Цветные сигареты вместо свечей и чердак вместо гроба

Я проснулся утром от запаха солнца и чего-то мятного. Оказалось, это волосы Ликса. Я обнимал его, а он видел очередные облака в своих мягких снах. Я сел, и обратил внимание на остальных. Джисон дремал, упав спиной на грудь Минхо. А тому, кажется, было совершенно наплевать на свое неудобное положение и шумные кудряшки, что лезли в лицо. Бан Чан спал возле окна. А Чанбин лежал с магнитофоном в руках, и пытался проснуться. Сынмин уже стоял у “плиты”, состоящей из туристической газовой горелки. Чонин прыгал рядом, и пытался спасти завтрак, утопив яичницу в кофе. Он заметил меня, долго думал и кусал губы, мялся, а потом зачем-то отвёл в сторону. Застеснялся, потупил взгляд, и тихо тихо спросил – Ты… Не боишься с нами дружить? – Нет, - улыбнулся я, - потому что с вами мне очень тепло. – Тебе станет больно, когда ты все поймешь, - грустно ответил он. – Возможно, но сейчас я счастлив, - я не был уверен, что понял Чонина, хотя верил ему. И пусть даже мои друзья разобьют мне сердце, я хочу дружить. Я слишком сильно хочу дружить. Я зашел обратно. Ликс уже сел, и старался как можно скорее разлепить веки. Чанбин убрал в сторону магнитофон, и расставлял тарелки на “столе”, сделанном из старой, магически облезлой тумбочки. Лисичка и щеночек вместе заваривали кофе - из зёрен, мыслей и шерстяных ниток со свитера Чонина. Минхо с Джисоном пошли чистить зубы на улицу. Там в кустах покоился старый умывальник, пахнущий мылом и лягушками. Зачерпывая воду и ярко смеясь они долго плескались. Чан все ещё спал возле окна. Пылинки бликами оседали на его светлых волосах. Лучи переплетались со снами и рисовали жизнь на щеках. Феликс запрыгнул на подушку, лежащую рядом, подняв ещё больше пыли. Чан не удержался и чихнул, проснулся, потёр глаза, взлохматил солнечные волосы. Поднялся, обнял Феликса, мягко улыбнулся и подошёл к столу. Ребята уже расставили на нем тарелки с едой, а Джисон притащил с улицы букетик маргариток. Минхо достал стакан, покрытый паутинкой трещин. Они налили в него воду, поставили в неё цветы и примостились рядом с “вазочкой” за столом.