Мёртвое божество

Ю Джинхёк чувствует как часть его души умирает. — В моём плане определенно что-то пошло не так, — капли крови медленно стекают по подбородку, падая на грудь. Пустая улыбка тронула разбитые губы, — но у нас получилось спасти мир, как я и обещал. Мог бы и поблагодарить меня, Ублюдок. Ю Джинхек ничего не ответил. Он не знал что сказать, он не хотел ничего говорить. Вид умирающего Ким Докча ломает его. Даже спустя 1863 регрессии. — Не смотри на меня так, мне даже неловко становится от этого, — прохрипел мужчина. Кровь обильнее полилась из его рта, — вытри, пожалуйста. Я рук не чувствую. Он на ватных ногах подошел к Ким Докча и несвойственной ему нежностью вытер кровь. До этого Ю Джинхек старался не смотреть в глаза своего компаньона, но чувствуя как времени становится все меньше и меньше, он решился заглянуть. В этих глазах он видел весь мир, свою погибель, остаток человечности, всю надежду и отчаяние, лю… — Знаешь, я рад, что смог увидеть конец сценариев, даже если на такой короткий миг, — на последних словах губы задрожали, выдавая ложь. Вот дурак, всегда в таких моментах старается показать, что все хорошо, хотя сам дрожал от страха, а в глазах стояли непролитые слезы обиды. Одна слеза все-таки пробежала по лицу мокрой дорожкой. Ю Джинхек накрыл ладонью щеку Ким Докча, смахивая большим пальцем влагу и не убирая руку, грея своим теплом прохладную кожу. Сам же Ким Докча придвинулся ближе к ладони, прикрывая глаза. — Мне жаль, — он еле как выдавил из себя эти два несчастных слова. Его голос был хриплым и тихим, гранича с шёпотом, но даже так его услышали. Ответ был такой же тихий. — Тебе не о чем сожалеть, Ю Джинхек. Уж точно не тебе, — Ким Докча хотел бы положить руку на плечо, в качестве поддержки, но он не чувствовал ни рук, ни ног. Казалось, что все чувства утекают с каждой каплей крови льющихся из ран, — так спать хочется… Ю Джинхек соприкоснулся лбом к лбу Ким Докча, а его лицо исказилось от щимящей боли в груди. Просто на минуту, хотя бы на одну чертову минуту, он даст себе слабину. — Сейчас мне надо поспать. Позаботься пожалуйста о всех, — ему приходится напрягать слух, чтобы услышать последнее слово. Джунхек обнимает слабеющее тело, — спасибо… Слез нет, потому что он давным давно все выплакал, но пустота с каждой смертью Ким Докча все больше и больше распространялась в душе Ю Джинхека. И сейчас она полностью его поглотила, и вместе с этим, уголек чувств, что тлел, сейчас разгорелся в самый настоящий пожар. Мысли начали безудержно метаться в его голове. — Почему это опять происходит! Почему Ему приходится опять умирать?! Почему он всегда спасает весь этот чертов мир, ценой себя! Почему я такой бесполезный? Почему, почему, почему! ПОЧЕМУ?! — вина, безысходность, отчаяние, печаль пожирала все естество регрессора. Ужасный крик обрушился на всю округу, но никто его не слышал. Спустя мгновение все остановилось. Мысли очистились и ничего больше не было, кроме одной цели, что горела красным в его возбужденном сознании. Спасти Ким Докча. Прижавшись губами к макушке, Ю Джинхек аккуратно укладывает мертвое тело дорогого ему человека на землю. Достав меч, он смотрит в отражение клинка. Он видит, как часть его лица была усеена мелкими порезами, а левый глаз был залит кровью, мешая полноценно видеть. Выдохнув, рука с клинком сделала взмах и рассёкла горло. Из рта прозвучали булькующие звуки, а в глазах все побелело от боли, но Ю Джинхек не переставал и продолжил резать, чтобы наверняка. Нужно просто начать все заново, смысл этого гребанного мира, если в нем нет Ким Докча? Упав на колени, мужчина в последний раз посмотрел в сторону его компаньона, перед тем как его сознание отключилось от потери крови. — Дождись меня. [Тело вашего воплощение