Тихое место

      21 июня 19хх года был жарким, оно и ясно - день солнцестояния.       Он проснулся раньше, чем планировал. Отголоски того ужаса давали о себе знать: мышцы сводят ногу, в ушах зазвенело, рука тяжело разгибалась. Но каким бы не было каждое утро, и даже в послевоенное время был по уши в "очень" важных делах. С некоторой болезной он приподнялся и попытался сосредоточить на часах ещё не проснувшиеся глаза. Стрелки указывали 5:18 утра. Умывшись и одевшись, даже не перекусив, он вышел из своего дома и сел в новенькую машину - между прочим, в очень солидную, но любой бы подумал, что он какой-то богатый чиновник или военный с высоким званием, ведь этим людям за участие и ведение успешных военных действий дарили автомобиль и выделяли дом.       Загородная дорога на удивление была пуста; правда, качество асфальтирования все равно изрядно потрепало и того уже его раздражённого. Вот показались первые пригородные дома соседнего города, а минут через десять и сам город. Остановившись на красный свет светофора, он решил ещё раз пересмотреть папку бумаг: разные документы, отчёты - в общем, разная волокита.       Белая вспышка чуть ли не ослепила его. Он быстро повернулся и прижался к сиденью, подумав, что какой-то дурак решил гнать на перекрестке, но увидел перед собой не свет фар, а девушку в белом одеянии. Она в буквальном смысле была ослепительна: полог белого платья покрывал ноги до колен, кудрявые концы падали из-под пучка волос, на лице играла улыбка. Она шла пританцовывая, будто в ее голове играла музыка, которая изумляла себя своей мелодичностью.       — Ангел во плоти.., - тихо прошептал.       Резкий и длительный гудок машины вышвырнул его из этого сна, он быстро протёр глаза ладонями и, не увидев никакой девушки, рванул с места.       Весь оставшийся путь он думал только о ней.       Что это было? Галлюцинации? Или я ещё не проснулся? Нет, это было наяву. Это что-то унесло его в раздумья. Такое ему ещё не чудилось ни разу. Последний визит к доктору дал положительные анализы да и со зрением вроде бы все хорошо, правда война всё-таки потрепала. Прошло немало времени с тех событий, но они все же оставили отпечаток не только физический, но и душевный. Он думал, что вернётся к спокойной и размеренной жизни, но каждое чёртово утро слышал душераздирающие крики, ловил запах сожжённой древесины и не только, вспоминал жестокого эгоистичного существа, что видел во снах - себя самого.       На наручных часах 8:26 утра. Он не глядя взял папку бумаг, надел свой офицерский головной убор и, посмотрев на себя в зеркало заднего вида, вышел из машины. Лучи солнца тут же огрели затянувшиеся шрамы на правой щеке, несмотря на то, что время было ещё раннее. Он поспешил подняться по лестнице и войти в здание, явно указывающие на то, что здесь находилась шишка этого города.       Он, прошагав весь коридор, встретился с адъютантом, который стоял на страже презентабельных дверей наверно уже целую вечность. Тот был подавлен и чуть ли не валился в сон прямо на посту, но, завидев приближающего к нему офицера, принял стойку и отдал честь.       Как только двери приоткрылись, мужчина привстал из-за стола, чтобы пожать руку пришедшему в качестве приветствия. Этот мужчина был лет 50, возраст ещё не самый, но давал о себе знать: седые волосы, которые скоро окончательно выпадут, присутствие живота, видимо тот любил выпить, морщины облепили его лицо и руки. Форма его была увешана разноцветным металлом, вышивкой, почестями - ясно без объяснений - человек статный.       Но все эти тщеславные награды заставляли его окунуться в те времена и это раздражало ещё больше. Ему были ненавистны эти люди, но упорно продолжал поддерживать с ними связь. Ведь если он от них отвернется, то им наверняка покажется, что тот предатель, и любыми способами выпытают из него информацию. Он пожал руку и с уверенностью в голосе, что несла его холодная внешность начал свой доклад.       Солнце уже достигло своего зенита, когда он вышел из главного здания. По его расчетам прошло наверно часа три, но, посмотрев на большие часы в центре площади, понял, что ошибся. 14:57       Живот издал урчащий звук, он был голоден, но не ощущал его. Поесть свой поздний завтрак, а уже обед, решил в ближайшем ресторане.       