***
13 июля 2024 г., 09:22
Девушка стояла в чаще леса среди сосен. Она вскинула голову и вглядывалась в иссиня-чёрное небесное полотно, по которому плыли белые островки, что причаливали к огромному жёлтому материку, носившему величественное имя — Луна.
Ночной лес был настолько тихим, что околдовывал отсутствием звуков и навевал тревогу, которая растворялась внутри девушки и одурманивала её.
Она облизала пересохшие губы, ощущая чьё-то дыхание на своëм затылке, и, сжав пальцы в кулак, развернулась и встретилась с жёлтым взглядом. Перед ней стоял обнажённый мужчина: кудрявый, с тёмными волосами и глазами нетипичными для обычных людей цвета, в которых отражался лунный свет.
— Тебе должно быть страшно, — его бархатный голос поразил её слух, заставляя застыть на месте.
Нет, — подумала она, но не произнесла ни единого звука, растворяясь в желтизне его гипнотизирующего взгляда.
Тыльной стороной ладони он коснулся её щеки, ощущая тепло, и вдохнул его в себя, облизав губы.
— Дурманишь меня, милая. Пахнешь пряностью, но могу поклясться, что ты очень сладкая. И что же ты делаешь в этом лесу посреди ночи?
Она выдохнула ему в лицо, которое было настолько близко, что, казалось, его губы вот-вот коснутся её кожи.
— Я ищу того, кого не существует.
И после этой фразы уголок и его губ дрогнул. Он зеркально отразил её улыбку, обнажая свои белые зубы.
— Вероятно, меня?
— Вероятно, тебя.
Он одёрнул руку и обошёл её, остановившись позади девушки. Осмотрел её атласную красную мантию. Коснулся кончиками пальцев капюшона, а потом резко сжал его, отдёргивая. А под ним были густые волосы, заплетённые в две косы, украшенные красными лентами. Он коснулся ладонью её волос: как же хотелось расплести эти ленты и освободить волосы, чтобы коснуться этих мягких шоколадных кудрей.
Она манила его и принадлежала только ему. И он хотел сделать с ней всё, что душе будет угодно. Знал это и наслаждался моментом, растягивал его. Преподнося её себе как подарок.
— Вероятнее всего, леди, вы — Красная шапочка?
— Нет. Меня зовут Гермиона Грейнджер.
— Гермиона, какое прекрасное имя. Никогда такого не слышал. И зачем же ты — Гермиона — ищешь того, кого не существует?
— Когда я была маленькой, то моя бабушка рассказывала мне сказки…
— Вероятно, про Красную Шапочку и серого волка, — перебил он её.
— И про них тоже. Я всегда думала, а неужели волк такой плохой? Неужели он жаждет только расправы… А что, если Красная шапочка — это совсем не девочка, а волк не такой уж и ужасный. Да и не волк вовсе.
Она резко развернулась, а его ладонь, которая практически коснулась волос, замерла в воздухе. Гермиона схватила его запястья и сжала пальцы. Теперь девушка смело смотрела ему в глаза.
— А что, если всё было совсем не так?
— Это детская сказка, — тихо проговорил тот, кого, кажется, она искала. — А вот наша сказка будет действительно другой. И неужели ты думаешь, что всё, что сейчас произойдёт, это что-то сказочное? А что, если это страшная сказка, у которой есть только один конец?
Девушка сделала шаг вперёд, разжимая пальцы. Её губы были в миллиметре от его. А он был полностью обнажен. Её ладони прошлись по его торсу… Он весь горел. Так же, как и она. И его губы накрыли её, вкладывая в поцелуй всю страсть, скопившуюся в нём. Неистово целуя её и цепляясь пальцами за её волосы. Как же хотелось расплести косы, взять ленты и связать её запястья…
Он целовал её в губы, целовал шею, схватил за косы и откинул голову. А она смотрела в эту луну — свидетельницу страсти, которая случилась.
Гермиона не знала, что будет потом и останется ли она в живых. А, может быть, в этом лесу после неё останется лишь её красный плащ? Как память о том, что случилось. Как она принесла в жертву себя сказке, которую так любила.
Он сдирал с нею одежду, обнажая её тело. Его тёплые ладони накрыли её грудь, сжимая её, а с губ сорвался стон.
Резкий рывок вниз. Сучья и ветки вонзились ей в кожу, раздирая её до крови. Ему в нос ударил сладкий запах её крови, и, зарычав, он коснулся зубами её шеи, наваливаясь на неё. А её пальцы цеплялись за его мягкие кудрявые волосы.
Гермиона принимала силу его тела, его животную страсть, чувствовала его сердцебиение, пробивающееся сквозь его грудную клетку, и ощущала его твёрдую плоть. Хотелось вцепиться в неё пальцами, сжать кулак и ощутить его мощь, а ещё прикоснуться губами и языком, провести по длине, оставляя влажный след. Остро хотелось обладать им, и чтобы он обладал ею прямо сейчас, в эту самую секунду хотелось…
Он навис над нею.
— Смотри мне в глаза, — проговорил он.
В этих глазах отражалась ночь, полнолуние и еë бледное лицо с выбивающимися прядями из кос, с приоткрытыми губами и зачарованным взглядом.
— Не волк выбирает себе пару, а волчица. Это не сказка, Гермиона Грейнджер — это реальность, в которую ты вошла, и уйти из неё уже невозможно. Ты понимаешь это?
