Некорректная просьба

—Мне нужна помощь. — Слегка дрогнувшим голосом произнёс Разумовский, появившись в дверях гостиной. Он сминался с ноги на ногу, нервно кусал губы изнутри, и снова царапал пальцы, нервно опустив глаза в пол. Игорь пару секунд его не замечает, а после переводит абсолютно незаинтересованный взгляд на потрепанную тушу. Сергей стоял оперевшись на дверной косяк, и крепко сжимал в руках стопку чистой одежды. —В смысле? В чём? — Переспрашивает Гром, отвлекаясь от новостей. Телевизор говорит неприлично громко, из-за чего Разумовский стал нервничать ещё больше. Он чувствовал себя чертовски грязным и липким. Голые ступни, которые собрали на себя всю грязь питерских улиц, жирные, ломаные пряди рыжих волос, что так неприятно, болезненно липли к окровавленому лбу, и... эта мерзкая одежда. Всё это давило на него с невиданной силой, заставляя испытывать дюжинное омерзение к собственному телу. —В... в... Язык заплетался во рту, а шум телевизора и вовсе делал попытку объясниться невыполнимой. —Там. — Сдаётся Разумовский и указывает бледным пальцем в сторону ванной комнаты. Гром пару секунд глупо смотрит на него, а после этого берёт в руки пульт и, не глядя, выключает звук. —Чего? — Переспрашивает Игорь, заставляя Сергея нервничать ещё больше. —Ничего. — Буркнул парень и сделал короткий шаг назад, чувствуя, как дрожат ноги. Игорь пару секунд смотрит на него и переводит взгляд на открытую ванную. —А сам ты помыться не можешь? —Если прошу, значит, не могу! — Раздражённо выдавил Разумовский и уже сто раз пожалел о том, что попросил. Гром в ответ лишь глупо хлопает глазами, как будто не понимает, чего от него хотят. —Я почти год прожил в психушке, где меня мыли по расписанию один раз в неделю пятеро человек. У меня сломано два ребра, по твоей милости, между прочим. А ещё у меня дрожат руки и ноги, и я даже голову себе помыть не смогу. В качестве доказательства Сергей аккуратно вытянул дрожащую руку, демонстрируя нездорово трясущиеся пальцы. —И...и я ещё не могу в полной мере контролировать своё тело, ты и сам это прекрасно знаешь. В комнате повисает минутная тишина, что заставляет Сергея нервничать ещё больше. Ему казалось, что он упадёт в обморок прямо сейчас. Слабость била в висках, и это ещё не говоря о небольших ранах по всему телу, которые продолжали кровоточить. —Ну пошли, раз так. — Спокойно отвечает Гром, и перехватывает Разумовского за руку, уводя в сторону ванной. Кажется в этот момент даже дышать стало легче. —Раздеться сам сможешь? — Спрашивает Игорь смотря на ссутулившегося парня. Тот в свою очередь неуверенно кивает, хотя на самом деле, даже представления не имеет как сейчас будет снимать с себя смирительную рубашку. Гром выходит из ванной оставляя Разумовского одного и идёт за полотенцем, а по возвращению обнаруживает дрожащую тушу запутавшуюся в собственных рукавах и исчезнувшей в рубашке головой. —Да чтож с тобой такое, а? — Раздражённо проворчал Гром и расстегнул замки на спине Сергея, помогая выбраться из костюма. Всё тело Разумовского покрыто ссадинами и порезами в абсолютно разных местах. Рёбра торчали впереди, прямо над впалым животом, из-за чего их можно было пересчитать пальцем даже не прикосаясь к коже. —Садись, — Говорит Гром, помогая Сергею залезть в ванную. Тот в свою очередь подгибает колени, и обхватывает их руками сгорая со стыда. Игорь не обращает на это внимания и берёт в руки душ. Сергей заметно вздрагивает, когда холодные капли воды коснулись его ног и сильно вжался в бортик, тяжело вздохнув. Игорь принялся регулировать воду и когда убедился в ней, поставил душ напротив чужих пяток, проверяя. С них тут же потекла чёрная вода. —Нормально? — Спросил Игорь, на что Разумовский мгновенно кивнул. На самом деле Сергей согласился бы, даже если бы