7 дней до твоей смерти

Тьма за окном была густой, почти осязаемой, словно чёрный бархат, натянутый над городом, поглотивший последние отблески уличных фонарей. В комнате, освещённой лишь холодным мерцанием монитора, Дилан сидел, сгорбившись над клавиатурой: пальцы его механически выстукивали строки кода, но мысли давно унеслись в тревожные дали. Время текло медленно, тягуче, словно на паре по философии в 8 утра, и каждый взгляд на часы в углу экрана лишь усиливал это ощущение. 03:47. Ночь уже перешагнула ту незримую грань, за которой бессонница перестаёт быть просто отсутствием сна и становится чем-то большим: физическим присутствием, ещё одним жильцом этой проклятой общажной комнаты. Он откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу, ощущая под пальцами шершавую щетину и липкую усталость, въевшуюся в кожу. Глаза его, воспалённые от долгого напряжения, невольно скользнули к соседней кровати – пустой, застеленной с неестественной аккуратностью, будто никто и не прикасался к ней уже много дней. Где он? Вопрос этот, как назойливая муха, кружил в голове, не давая покоя. Программист встал, потянулся, кости хрустнули будто с тихим недовольством, и он вышел в общий блок, надеясь, хотя бы в сотый раз, обнаружить там Ло. Может быть, спящим на диване, может быть, забывшимся за чашкой остывшего чая у кого-то из соседей. Но комната была пуста, если не считать раздражающих его взгляд крошек на столе и немытой кружки, оставленной Карлом. Даже воздух здесь казался застоявшимся, пропитанным запахом вчерашнего ужина и чем-то ещё. Чем-то неуловимым и тревожным. Он вернулся, сел, снова уставился в экран. Бесполезно. Утро пришло неожиданно, как всегда приходит после бессонной ночи – серое, недоброе, лишённое той свежести, которую обычно обещают ранние часы. Дилан, с тёмными кругами под глазами и тяжёлой головой, вышел в коридор, где уже слышались до жути звонкие голоса. – Эй, ребят, кто-нибудь видел Ло? – Спросил он, и даже собственный голос прозвучал в его ушах резко, почти грубо, как щелчок выключателя, нарушающий тишину. Карл, копошащийся в холодильнике с видом совершенно несчастного пса, отчаянно ищущего хоть что-то съедобное среди общажных запасов, лишь пожал плечами, даже не обернувшись. – Нет, не видел. Мне он вообще до сих пор на вчерашние сообщения не ответил.. Брэндон, вытирая мокрые волосы полотенцем после душа, фыркнул. В этом звуке было столько снисходительности, что голубоглазый едва сдержал желание закатить глаза под лоб. – Да ладно вам, пацаны. Он же взрослый парень, да не промах! В конце концов, может, у девочки ночует? Или для тебя это дикость, а, бо́тан наш? Ха-ха-ха! Дилан почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки, но лишь язвительно стиснул зубы и бросил сквозь них: – Ах, ну да, конечно. Кто же ещё сможет так рассуждать о ночных похождениях, как не наш Брэндон? Ведь если верить твоим рассказам, ты провёл больше времени в чужих постелях, чем в аудиториях университета. Жаль только, что все твои "победы" почему-то случаются где-то между третьей бутылкой пива и утренним похмельем. И ушёл, захлопнув дверь с такой силой, что стены, казалось, содрогнулись. – Что-то даже для его своеобразного юмора он перегнул.. – Блондин занёс ладонь за голову, разочарованно почёсывая её тыльную сторону. – Было грубо вдвойне. Я бы сказал даже втройне. Карл вздохнул и поправил очки, задумчиво глядя на говорящего. – Да уж, попасть ему под горячую руку никому не пожелаешь. Хотя.. я всё же понимаю переживания Дилана. А вдруг что-то с нашим Ло и действительно случилось? Брэндон закинул полотенце на плечо, подошёл ближе: в его глазах читалось что-то между насмешкой и ленивым безразличием. – Наш хиккан-дотер? Переживает? Про какие-то несовместимые вещи говоришь, друг! Но и вправду, оставьте вы пацанчика в покое. Уже завтра он объявится, гарантирую. Комната встретила Дилана всё той же тишиной, но теперь она казалась гуще, плотнее, словно жидкий свинец, застывший в атмосфере вокруг. Тяжёлые серые тени ползли по стенам, цепляясь за углы мебели, за складки неубранной одежды, за пустую бутылку из-под колы, давно забытую на тумбочке. Он стоял посреди этого маленького внутреннего хаоса, вдыхая затхлый воздух, пропитанный запахом пота, пыли и чего-то ещё: чего-то кислого, непривычного. Предчувствие. Руки его сами собой сжались, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже. Где он? Вопрос жил в нём, как паразит, разъедая изнутри, превращая каждую мысль в навязчивый кошмар. Парень подошёл к окну, отдёрнул занавеску – стекло было холодным, мутным от ночной сырости, и за ним лежал город, чёрный, беззвездный, словно вымерший. Где-то там, в этой тьме, был он. Или его уже не было. Брюнет резко отвернулся, схватился за край стола, ощущая, как дерево давит на костяшки пальцев. В голове всплывали обрывки воспоминаний: вчерашний разговор, пустой взгляд мироховсё, его странные исчезновения, все чаще, всё дольше. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Программист рухнул на чужую кровать, лицо уткнул в подушку, вдыхая запах стирального порошка и слабого, едва уловимого аромата, который остался от эколога. Мысли сжались в клубок, как спутанные провода, искрясь тревогой, злостью, страхом. Он не нормально спал уже двое суток. Не спал и Ло. Щелчок замка прозвучал как приказной выстрел. Дилан вскочил. Сердце колотилось будто где-то в горле, безжалостно перекрывая дыхание. Ло? Но в дверях оказался Тайлер. Высокий, угловатый, с лицом, на котором усталость выгравировала глубокие морщины. Его глаза, обычно такие насмешливые, теперь были пусты, как сгоревшие лампочки. – А, это ты. Чего так поздно? – Голос юноши прозвучал хрипло, будто сквозь песок. Тот даже не взглянул на него. Прошёл мимо, оставляя за собой неприятный шлейф холода: как будто он принес с улицы не просто ночь, а что-то другое, что-то тяжелое и неживое. – Тебя волнует? Дела, работа.. – Его фраза оборвалась на последнем слове, неуверенно скомкалась. Голубоглазый точно не знал, но был убеждён в том, что по спине этого придурка в тот момент пробежали мурашки. – О-о, неужели закладки по городу раскладываешь? – Он пытался шутить, но подкол вышел плоским. Скорее мемёртвым Тайлер остановился, медленно повернувшись. Их взгляды встретились лишь на миг, и в них не было ни презрения, ни шутливости. Только пустота. Вновь она. Пожирающая. – Как всегда свежо и остроумно. Может посмеюсь, когда стану таким же странным хикканом, как ты. Дверь захлопнулась. Дилан остался один. 04:58. Тишина. Потом – скрип. Едва уловимый. Желанный. Брюнет не спал. Он лежал, уставившись в потолок, трещина штукатурки в котором извивалась, как река. Он пришёл. Дверь отворилась медленно, будто сама боялась нарушить девственное молчание. Ло. Он стоял на пороге, бледный, словно мертвец, с тёмными кругами под глазами, которые даже больше походили на фингалы или синяки. Его одежда была мятой, волосы – спутанными, а в глазах.. В глазах было что-то не так. – Где ты был? Шатен не ответил. Он молча вошел, поставил рюкзак. В движениях его была странная плавность, свойственная человеку, который уже и забыл, как двигаться по-настоящему. – Скажи мне, тебе что-то говорит словосочетание "комендантский час"? – Парень встал, и голос его слегка задрожал, но теперь это была не просто злость. Это был страх. Мироходец покачал головой. – Хорошо, а понятие "здравый смысл"? Или фраза: "Предупреди, где ты будешь ночевать”? – Я не спал. – Голос студента был тихим и робким, напоминающий шелест сухих листьев. – Что? – Я не спал. Выполнял задание. Наконец-то выдалась возможность исследовать окраины города, в частности лес. Лес. Лес. Голубоглазый почувствовал, как что-то холодное внезапно спёрло ему горло. – Слушай, – он ненавязчиво сделал шаг вперед, – Я не собираюсь играть роль твоей матери, отца, опекуна. Но помимо того, что ты уже вторые сутки отказываешься от сна, ты хотя бы просто говори, что не придёшь. Ты заставил ме.. нас волноваться. Эколог только небрежно посмотрел на него. В его глазах не было ни вины, ни сожаления. Только гложащая пустота. – Мне правда жаль. Дилан невольно сжал кулаки и отвернул лицо вбок. – Неважно. Пойдешь завтракать? Ло молча отвернулся, поднимая опущенный пару минут назад на порог рюкзак и волоча его к тумбе. Он принялся собирать вещи. Какой же он.. – Нет. Мне уже скоро нужно уходить. Поем в универе. – Скажи мне на милость, на тебя так подействовал приготовленный Карлом в понедельник омлет, или ты из принципа дурью маешься и не ешь? Кареглазый остановился. – С чего ты взял? Я ел вчера в "Океане". – А с завтрака сбежал. С обеденного перерыва тоже. И, кстати, сегодня на нём ты вообще не появился, чем очень меня подставил. Мироходец посмотрел на часы. – Дилан, я ем на ходу, всё в норме! Ты же не хотел брать на себя роль родителя, так не бери. Прости, но я правда тороплюсь. Встретимся в универе, если захочешь. И он убежал. Так же внезапно, как и появился. Дверь с грохотом захлопнулась. Дилан не поймёт! Дилан не захочет понимать! Ему и вправду стоит меньше нервничать. Все ведь в порядке, так?