Ремонт техники мистера Гатри или Как колдовать паяльником под песни Джарвиса Кокера

Люциус привычным движением дважды провернул ключ в замочной скважине. Близилось Рождество, и Люциус чувствовал себя как никогда одиноким. Так паршиво ему было разве что два года назад, в декабре девяносто восьмого, когда он в одночасье оказался никому не нужен. Как выяснилось, всем было плевать на обстоятельства, вынуждавшие Люциуса оставаться с Тёмным Лордом в последний год войны. Их не волновали его страхи, не волновало то, что он в своём доме был как незваный гость. И так разграбленное и пришедшее в упадок поместье опечатали, чтобы потом как-то использовать в своих целях. Даже предложение пожертвовать половину состояния никак не заинтересовало новых членов Визенгамота — уже не коррумпированных, как было раньше. Люциусу грозили пожизненным заключением, но на последнем заседании смягчились и предложили альтернативу: покинуть Магическую Британию навсегда. — Да вы совсем?.. — устало спросил тогда Люциус. — Куда вы мне предлагаете идти? — Нас как-то не волнуют ваши проблемы, — ответил ему новый Министр. Визенгамот постановил: Люциусу Малфою запрещено появляться в магических районах и поселениях, его волшебная палочка — тут Люциус не выдержал и горько усмехнулся — подлежит изъятию и уничтожению, а то, что её уже и так нет год как, мало кого интересовало; также ни один камин или другой магический транспорт не будет доступен ему, а в довершение всего — почти всё состояние Малфоев уходит на нужды страны, и плевать, что жена и сын Люциуса остаются в волшебном сообществе, пусть и на птичьих правах. — И на что вы предлагаете мне жить? — удивился Люциус. — Мне же нужны средства! Ему выдали небольшую сумму денег на первое время банковским чеком и вышвырнули в чужой мир. Уж лучше бы заперли в поместье, да только такой вариант не рассматривался, а возвращаться в Азкабан Люциус боялся до дрожи — слишком свежи были воспоминания. Лондон пугал Люциуса своими звуками, потоками людей, жутким транспортом и огромными зданиями. Он редко раньше бывал среди маглов, особенно днём, когда жизнь в городе кипела. Сразу жить на министерские деньги у него не получилось — чтобы обналичить чек, нужны были документы, которых Люциус в глаза не видел. Если бы не Нарцисса, Люциус умер бы в какой-нибудь лондонской подворотне. Сама она среди простецов жить не собиралась, даже ради мужа, но как-то ухитрилась передать ему немного наличных, чтобы была возможность хотя бы снять жильё на первое время. Люциус понял: Визенгамот приговорил его к смерти — рано или поздно это, по их подсчётам, должно было случиться. Он совершенно не горел желанием как-то соприкасаться с маглами, но иного выхода не было: или так, или умереть. Квартира, которая оказалась Люциусу по карману, которая находилась не в самой дыре и с арендой которой не возникло проблем, располагалась в Тоттенхэме. Правда, достойной работы не предвиделось: без документов и хотя бы начального образования его никуда не брали. Люциус за это всё больше ненавидел маглов: почему нельзя просто заниматься чем-то, как в волшебном мире, не имея каких-то идиотских документов? Впрочем, жизнь вынуждала его изворачиваться и упрашивать. Его даже взяли в супермаркет парковать тележки, такой жалкий у него был вид. Ещё ему удалось поработать курьером, но из-за отсутствия машины он долго не продержался. Ему не везло ровно до тех пор, пока он однажды не встретил в чужом городе знакомое лицо. Антонин Долохов сначала смерил его презрительным взглядом, а потом, заметив, наконец, поношенную одежду и болезненный внешний вид, понял, что они, оказывается, в одной лодке. Долохов тоже выбрал «ссылку, а не расстрел». Обосновался он тоже в Тоттенхэме, в Маленькой России, буквально через улицу от квартиры Люциуса. Долохов постоянно вворачивал в разговор непонятные словечки, болел за Тоттенхэм Хотспур, не пропуская ни одной трансляции матча по телевизору, и много пил. Именно он здорово выручил Люциуса, когда тот совсем отчаялся. Оказывается, Долохов