от туда текла раскаленная лава. —Сначала душем тебя обольём, чтобы лишнюю грязь убрать, а уже потом ванную нальём, а то смысла в таком мытье не будет. — Сказал Гром указывая на почерневшую воду стекающую с чужого тела. Сергей на это ничего не ответил. На самом деле, сейчас мысли обоих были заняты совершенно другими вещами. Например Разумовского больше волновал Олег. Где он сейчас? Поймала ли его полиция? Знает ли он, что Серёжа выстрелил в него не совсем по своей воле? А вот Игоря больше волновало истерзанное тело бывшего врага. Какие эксперименты этот урод уже ставил на нём? Морил голодом? Запирал в маленьких помещениях без света? Или наоборот, в огромных? А может быть, пару раз специально давал Разумовскому возможность навредить себе? К примеру оставлял вместе с обедом небольшой железный нож, или вилку? Или позволял бриться самостоятельно? Что было на уме у этого ублюдка? "Половину этих побоев оставил я" — пронеслось в голове Игоря, после чего на душе повисло липкое, отвратительное чувство. —Ты можешь не возвращать меня в больницу? — Выдавил из себя Сергей, привлекая внимание. В этот момент Игорь уже был за его спиной, ополаскивая худые плечи тёплой водой. —Я же сказал, что подумаю. — Грубо отозвался Игорь, забыв переключиться от нагнетающих мыслей, и тут же добавил, — Я постараюсь. И ежу понятно, что тебя там не вылечат. Ты до попадания в психушку лучше соображал и контролировал себя. Этот урод просто доведёт тебя до ручки, и позволит себя убить, чтобы избавиться от лишнего куска мяса. Вообще-то эта речь должна была успокоить Серёжу, но кажется сделала только хуже. —А куда мне ид...? Голос Сергея оборвался на самой середине, превратившись в невнятное пищание, и он резко замолчал. Игорь поджал губы и поставил душ прямо над головой Разумовского, начиная второй рукой растирать грязь. Молчание затянулось, но никто из них даже не собирался говорить. Серёжа из-за страха сказать что нибудь не так, а Игорь потому что не нашёл правильных слов. —Шаверму любишь? — Спросил Гром включая кран с тёплой водой, и выдавил на руку немного старого шампуня. —Или его величество не ест такое? — Кажется это была глупая попытка разгладить концы, и хоть как-нибудь разрядить обстановку, на которую Разумовский с радостью повёлся, потому что вскоре на его губах заиграла слабая ухмылка. —Я не пробовал. —По тебе видно. Худой, как глист. — С издёвкой произнёс Игорь, и опустил руки на мокрую макушку Серёжи, начиная растирать шампунь по волосам. —Ты ведь из детдома, верно? Ты вполне мог хотя-бы первое время питаться фастфудом. — Попытался продолжить тему Игорь, и сам с себя удивлялся, с каких пор его начало угнетать молчание? —Нет, это не совсем так. — Ответил Сергей, и заметил, что вода в ванной стала ужасно мутной, видимо ему не поможет даже душ. —В детдоме нас кормили бульоном с сухарями и кашей. Когда я вырос, пришлось продолжительное время питаться именно так, потому что я решил, что будет куда выгоднее тратиться на крупу и картошку, чем потом лечить язву желудка. — Закончил Разумовский и незаметно взял с бортика ванной небольшую щётку, уже намереваясь намылить её, как вдруг неприметную вещь выхватили из его дрожащих рук. Сергей с опаской взглянул Грому в глаза, боясь увидеть там раздражение или ярость. —Дурак что-ли? Это щётка для обуви. — Усмехнувшись произнёс Игорь и бросил её куда-то на стиральную машинку. —Зачем тебе щётка для обуви в ванной? — В недоумении спросил Сергей, провожая несчастную вещь взглядом. —А где по твоему обувь моют? — Задал ответный вопрос Игорь, после чего Разумовский потерял смысл с ним спорить. Гром зашёл за спину Сергея, и откуда-то вытащил две жёлтые мочалки, тут же начиная натирать их хозяйственным мылом. —На, я буду мыть спину, а ты ноги, ладно? Спросил Игорь, бросив