Все только началось

      Дима сидел в баре и гипнотизировал полупустой бокал. Он сам не знал, чего именно хочет: допить и уйти или попросить долить. Он гранью дна катал бокала по столешнице барной стойки и смотрел, как темная жидкость поблескивает в свете тусклых ламп. Пахло сгоревшими тостами и апельсиновым соком. За соседним столиком небольшая компания молодых людей тихо беседовала. Дима не слышал, о чем они говорят, так как всего его мысли были далеко отсюда. И даже когда рядом с ним кто-то тяжело опустился, он не обратил на это внимание.       Казалось бы, все началось из-за такого банального, но светлого желания сделать жизнь людей лучше. А затем искаженное чувство справедливости и недоверие к закону, которое тот и не заслуживал, вылилось в массовые беспорядки, аресты и разбитые жизни. Или начал судья, когда принял взятку? Или прокурор, когда ее предложил? Это повод… Что-то обязательно бы стриггерило.       Дима качнул головой.       Все это неправильно и так странно, бессмысленно жестоко. И к чему привело желание отомстить? Хольт в больнице все еще в отключке. Его наемники мертвы. Разумовский мертв. Волков арестован. Игорь под следствием и разбит. Юля держится кое-как. И смерти, смерти, смерти.       Дима с силой сжал стакан, и тот треснул. Пришлось одернуть руку, чтобы не порезаться. Ароматный алкоголь разлился по деревянной столешнице, вызывая мрачные ассоциации. Бармен молча засуетился, чтобы все убрать.       — Извините, — проговорил Дима, виновато глядя на того. — Я заплачу…       — Я сама, — послышался голос сбоку. — И налейте еще.       Дима повернулся и увидел Марию Архипову. Очередная одна жертва и косвенная виновница случившегося.       — Добрый вечер, товарищ…       — Не стоит, — Мария махнула рукой. — Да и вечер сложно назвать добрым.       Она горько усмехнулась и залпом опустошила свой бокал, жестом попросила повторить.       Рубашка Марии была помята и в еле заметных потовых пятнах. Волосы кое-как собраны в неровный пучок. Мешки под глазами, казалось, стали глубже. И взгляд уставший. На нее столько всего обрушилось, что было удивительно, как она до сих пор не сломилась.       — Как суд против Хольта? — спросил Дима.       — Собираем доказательства его причастности, — немного подумав, ответила Мария. — Но времени почти не осталось.       На нее давили. Диме рассказали, что начальство было в бешенстве. Мало того, что дроны, поспешно купленные Марией, убили столько людей, так они еще пришли в негодность. Да, она не единственная принимала решение, но она инициатор, и последнее слово было за ней. Верхам хотелось побыстрее найти крайнего. Сейчас только и оставалось, что судиться с Хольтом, чтобы получить хотя бы компенсацию. Он создал опасную ситуацию, что еще нужно было доказать, и вынудил купить его товар, который, к тому же, с такой легкостью взломали извне. Дима слышал, что сделку под давлением можно признать недействительной, но это сложно.       А еще журналисты наседали со всех сторон. Теребкина перешла в интернет и выпускала репортажи, какими раньше славилась Юля. Народ поддерживал ее. Возле главного полицейского участка постоянно толпились протестующие. В Диму однажды прилетел стаканчик из-под кофе, но он молча поднял его и выкинул в ближайшую урну.       Над городом нависло полотно траура, уныния и массовых недовольств.       — Если я могу чем-то помочь… — начал Дима, но замолчал, когда Мария грустно улыбнулась и пристально посмотрела на него.       — Вы хороший человек, Дима, — сказала она. — И специалист незаменимый. Не знаю, что было, если бы не вы: и тогда, и сейчас. Кажется, что весь участок смотрит на вас и держится только потому, что держитесь вы. Я благодарна вам за все, что вы делаете. Надеюсь, когда я уеду, вы продолжите в том же духе.       Дима смутился.       — Тогда никому не говорите, что вы увидели меня в таком состоянии.       Мария хмыкнула и несколько раз кивнула.       — Хольта хотят перевести в Нидерланды, когда он будет в состоянии выдержать перелет, — сказала она. — Пока он без сознания, но его юристы явно что-то задумали. И…       — Я попытаюсь что-нибудь узнать, — сказал Дима.       Он вспомнил, как случайно познакомился с Хольтом и не сразу признал в нем молодого владельца HOLT International. Это было еще до полигона. Тогда Хольт казался потерянным иностранцем, который отбился от группы туристов. Этот образ вообще не стыковался с его репутацией. Но как только Дима подошел, он собрался, вежливо улыбнулся и попросил довести до ближайшей станции метро, где его уже забрали его люди.       Что именно тогда произошло, Дима так и не узнал, ведь у них не было возможности поговорить, а до станции они почти все время молчали. До сих пор было любопытно.       Мария и Дима пили и смотрели в никуда, каждый погруженный в свои мысли.       Со смертью Разумовского ничего не закончилось. Судебные тяжбы это только вершина айсберга. Игорь постоянно вертел в руке визитку Рубинштейна, но пока не решился обратиться к нему. Дима надеялся, что он найдет другого специалиста. Что творилось в той клинике, до сих пор вызывало вопросы, но доказательства чего-то противозаконного не были найдены. Только слухи и ощущение чего-то жуткого.       Олег Волков молчал. А ведь мог сдать Хольта, пойдя на сделку со следствием, и немного облегчить свою участь. Но он только жутко усмехался и игнорировал слова следователя. Кто-то сказал, что у него крыша поехала, как у друга его.       Да и сама смерть Разумовского вызывала вопросы. Дима не знал, что именно его беспокоит, но словно что-то было не так. Вскрыли, сделали заключение и кремировали согласно завещанию. Слишком быстро. Был человек — не стало. Как-то неправильно.       Недавно кто-то ограбил музей. Причем тут это? Мало ли кто мог воспользоваться сложившейся ситуацией, когда в городе хаос. Но журналисты не зацепились за эту новость. Они словно пропустили ее. А ведь она могла еще раз показать некомпетентность правоохранительных органов. Но нет же. Тишина.       Говорят, активировалась ирландская группировка. Кого-то из ее членов видели неподалеку от Питера. Но это были только слухи.       Тело Отто тоже не нашли, хотя известно, что Волков убил его, судя по записям с камер Хольта, которые удалось добыть до вмешательства юристов.       Столько всего странного, беспокоящего Диму. И он до сих пор не был уверен, что все это связано и имеет хоть какой-то смысл.       — Почему вы пытались сделать мне массаж сердца через бронежилет? — спросил Дима, нарушая тишину и чтобы хоть как-то отвлечься.       Мария закрыла лицо руками.       — Я даже не сообразила, насколько это глупо. Все происходило слишком быстро. Нужно было что-то делать.       Дима улыбнулся.       — Но искусственное дыхание точно помогло. Мне даже понравилось.       Он понял, что никогда бы не сказал такое вслух, если бы не алкоголь. Но ведь не соврал. Мария посмотрела на него, подняв брови.       — Я рада, что с вами все в порядке, — сказала она.       Дима кивнул. Он заметил, что она хочет сказать что-то еще, но не решается. Он отвернулся и посмотрел на бокал, чтобы дать ей время.       Опять они несколько минут молчали. В баре по-прежнему было мало посетителей, что не могло не радовать, хотя и несколько удивляло, ведь вечер был в самом разгаре.       — Насчет таблеток Разумовского, — наконец заговорила Мария. — Я заказала экспертизу. И результаты поражают. Как будто бы в их состав входят галлюциногены…       Да, все только началось…