мастерски овладел беспалочковым Конфундусом, что и помогло ему обналичить тот злосчастный чек на сто тысяч фунтов, которыми отбрасывалось от изгнанников Министерство. Вскоре жизнь Люциуса наладилась: обучившись у Тони заклинанию, он смог оформить необходимые документы, устроиться на работу, с которой его, правда, выгнали через пару месяцев после проверки, и пришлось вновь устраиваться на унизительную должность. В глубине души Люциус скучал по беззаботной жизни: по большому поместью, по некогда любимой жене, по сыну, да даже по павлинам, которых уже наверняка пустили в расход… Некогда любимая жена накануне Рождества обрадовала Люциуса уведомлением об одностороннем расторжении брака, поскольку сам он явиться в Министерство не имеет возможности. Именно поэтому Люциус на Рождество девяносто восьмого чувствовал себя одиноким и брошенным. Тони не особо интересовался его делами, заявив, что дал ему удочку, а улов его уже не касается. Правда, вскоре, в конце года, они вновь пересеклись: Тони праздновал победу Тоттенхэма над Эвертоном и в ходе попойки завалился к Люциусу, притащил ему украденный где-то радиоприёмник: «Буишь музыку слушть, как наманый магл», и тут же заблевал пол перед дверью. Люциус не мог оставить его в беде, всё-таки Тони выручил его, а Люциус не любил быть в долгу. С тех пор они стали иногда видеться, правда, Тони был невыносимым пьяницей и бабником, а тот радиоприёмник не прожил долго, несмотря на то, что Люциус успел к нему прикипеть: негромкая музыка и голоса ведущих новостей помогали пережить одиночество. Покупать новый, правда, он не собирался: такой статьи расходов в его скромном бюджете не было. В ремонтной мастерской недалеко от его дома заломили кошмарную цену. Старый мастер долго щурился, пытаясь разглядеть, что там ему подсунули, а потом вынес вердикт, от которого Люциус даже закашлялся — дешевле было вообще ничего не покупать. Да только тишина в квартире пугала его сильнее риска немного поголодать. Он так напрягся в тот момент, что все невысказанные слова вырвались небольшим потоком магии, устремившимся вверх и поразившим лампочку под потолком. — Вот же!.. — вскрикнул старик. — Только вчера поменял! Поняв, что натворил, Люциус попытался спутать маглу мысли, но заклинание дало осечку: тот оставался в здравом уме. — А ты парень высокий, поможешь? — заявил вдруг старик. — А то мне уж совсем тяжело руки подымать. Люциусу ничего не оставалось, кроме как встать на колченогий табурет, выцепить лампочку из протянутой коробки и вкрутить на замену перегоревшей. К счастью, это ему делать уже приходилось. — Что ещё я могу сделать для вас? — процедил Люциус, спустившись на пол. — Да ничего, сынок, — добродушно ответил старик. — Хотя… Отнесёшь по адресу и подключишь телевизор, и я дам тебе двадцатку. Мистер Гатри, как старик представился сразу после того, как Люциус отнёс по адресу и кое-как установил на место телевизор, всё-таки дал ему обещанную двадцатку и предложил обменяться номерами телефонов, чтобы Люциус мог иногда подзаработать. Спустя некоторое время, мистер Гатри стал доверять Люциусу больше: иногда просил его закрутить особо мелкие болты, а потом и вовсе научил его разбираться в схемах и пользоваться паяльником. Правда, в процессе обучения Люциус спалил прядь волос, и мистер Гатри посоветовал ему хотя бы завязывать их в хвост, прежде чем работать. Но Люциус вскоре осознал, что проще остричь их вовсе: противная головная боль от натяжения волос мешала думать. — Мастерскую мне некому оставить, — сетовал мистер Гатри. — Детям не интересны все эти «штуки», как они говорят, а сам я уже и вижу хуже, и руки не слушаются. А люди-то идут! Спустя год он полностью передал Люциусу дело. Рождество 99-го Люциус встречал с мистером Гатри и его женой. Тони тогда обрабатывал очередную подружку и поэтому не мог присоединиться. Всё круто изменилось в августе двухтысячного. Люциус тогда услышал по радио песню, которая его разозлила. Пелось в ней о том, как стать простым человеком. Тони работал в музыкальном магазине: торговал пластинками, компакт-дисками, кассетами и, как оказалось, радиоприёмниками тоже. Он страшно обиделся, когда узнал, что Люциус посчитал тот приёмник украденным. «На свои кровные купил, на Рождество тебе, а ты!» — высказал он ему. Устроиться в музыкальный магазин Тони помогло обаяние и любовь к тяжёлой музыке. Обошлось даже без Конфундуса — владельцу магазина было плевать на то, кем является продавец, который умеет впарить что угодно и кому угодно. Они в тот день сидели у Люциуса — пили и слушали радио. Тони одобрительно кивал, пока играла песня, так не понравившаяся Люциусу. — Постригись и найди работу, — проворчал Люциус. — Я бы его постриг. — Так за чем дело стало? — Тони подтянулся на диване, так как съехал почти на пол и полез в карман куртки, которую не снимал даже в помещении. — Вот, билет на Рединг. Дарю. Сам не могу, там нарисовалась одна, она рок не любит. А я её походу это… Ну, всё, короче, влип по самое некуда. Люциус недоверчиво уставился на него. — Да бери! — Тони сунул ему билет. — У меня там и гостиница забронирована. Только пообещай, что на этих ребят в масках сходишь, которые в третий день выступают! Люциус с неохотой принял билеты и подумал, что неплохо было бы всё-таки запустить в этого шибко умного певуна пивной бутылкой. Может, повезёт, и его не поймают. Он почесал щёку, огладил уже слишком отросшую бороду — со всеми этими телевизорами и магнитофонами он перестал думать о такой мелочи, как бритьё — и решил не бриться вовсе, разве что чуть-чуть подровнять усы. Первый день фестиваля он пропустил: неинтересны ему были современные группы. На второй явился чуть раньше: ещё не вышли эти клоуны, которые пели о жизни «простых людей». И вот он, наконец, услышал знакомую музыку. Он уже занёс руку, чтобы швырнуть в очкастого певуна бутылку, но сумасшедшие фанаты оттеснили его назад. К концу второй песни он потерял всякую надежду выразить недовольство, как вдруг наткнулся на невысокую девушку. Люциус хотел крикнуть ей, чтобы посторонилась, но она сама извинилась и отступила в сторону, выглядя при этом так невинно, что Люциус поперхнулся пивом. Солист группы с дурацким названием тем временем взял гитару и что-то бубнил в микрофон. Первый аккорд буквально ударил Люциуса под дых. — Потанцуем? — прокричал он, наклонившись к девушке. Она тряхнула кудрями и немного неловко пожала плечами, что-то ответив, а потом склонила голову. Люциус протянул руку. Немного подумав, она всё же приняла приглашение. Пивную бутылку, так и не использованную, как было задумано, пришлось поставить на землю. Они танцевали под, надо признать, неплохую музыку и Люциус откровенно наслаждался тем, как небольшая ладонь сжимает его плечо, пока другую он держал в своей. — Как тебя зовут? — спросил Люциус, едва коснувшись её уха губами. — Дебора, — со смешком ответила девушка и добавила чуть погодя: — Так ты не настоящий фанат! — Как ты угадала? — Ты не узнал песню. — А причём тут песня и твоё имя? — удивился Люциус, а девушка рассмеялась, прижавшись к его плечу лбом. После выступления она заявила, что уходит. Люциусу там тоже было нечего делать, и он вызвался проводить её. — Не стоит, — отозвалась она. — Я далеко живу. — Но ты же будешь на чём-то добираться? — уточнил Люциус. — Не стоит, — повторила она так твёрдо, что спорить расхотелось. — Встретимся на следующей неделе? — предложил он. — Может быть, — она прищурила глаза, будто прикидывала, есть ли у неё планы. — Пообедаем? Я знаю одно место, если тебе удобно… — Где угодно, — кивнула она. — У меня мастерская по ремонту техники в Тоттенхэме. Она улыбнулась и снова кивнула, а Люциус уже не мог остановиться, так хотелось удержать её подольше рядом с собой: — Вывеска «Ремонт техники мистера Гатри». На Брод-лейн, где почта. — Хорошо. Я зайду, — ответила она. Люциус сдержанно улыбнулся и приблизился к ней. — Кое-кто так и не представился, — пошутила девушка. — Я и твоё имя не расслышал, — отшутился в ответ Люциус. — Тогда до встречи, мистер Гатри! Она приподнялась и поцеловала его