Сергею мыльную мочалку. Тот в свою очередь нервно кивнул и слегка приспустил колени, подняв одну ногу. Честно говоря было чертовски некомфортно. Разумовского беспокоило не столько то, что он сидит голый перед посторонним человеком, сколько то, что этот человек пару дней назад разбил ему лицо в кровавое мессиво так и не обьяснившись, а сейчас шутит и помогает ему принять ванную. За этими мыслями, Сергей даже не заметил, что продолжительное время тёр одно и то же место на бедре, от чего там образовалось большое красное пятно. —Чёрт, ты с этим выродком совсем деградировал что-ли. — Раздражённо выдавил Игорь и выхватил мочалку из дрожащих рук. —Я.. задумался. — Виновато произнёс Разумовский и нервно потёр ногу, чувствуя как на ней скатывается пыль и грязь. "Мерзость" Думает Серёжа, и тяжело вздыхает. Игорь выключил воду, и бесцеремонно схватился за голень Сергея, поднимая её так высоко, что тот быстро скатился в мутную воду с головой. —Идиот! — Крикнул Серёжа вцепившись в бортики ванной как за спасательный круг. Мыльные пряди растеклись по его лицу рыжими волнами, сразу попадая в глаза, нос и рот. —О как заговорил. — Усмехнувшись произнёс Гром и принялся шёркать изувеченную ногу с такой силой, что Разумовскому показалось, будто в его руках железная тёрка. —Зачем так делать? —Затем, чтоб ты не расслаблялся. — В привычной манере произнёс Игорь, растирая мыло по ноге. Конечность тряслась и вздрагивала от каждого прикосновения, что со стороны выглядело довольно жутковато. Словно его бьют током. Гром совсем не хотел об этом думать. —Ничего, со мной ты быстро к этому привыкнешь, и есть нормально начнёшь. — Как бы между делом добавил Игорь, взяв в руки другую ногу, на этот раз Сергей заранее вцепился в бортик ванной обкусанными ногтями. —Ты шаурму имеешь в виду... — Начал Разумовский с усмешкой на лице как вдруг его голос резко оборвался. В ванной воцарило десятисекундное молчание, —Подожди, с тобой? Переспросил Сергей, в недоумении смотря на Игоря, тот в свою очередь не спешил одаривать его взглядом. —А ты на улице жить собираешься? Если да, то я тебя не держу. — Огрызнулся Гром, после чего Серёжа решил тактично промолчать. На луше стало предательски тепло, что не оправдывалось буквально ничем. —А как же Рубинштейн? — Осмелился спросить Разумовский, наблюдая за небрежными движениями рук Игоря. —Для всех ты считаешься мёртвым. А даже если он что-то и знает, то этот выродок не будет тебя искать, потому что ты самый действительный компромат на него. —Компромат? — Переспросил Сергей, когда Игорь наконец-то отпустил его ногу и вытащил пробку из ванной. —Да, он ведь ставил на тебе эксперименты. Одно твоё слово и моё подтверждение, и он поедет куковать на север. — Закончил Гром и снова включил душ. —Если кто-нибудь узнает, что ты удерживал преступника в своей квартире, ты потеряешь своё лицо в глазах людей. — Отозвался Разумовский снова подгибая колени к груди. Игорю даже на секунду показалось, что этот наглец издевается над ним, но потом до него дошло, что Сергей целый год был оторван от цивилизации и не вкурсе всех новостей. —Не парься, я его уже потерял. — Почему-то легче мне не стало. Только и успел произнести Разумовский, как вдруг сильный напор воды ударил ему в голову, смывая оставшееся мыло с рыжих волос. Почему-то от этого разговора на душе стало очень тяжело, а грудь наполнила лёгкая паника. —Ты же понимаешь, что как раньше уже не будет? Да, именно об этом он и думал. Как раньше уже не будет. У него нет прав, нет дома, нет друзей, и нет абсолютно никаких документов (да и зачем они ему теперь?) Он даже выйти на улицу не сможет без маскировки. Ну и если на то пошло, долго ли Игорь будет терпеть лишний рот в своей квартире? Это то же самое, что держать больное, уродливое, хромое