. Три избранницы Мораны, её частички в нашем мире. После того как старик умолк, вновь раздался грохот. Ещё один гость решил посетить дом Михаила Гордеева. Второй за ночь — хозяину это показалось пугающе странным. В отличие от первого гостя, второй не стал дожидаться, пока ему откроют, и вошёл сам. Послышались тяжёлые шаги, и в залу, освещённую огнём камина, вошёл Чеслав. Его лицо пересекали три новых шрама. — Кто это такой? — громкий голос Ворона разнёсся по почти пустой зале. Но тут он пригляделся и увидел в старике то, чего не увидит обычный человек. Чеслав выхватил рунический меч, и тот запылал, почувствовав поблизости опасность. Черноглав настороженно посмотрел на клинок Ворона — такой меч мог легко отправить его гнить в землю. Чеслав шагнул вперёд, и Черномаг поднялся на ноги, пятясь назад. — Остынь, Чеслав. Он пришёл ко мне, и мы ведём беседу. Черноглав знает, как открыть врата Мораны и где их найти, — сказал Михаил, тоже вставая с кресла. Теперь трое мужчин стояли, образуя треугольник. Чеслав скептически оглядел дряхлого старика, но меч не убрал. Его лицо, до этого спокойное, вдруг стало яростным. Новые шрамы, пересекавшие глаз и уходившие на щёку, делали его ещё более угрожающим. — Знает? — рявкнул Чеслав. — Я пересёк всё Замковье, и та старуха не сказала ничего даже перед смертью. А ты говоришь, что он знает? Это смешно! Он не кланяется Моране, я это вижу. — Что ты сказал? — лицо старика исказилось от злобы. — Кого ты убил, Ворон? Отвечай. Как выглядела эта старуха? Чеслав резко сократил расстояние, схватил Черноглава за грудки и встряхнул. Старик дернулся, зубы клацнули в тишине. Чеславу было ясно: сил старика не хватит, чтобы противостоять ему, Ворону. —Как ты, только менее дряхлая. Белые волосы. Голубые глаза, — прошипел Чеслав, вспоминая встречу. — Девчонка рядом... — Он хотел продолжить, возможно, добить старика, но тот неожиданно вцепился в его предплечья и сжал с силой, неожиданной для столь измождённого тела. Чеслав зашипел от острой боли, пронзавшей его, и вынужден был отпустить Черноглава. Он отступил назад, разглядывая руки, на которых начали проявляться тёмные синяки. — Это была Старшая Тень! Ты убил избранницу Мораны! — голос Черноглава сорвался в яростный крик, который наполнил комнату грохотом. Гнев придавал ему силы, пламя в камине окончательно потухло, ставни распахнулись, впуская ветер и дождь. — Вам даже не хватило знаний перевести ту книгу! Чеслав невольно отшатнулся, чувствуя, как густеет воздух от нарастающей силы старика. Михаил всё это время молча наблюдал за происходящим. Он уже понял: они шли по правильному пути, но допустили чудовищную ошибку. — Присядь, Чеслав, и выслушай нашего гостя, — спокойно сказал Гордеев, хотя его голос прозвучал как приказ. — Он знает больше, чем мы. Этот союз принесёт нам выгоду. Чеслав сжал рукоять меча, костяшки побелели от напряжения. Раздражение ясно читалось на его лице, но он подчинился, уселся в кресло напротив. Черноглав, практически рухнув в своё кресло, явно истратил все силы на этот короткий, но интенсивный спор. Ему былонеобходимо провести ритуал, чтобы продолжить жить. — Говори, старик. Скажи, почему я не должен убить тебя прямо сейчас? — поинтересовался Ворон. — Потому что без меня вам никогда не возвести Арку. А мне не выжить без вашей защиты, — прохрипел Черноглав. — Тем более ты уже совершил непростительную ошибку, Ворон. Их разговор продлился всю ночь. К утру они растопили камин, вернув в дом тепло. Сделка была заключена, как велел Черноглав, на крови. Теперь никто не сможет предать другого. А затем старик рассказал всё, что знал о Тенях. Тени не просто ведают, как открыть врата, они сами являются ключами. Ритуал на их крови и плоти откроет Костяную арку в нужный день. Чеслав, слушая рассказ, осознал, что тело Радамиры, гниющее в её доме, нужно забрать. А затем найти девочку по имени Ведеслава, которую Черноглав назвал младшей из Теней. Это казалось простой задачей — куда могла деться одинокая девчонка? Да и мёртвое тело далеко не уйдёт. С помощью знаний Черноглава и его способностей к чтению древних текстов, они откроют врата к лету, в выбранный день. Однако, когда Чеслав вернулся в Чернолесье через неделю, тела Радамиры в доме не было. А о девочке по имени Ведеслава никто не слышал уже больше месяца. На этот раз поиски затянулись на долгие годы. Но время было на их стороне — у них было достаточно возможностей подготовиться.