в щёку. Люциус ещё долго стоял, приложив ладонь к лицу. Её поцелуй был похож на пощёчину. Конечно, он ждал. А она всё не появлялась. Тони, услышав эту историю, сразу после нелестных комментариев по поводу третьего дня фестиваля, долго смеялся. — Да она тебя обвела вокруг этого… — он пощёлкал пальцами. — Члена? Не члена… — он посмотрел на руку. — А-а-а! Пальца, точно! — он дико заржал, на что Люциус только закрыл лицо рукой. — Да ладно тебе, Люц! Юмора не понимаешь… Так, и что эта девка? Зацепила тебя? — Да я её и не запомнил! — ответил Люциус. — Там темно было. Но она мне показалась знакомой, да и голос я как будто уже слышал… — Не придёт — забудь и другую найди, — посоветовал Тони. — Вокруг их вон сколько. — И со всеми ты уже спал, — заметил Люциус, а тот опять заржал. Девушка всё-таки явилась в четверг. Потопталась на пороге, наблюдая, как Люциус перепаивает дорожки на плате, увлечённый работой. — Мистер Гатри? — позвала она, и Люциус поднял взгляд. На пороге его мастерской стояла Гермиона Грейнджер. За два с половиной года она мало изменилась. — А вы? — поинтересовался он, надеясь, что голос не сильно дрожит. — Дебора. С Рединга, помните? — Я решительно не понимаю, — Люциус поднялся из-за стола и протёр руки полотенцем. — Мы вроде бы на «ты»? Он прикидывал в голове варианты: вот он говорит, что его зовут Люциус Малфой и Грейнджер уходит. Вот он не говорит… — А я просто думала… На Рединге вы выглядели моложе. Мистер Гатри? — позвала она. — Я обещал вам обед, Дебора, — произнёс он, надеясь, что этим всё и закончится. Пугать Грейнджер ему не хотелось. Раз уж она не узнаёт его, пусть так и будет. В былые времена он, разумеется, потешил бы самолюбие тем, какой эффект оказывает его имя, но не теперь. Теперь это грозило большими проблемами, а Люциусу хотелось спокойно жить. Он был уверен, что их с Грейнджер общение закончится после этого обеда. На самом деле поход в ресторан немного выходил за рамки его бюджета, но Люциус решил сделать исключение: он не Тони, чтобы вести девушку в какую-нибудь забегаловку. Они сидели в ожидании заказа, к слову, Грейнджер не заказала ничего сверхдорогого, на что Люциус даже удивился, а потом подумал, что это вполне логично. Разговор не клеился. Люциус сначала мысленно повторял недавно прочитанный параграф из учебника физики, а потом пытался прикинуть, проще ли предложить хозяину телевизора, которым он занимался до прихода Грейнджер, купить новый, или всё-таки помучить ещё раз старый. — Так вы, значит, ремонтируете технику? — неожиданно подала голос Грейнджер. Люциус кивнул. — И вас так и зовут — мистер Гатри? — уточнила она. — Так меня и зовут, — холодно произнёс Люциус, почти не обманув Грейнджер: многие клиенты называли его так, считая сыном мистера Гатри. — Эта мастерская досталась мне по наследству, — всё-таки соврал он. — Мистер Гатри? — позвала Грейнджер спустя ещё какое-то время. — Если вам неинтересна моя компания, я уйду. — Извините, задумался, — ответил Люциус и взглянул на неё. Выглядела Грейнджер хорошо, даже непослушные кудри не делали её внешний вид хуже. Люциус на секунду представил, как вплетает в них пальцы, чтобы потянуть… — Нет, ну это уже никуда не годится! — Грейнджер хлопнула ладонями по столу. — Сами меня пригласили, а теперь делаете вид, что вам скучно. Люциус вздохнул, когда она поднялась с места и сжал в руках меню, которое тупо сверлил глазами всё это время. — Постойте, Дебора. Дело в том, что вы мне напоминаете кое-кого. — А вот вы мне — нет, — отрезала она. — Неужели это повод игнорировать меня? Люциус поправил салфетку на столе, откашлялся. — Совсем не напоминаю? — А должны? Он сжал губы, сдерживая порыв поведать ей, наконец, кто он такой. Грейнджер села на место как раз вовремя, потому что им как раз принесли заказ: луковый суп для Люциуса и рыбу с овощами для Гермионы. — Я вас целовать не буду, говорю сразу, — заявила она. — Я вас тоже. Терпеть не могу рыбу, — парировал он. Некоторое время они молча наслаждались едой. — А суп неплох, — поделился Люциус. — Рыба