разрушается] [Тело вашего воплощения не может удержать истории] [Вы умерли] [Из-за эффекта вашей стигмы, вы возвращаетесь в точку сохранения] [Вы стали регрессором 1864 круга] ***** Двери вагона жалобно скрежетали под силой главного героя. Хоть Ким Докча и знал всю силу Ю Джинхека, но в живую это видеть… Это по-настоящему ужасающее зрелище. От этого коленки задрожали бы даже у вояки. Проглотив противный комок, он стал активнее дергать дверь. Черт… Не двигается. Он не ожидал, что регрессор так стремительно будет к ним выдвигаться, время на подумать вообще не оставалось и приходилось импровизировать, иначе их всех кроме Ли Хенсона поубивают. — Эта тоже закрыта, — прокричала Ю Сан. — Эта тоже, — Ли Гильен для верности пнул дверь, но так и не сдвинулась. — Нашел! — все стали стремительно идти к Ли Хёнсону, — Только она заклинила, сюда может протиснуться только ребёнок. — Ничего, Хёнсон-сси, используй нав… — продолжение слова застрял в глодке, где-то под корнем языка. Только что Ли Хёнсон был жив, а сейчас его бездыханное тело будто в медленной съёмке падает на землю, а из головы торчит желеный обломок. Обернувшись, он увидел, выпрямившуюся фигуру Ю Джинхека. — Какого.? Нет, нет, так не должно быть. По новелле все было по другому. Ким Докча хотел крикнуть всем бежать от Ю Джинхека, но он не успел. Тот уже успел прижать Ю Санга к стене, держа её на весу за шею. Та царапала руку регрессора в попытки освободиться. — Знаешь… Из-за Ли Хенсона и Ю Санга ты умудрился столько раз умереть. Хенсон несколько раз умудрился тебя случайно убить, но больше всего из-за его глупости. С Санга обстоятельства еще интереснее. Из-за неё в третьей регрессии ты часто жертвовал собой, а в других она слишком часто мешала. Еще тогда у меня руки чесались прикончить её, — тело Ю Санга словно марионетка упала на пол со сломленной шеей. Отряхнув руки, словно он только что прикасался к какому-то мусору, продолжил идти. Маленький Ли Гильен в ужасе забился в угол между проемом двери и сидений. По его щекам стекали слезы, а руки его закрывали рот, чтобы не начать кричать от страха. Когда Ю Джинхек подошел к нему, Гильен не выдержал и все-таки вкрикнул, но почти сразу же замолчал раз и навсегда. Его руки бессильно упали вдоль тела, а глаза стали стеклянными. Из пробитой головы маленькими стойками шла кровь. — А этот мелкий гаденыш… Он стал вернувшимся в 573 регрессии и всех убил. Даже меня, — звук его шагов эхом разносился по вагону. С каждым пройденным шагом, сердце Ким Докча пропускал удар, а силы покидали его. В итоге он просто упал на колени. Ему не верится, что все вот так обернулось, все должно было пойти по другому. — Почему ты дрожишь? — Ким Докча не верующим взглядом смотрел в лицо человека, которого он казалось знал вдоль и поперек. Именно про него в протяжении 10 лет он читал и проживал эмоции, выживал в реальном и придуманном мире, но сейчас… — Что же касается меня., — в его руке появился нож. Ю Джинхек наносил себе раны на лице, словно наказывая себя за что-то. Кровавые полосы появлялись вдоль переносицы, на щеках, лбу, — из-за своей беспомощности, слабого характера, и глупости с 3 и по 1863 регрессию я не смог тебя спасти. — Что? — тихий вопрос вырвался из губ. Даже с его знаниями по Трём способам, он и представить себе не мог, такое количество регрессий. Перед ним совершенно иной Ю Джинхек. И этот Ю Джинхек смотрит на него как на какое-то божество. В этом взгляде была болезненная привязанность, страх и твердая решимость. — Ким Докча, — от осознания того, что сам главный герой знает его имя, у него прошел табун мурашек по позвоночнику, — все те регрессии ты спасал мир, жертвуя собой, я же… Он почувствовал как его тело обвивали сильные руки. — Спасу тебя, даже ценой этого мира.