животное, которое в лучшем случае нужно усыпить. И это ещё не говоря о Птице! С каждой новой мыслью дышать становилось всё тяжелее, а лёгкая паника переросла в дрожь и мысли о самовыпиле, что тут же прервал Игорь с безмолвной попыткой вытащить его из ванной. Босые ноги ступили на холодный кафель, оставив после себя мокрые следы. Игорь тут же бросил ему большое полотенце и ушёл, понадеявшись, что уж с футболкой и шортами Разумовский как-нибудь справится. —Ну что? Как ощущения? — С явной насмешкой спросил Гром, наблюдая за выходящим из ванной Серёжей. Юноша аккуратно перебирал ногами, словно заново учился ходить, и взглянул на диван. —Даже дышать легче. — Слабо улыбнувшись произнёс Разумовский. Шорты были ему явно велики, да и футболка в общем-то тоже, но в любом случае это лучше чем рубашка психбольного, так что жаловаться было не к спеху. —Если снова начнёшь терять контроль, то лучше предупреди заранее, чтобы я успел привязать тебя к стулу. — Сказал Гром и похлопал по дивану рядом с собой приглашая сесть рядом. Серёжа беспрекословно повёлся. —Боюсь это не так работает. Он владеет моим телом гораздо больше чем я сам, и мне кажется, что Рубинштейн имеет к этому отношение. Ответил Серёжа и присел рядом, нервно сжав ткань джинсовых шорт. Долгое время Разумовский старался отогнать эту мысль гораздо дальше от себя, но теперь она застала его врасплох. На самом деле ему безумно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь смог понять, что он (то есть настоящий Он!) не имел никакого отношения к убийствам людей, контракту с Хольтом, и терактам в городе. Хотелось, чтобы в нём не видели убийцу или психбольного. Хотелось... хотелось, чтобы как раньше. Хотя в каком именно "раньше" он был счастлив, увы, уже и не припомнить. —Переживём. Сейчас приедут Дубин и Юля, разберёмся, что с тобой теперь делать. — Ответил Гром и как-то по-отцовски похлопал его по плечу. Нет, не "хоть кто-то", хотелось, чтобы Игорь не видел в нём убийцу. Чтобы снова смотрел на него так-же, как и в казино "Золотой дракон". Чтобы у Игоря не появилось ещё одной мысли разбить настоящему ему лицо. —А если не получится? — Глупо и с опаской спросил Разумовский. —А если Он возьмёт контроль... например ночью? Если я причиню вам вред? Если.. —Не переоценивай его. Я победил вас два раза, думаешь, мне не по силам вытерпеть его в своей квартире? —Отозвался Игорь, спокойно скрестив руки на груди. "Вас" пронеслось в голове Серёжи, и ему стало нехорошо. Гром победил "нас" — Отозвалось где-то в подсознании, после чего Разумовский заметно вздрогнул и прижался затылком к дивану. —Опять он? — Игорь слегка выпрямился, тут же поменявшись в лице и Разумовский кивнул. —Нести верёвку? — Спросил Гром, и мгновенно пожалел об этом. "Просто признайтесь, что избивали больного, невиновного человека". Единственного кого действительно хотелось избить, так это хозяина гадких слов. Гром вздохнул и аккуратно положил руки ему на плечи, абсолютно спокойно прижав к себе. Разумовский настолько сильно опешил, что на пару секунд даже забыл о шагах и тёмной фигуре возле себя. В этих объятиях не было ничего кричащего или интимного. Что-то похожее было, когда Разумовский прижимал его к себе на полу в башне, после того как самостоятельно вырубил бутылкой. —Мы два раза победили его. — Исправился Гром и заметил как дрожь в чужом теле неожиданно исчезла. Серёжа вытаращил глаза, смотря куда-то в подоконник, и вцепился в плечи Игоря словно в спасательный круг. В комнате воцарило очень долгое и пугающее молчание. Грому казалось, что всего одно неловкое движение — и Серёжа взорвётся прямо в его руках. Однако спустя ещё пару секунд осмелился слегка отстраниться и взглянуть в голубые глаза, чтобы убедиться в том, что они остались прежними. —Даже целых три раза.