тоже великолепна, — отозвалась Гермиона. — Не думаю, что то, что плавает в своих продуктах жизнедеятельности, может быть вкусным. Гермиона уронила вилку. — Ну, вы специально, мистер Гатри? Зачем вы меня вообще позвали? — Не переживайте, Дебора, — начал было Люциус, особо выделив имя, но она подняла руку. — Я заплачу за себя. — Не позволю. — А потом будете жалеть об этом до конца дней своих! Я же вижу, что вы ждёте, когда я уже уйду. Она бросила на стол деньги и пошла на выход. Люциус не спеша доел суп, расплатился и ушёл бы спокойно, если бы не заметил под столом что-то… Что-то до боли знакомое. Он осторожно осмотрелся и, убедившись, что никто не смотрит, наклонился, выудил из-под стола волшебную палочку. Хмыкнув, он спрятал её в карман куртки и отправился в мастерскую, надеясь испытать, получится ли у него хотя бы наколдовать свет. К сожалению, надежды его не сбылись. Грейнджер перехватила его у входа в мастерскую. — Мы с вами разминулись, — осторожно начала она. — Вы ничего не находили там, в ресторане? — Что же я должен был найти? — ехидно поинтересовался Люциус. Грейнджер замялась, она явно была напугана тем, что какой-то магл мог найти её палочку. — Один предмет… Люциус открыл дверь и придержал. Она прошмыгнула внутрь. — Это? — решив не издеваться над ней, спросил он и вытянул из-за пазухи палочку. Грейнджер протянула было руку, но Люциус отвёл свою в сторону. — Что это такое? — спросил он, глядя на неё испытующе. — Это… Указка! — нашлась она. — Я — учительница. — А разве, — он сложил руки на груди, — указки позволено носить с собой? — Это моя личная указка! — выпалила Грейнджер, покраснев. — И что же вы делаете этой «указкой»? — протянул Люциус, притопывая ногой. — Указываю, очевидно, — не сдавалась она. — Странно… Странно. Никогда раньше не видел подобных штук. Да и коротковата она, чтобы указывать. Грейнджер снова потянулась за палочкой. — Знаете, я обманула вас, — самоотверженно начала она, и Люциус немного напрягся: вот, сейчас она скажет ему, что зовут её Гермиона Грейнджер, а указка — не что иное, как волшебная палочка, но она снова его удивила: — Вы мне всё-таки кое-кого напоминаете. Был у нас в школе один мальчик, вёл себя как скотина. Поняли, да? Люциус чуть ли не швырнул ей палочку. — Возьмите свою указку! — проговорил он, сощурившись. — И больше никогда… — У вас лук на усах, — невпопад перебила его Грейнджер. Люциус прошёлся ладонью над верхней губой, мельком взглянув в дверное стекло, слабо отражавшее его лицо. Грейнджер покачала головой. — Не ждите, что я помогу вам, мистер Гатри. Мы не в романтической комедии. Люциус неожиданно для самого себя рассмеялся. — Ладно, — хихикая, выдавила Грейнджер. — Только не пытайтесь меня поцеловать! Она быстро смахнула с усов Люциуса видимый только ей кусочек лука, скользнув пальцем по губам, и добродушно улыбнулась. — А если бы поцеловал, то что? — спросил он. — От вас пахнет луком. — Зато от вас не разит рыбой, — подметил он. — А тунец вообще не особо пахнет, мистер Гатри, — со знанием дела ответила она. Они так и стояли в дверях, как вдруг Люциус заметил, что к мастерской приближается неторопливой походкой мистер Гатри собственной персоной. Он иногда заходил проведать, как идут дела, и что-нибудь подсказать Люциусу, если была необходимость. — Как жизнь, сынок? — весело поинтересовался он, отворив дверь. Люциус весь сжался: вот, сейчас мистер Гатри назовёт его по имени — и будет фиаско века. Грейнджер всем там расскажет, где он и чем занимается, а может, и организует какую-нибудь проверку — тогда проблем не оберёшься. — Ох, ты с дамой! — опешил старик. — Понял, не мешаю. Он тактично вышел и скрылся из виду. — Неудачное свидание получилось, — начала Грейнджер, на что Люциус сдержанно кивнул. — Дам вам ещё один шанс. Скажем, в субботу вечером. — Я буду здесь, — как заворожённый, проговорил Люциус. — Между прочим, у вас красивые глаза, когда вы не щуритесь, — припечатала она. Люциус, взглянув в её, цвета крепкого чая, только и смог ответить: — У вас тоже.