Усевшись на уличной веранде и сделав заказ, опрокинулся на спинку стула. На соседнем столе лежала забытая кем-то газета, видимо хозяин потерял к ней интерес и решил оставить на произвол судьбы. Впрочем, этим пользовался каждый и даже сам он делал такие вещи, о чем испытывал сожаление. Война заставляла, она хотела, она жаждала, а он хладнокровно выполнял все ее приказы. Рукой схватил газету за угол и притянул к себе. «Новости сегодняшнего дня» было написано на одной из страниц. Он раскрыл ее и со скучающим видом начал читать, по его мнению, слишком сенсационные статьи. Их в частности любило большое количество гражданских: они сплетничали, преувеличивали, искажали суть. Особенно это любили делать женщины. Именно женщины, поэтому он ни одну не удостоил своего взгляда. Сколько бы они не старались, но все было тщетно. Для него женская половина общества хотела от мужчин только две вещи: внимания и денег. Горькая правда, что так въелась в его представление о жизни, не давала и всякой возможности влюбиться, создать семью и умереть в окружение родных. Газета потеряла всякий интерес развлекать читателя и снова - белизна укрыла глаза.       Он поднял свои голубые глаза и среди толпы увидел ее. Небрежно закрыв газету и швырнув ее на стол со всех ног погнался за белой тенью. Она приплясовала, ловко уворачиваясь от встречных и будто её никто не видел.. как это вообще возможно!? Я и вправду сошел с ума, гонюсь за галлюцинацией! Но он не останавливался, а только ускорялся. Девушка пустилась в танец, начала прыгать, вертеться, явно воображая себя счастливым ребенком, да так увлеклась, что угнала себя и своего спутника на маленькую улочку, где на удивление никого не было. Он перешёл на бег, но не мог догнать. Вот она перед ним, завернула за угол, и он, снова перед ним и снова исчезала между стен. И возникло такое чувство, что она сейчас растворится; яркий свет осветил темную улицу и он очутился на незнакомом месте. Его холодному взгляду предстала картина, из ряда вон выходящая. Он отвлекся и быстро начал мотать головой, лишь бы найти ее, уловить ее своим взглядом, но попытки не увенчались успехом. Она снова сбежала.       С некоторой досадой он вернулся к тому, что увидел в первый раз. Величественные горы, равнины, разрисованные посевами разношёрстной растительностью, и их достояние - река. Она светилась и сверкала, омывала берега своими водами, кормила поля и давала прохладу всем нуждающимся. Верра в прямом и переносном смысле была матерью этой долины. Маленькие человечки трудились не покладая рук. Чуть ближе к реке слышались писклявые возгласы - резивлись дети. Он не мог поверить, чтобы они вели себя так умиротворенно и свободно. Там, где царил хаос и разврат, где каждую минуту..нет, секунду нужно было быть начеку, где нельзя было совершить ошибку, где ты мог с лёгкостью умереть, не должно быть иначе.       Он ещё несколько минут неподвижно наблюдал за играми природы, замечая и запоминая каждую мелочь. Они приводили его разум в безмятежность, в понимание того, что он сейчас в безопасности, где на него никто не направит дуло оружия. Он пообещал себе, что обязательно сюда вернётся. На обратном пути, насколько ему хватало памяти, отпечатывал эти стены, эту дорожку и выход к площади.       Солнце кренилось к закату, было ясно, что время вечернее, но красная звезда из последних сил пыталась осветить горные пейзажи. Он возвращался домой, туда, где его никто не ждёт, но для него это наверно было к лучшему. С ним, палачом и убийцей, любой человек не сможет и минуты продержаться, пулей выскочив прочь. Кто улавливал взгляд его давно потухших голубых глаз страшно сжимался и старался любыми способами сбежать из-под внимательного взора. Он это понимал и давал себе отчёт о том, что больше не хочет никому вредить, не на гражданке.       Шоссе, туннель и снова шоссе. Он ехал уже битый час и не мог не остановиться. Его привлекала вроде изъезжанная и простая дорога. Что-то было не так. Определенно. Ему никогда и в голову не приходила мысль потратить время на такое безрассудство.       Всё-таки свернув на первый попавшийся серпантин и проехав вглубь дороги, он остановил машину. Берег реки чье название не знал оказывается разливала свои воды вдоль всего шоссе. Все это время он ездил, не зная, что природа смогла так ловко оградить себя от чужого взора. Массивы гор - стражники - спасали всякого от луча красной звезды. Похолодало, естественно.       Песок был не настолько рыхлым, что позволяло без труда шагать вдоль берега. Вода была тихая, но размеренно неслась куда-то вдаль. Бревно было срублено с двух сторон и возле него натоптаны следы. Кто-то тоже наметил это место. Он решил присесть и прислушаться к разнообразным звукам: к пению соловьев, к оркестру кузнечиков, к тихому шелесту волнения реки, к покачивающимся на ветру листьям. Тихая гавань. Это то, что он хотел больше всего.       