— Да.
— Что ты понимаешь?
— Что ты меня поймал.
— Неправильный ответ, Гермиона Грейнджер. Это ты поймала меня.
Его губы с силой накрыли её. И он рухнул, придавливая её своим сильным телом к земле, выбивая из неё рваный выдох. Губы впивались в еë, а зубы прикасались к языку, руки ползли по обнажённому девичьему телу. Гермиона почувствовала ногти на коже, от острого ощущения согнула ноги в коленях, чувствуя соприкосновение горячей плоти, и зажмурилась.
— Открой свои глаза и смотри в мои, Гермиона Грейнджер, — прозвучал приказ, которому она повиновалась и распахнула карие глаза.
Он приподнялся, взял член в руку и с силой вошёл в неë. Открыв рот, девушка вскрикнула, и слёзы хлынули из её глаз. И он увидел, как зрачки её расширились, и ужас отразился на бледном лице, и боль, что выбивала из глаз слёзы. Он замер, ощущая её растягивающуюся плоть под натиском его собственной.
— Девственница?! — проговорил он.
Гермиона была не в силах произнести ни звука, а её крик всё ещё эхом отражался и отлетал от сосны к сосне, оповещая весь лес о том, что сейчас произошло. А он вдруг принял её боль и прильнул губами к её щеке, вытащил язык и его кончиком прошёлся по солёной дорожке слёз.
— Ты отдала мне свою невинность? А ведь сегодня полнолуние, Гермиона Грейнджер. Ты же знаешь, чем это может закончиться?
И замер, чувствуя как её сердце пробивается сквозь рёбра. А знала ли она, о чём он говорит? Он поцеловал её солёные губы, нежно перебирая их. Ему хотелось подарить ей немного ласки, той, которая была не свойственна ему по своей природе. Но с ней он был способен на то, чего, казалось, и не могло быть в таком, как он. А кто он? Сущность, смешанная со страстью, яростью и желанием обладать. Но ей ему хотелось отдавать то, чего на первый взгляд и быть не могло в его одиноком сердце.
Он целовал её нежно, пальцы скользили по её шее, щеке. Нежно гладили её. И так продолжалось бесконечно долго, пока её онемевшие руки не коснулись его горячей кожи, прикоснулись к его кудрям, и вот тогда он снова начал своё движение в ней. И как только его губы перестали её целовать, он навис над нею и смотрел в её глаза. Да, ему хотелось развить скорость, хотелось быть таким, каким он может быть: неистовым, безжалостным, страстным. Хотелось вцепиться пальцами в волосы, хотелось перевернуть её, но она смотрела на него, замерев, кусая губы, освободившиеся от его поцелуев. Она отдавалась ему всецело, впервые, не боясь его сущности, даже больше —принимала её.
Он вскинул голову и в эту же секунду ему захотелось завыть. Ведь он знал, что там, за его спиной, прямо на неё смотрит луна, но он не поведётся на неё. Больше она не имеет над ним никакой власти. Никто не имеет, кроме неё. И в этот момент он излился в неё.
Оттолкнувшись, он откинулся и лёг на спину, раскинув руки. Теперь он смотрел на луну, а потом закрыл глаза. Больше она не околдовывала его.
— Меня зовут Теодор, — наконец представился он, на ощупь нашёл её ладонь и сжал своими горячими пальцами.
Гермиона в этот момент ощущала его присутствие, и не потому что он лежал рядом. Нет. Она ощущала его в себе полностью, чувствовала, как кровь начинает разогреваться, и перестала кусать губы. Сердцебиение нормализовалась, и она выдохнула слишком горячий воздух. И посмотрела на луну, почувствовала, что слёз больше нет. Ощутила, как заживает её плоть, которая больше не горела. И, оттолкнувшись, встала, вскинув голову, и зачарованно смотрела на такую притягательную луну. А потом закрыла глаза и раскинула руки, улыбнувшись. Резко открыла глаза, повернулась, но Теодора не было. Она начала вертеться в поисках, но его не было; сердцебиение снова стало учащённым и… Прыжок — и рядом с ней на лапах приземлился белоснежный волк. Он смотрел на неё своими жёлтыми глазами.
Девушка открыла рот и выдохнула, а потом протянула свою руку.
— Я знаю тебя. Мне было восемь лет, когда в лесу я впервые увидела волчонка. Тогда я побежала за ним, хоть и знала, что нельзя приближаться к волкам. Родители говорили, что это очень опасно, но бабушка рассказывала сказки, о том, то существуют люди, которые могут превращаться в волков, и я обожала эти сказки, верила в них с самого детства. И однажды встретила волчонка. И пошла за ним, словно зачарованная. Помню, как он спрятался за дерево, а потом вышел мальчишка с коричневым кудрявыми волосами. Он засмеялся и побежал, а я за ним. Я слышала его смех и бежала за ним, но заблудилась. Родители нашли меня через несколько дней, да я чудом не умерла, а бабушка сказала, что это был оборотень. Родители ругались, сказали, что это лишь сказки сумасшедшей старухи, а я верила, что это не сказки. И так же верила, что когда-нибудь встречу этого мальчишку. Теодор, я не искала, того кого не существует, я искала именно тебя. Ведь тот мальчик — это ты.
И он прислонился своим влажным носом к её горячей ладони, и посмотрел в её теперь уже жёлтые глаза.