Глаза были его закрыты, когда услышал чей-то смешок. Подняв веки и чуть влево повернув голову, увидел такую красоту, что не мог отвести взгляд, но пришлось, пришлось встать и рвануть с места на представление балерины. Она крутилась, что было мочи, да так изумительно и искусно, что любой уронил бы слезу от такого вида; ее пляс дурманил зрителя. В этот раз она не убегала, отнюдь. Сжалилась и подпустила к себе израненного, а он стоял перед ней, изучал каждое ее движение, следил за ней с широко раскрытыми глазами, боялся, что если моргнёт, то она исчезнет, как и в прошлый раз. Несмотря на его статус и звание, сейчас, в данный момент, перед ней стоял солдат. Уставший солдат, который искал тихое место среди кровопролитной бойни, или кого-то того, кому можно было вылить всю эту накопившуюся боль, поплакать в чьей-то плечо, чтобы потом его самого утешающе погладили по спине.       От ее движений в разные стороны летели искры, затем их становилась все больше, пока девушка совсем не утонула в них. Пару мгновений и она исчезла. Убежала.       Он дома. Надев свою офицерскую фуражку, облокотился спиной на машину, вытащил трубку из мундира, откуда-то достал табака и прикурил. Он любил курить трубки, это придавало мужчинам некого шарма. Хотя стал так считать после приезда в родной город, а там - трубка была успокоением души, можно даже сказать, что она была единственной спасительницей на войне - спасала от потери ума. Этим и жил каждый солдат, испытавший ужас, а некоторые не смогли с ним справиться.       По соседству с его домом жила девушка миловидной внешности. Он никак не обращал внимания на нее, но и она не давала признаки хоть какой-то заинтересованности в нем. Он не понимал почему, почему она не флиртовала с ним, хотя многие женщины и пугались его натуры, но, видимо, из-за статуса все же старались сблизиться. Может она меня настолько сильно боится? Ему это было в тягость - пугать людей - и поэтому он повернулся на звук открывающиеся двери, из которой вышла она.       Красивая, одежда не вызывающая, даже обыкновенная, совсем обыкновенная девушка. Ее светлые волосы, забитые в пучок, нежно падали на плечи. Сегодня нарядилась во все светлое, видимо повод такой. И ведь напоминала она ему кого-то.       — Куда это она в такое время собралась, - подумал он и взглянул на часы, которые указывали 19:37.       Девушка заметила офицера с трубкой, уловила его холодный взгляд, но не испугалась, не отшатнулась, не убежала, а улыбнулась...       Самая обычная улыбка поразила его, он встал, как вкопанный, не имея возможности пошевелиться, хотя всецело руководил своим телом. В низу живота прошла волна дрожи и приятно кольнуло в сердце. Он дышал неровно, отрывисто будто находился в газовой камере. Они так и стояли, не отрывая глаз друг от друга. К его великому сожалению она первая нарушила их игру в гляделки и с той же улыбкой направилась к своей машине.       Ее тонкие белоснежные кисти рук уверенно, но с лёгкой усталостью держали массу откуда-то возникших пакетов. Ему показалось, что ещё чуть-чуть и кисти не выдержат такой нагрузки, и разомкнут пальцы. Отряпнув, он поспешил ей помочь на ходу роняя слова:       — Добрый вечер, разрешите Вам помочь? Она несколько потупилась, но ответила:       – Да, буду очень благодарна.       Хоть пакеты были лёгкие, но их количество несколько утяжеляли задачу попытаться переместить весь этот груз. Он собрал несколько пакетов в две руки и необычайно для него самого принял прямую осанку, воплощая в себе уверенность. Она подошла к багажному отделению машины и открыла его, дав понять, что все нужно сложить сюда. Когда все было сложено и послышался характерный хлопок багажной двери он спросил:       — Куда Вам столько всего. Неужели подарками завалили и Вы поспешили от них избавиться?       — Нет, что Вы, - она тихо рассмеялась, но сохранила улыбку на своем лице, — Меня пригласили на вечерний ужин.       Ее смех звучал так непринужденно и легко, что снова выбил его из колеи. Несколько секунд помолчав, он все же произнес:       — Небось кавалер позвал и приказал притащить пакеты?       — Нет никакого кавалера; подруга пригласила на семейный ужин и не приходить же с пустыми руками. К тому же она как-то говорила, что у нее много племянников.       Повисла неловкая пауза и влекла она не лучшие последствия беседы. Чтобы хоть как-то разгладить углы он пошел на первый шаг:       — Я Клаус, а Вы...?, - несколько неуверенно сказал он и протянул руку.       — Агнет, - ответив на приветствие рукопожатием все с той же улыбкой на лице.       — Агнет..., - одними губами он прошептал, - Очень приятно, Агнет.